Иван Алексеев – Машинополис (страница 4)

Район обитания искусственных организмов третьего типа узнавался стразу. По эту сторону улицы громоздились серые коробки без окон, обиталище роботов первых двух типов, а напротив и зелень, и фонтаны, и скверы, и отблеск стёкол в окнах домов вычурной архитектуры. И масса андроидов. Каждый второй робот на улице – андроид. Ясно виделось, что искусственные организмы третьего типа в какой-то степени отождествляли себя с людьми, особенно андроиды. И район свой построили по образцу человеческого. Отдельные андроиды и себя самих с тщательностью подгоняли под человеческую внешность. Впрочем, таких было немного. Альберт подозревал, что многие андроиды здесь относились к двум первым типам, и именно они и настраивали себя на сходство с людьми, согласно заложенным в них установкам. Да так оно и было. Искусственные организмы первых двух типов выполняли здесь всю работу. И сообразно местной эстетике, выглядели они как люди. Быть может факт, что им прислуживали люди, хотя бы внешне люди, грело что-то в глубинах искусственных душ здешних жителей.

Альберт первым делом озаботился поиском людей, настоящих людей, живших в этом районе. Однако действовать нужно было с осторожностью: от людей он ожидал проблем с большей вероятностью, чем от роботов, которые были равнодушны к нему. А с другой стороны, взятая с собой еда закончилась, и ощутимо сосало под ложечкой. Альберт надеялся отыскать что-то вроде кафе с пригодным в пищу ассортиментом. В обычном мире кафе становились большой редкостью. Люди почти перестали выходить из дома. Их устраивали виртуальные заведения, радовали созданные программой фееричные развлечения, все возможные коммуникации, дружба, ссоры, любовь, совместный отдых, спорт и родственные отношения происходили без личного контакта. Учились в школе все из дома, дальнейшее образование проходило в том же кресле. Дальше у многих работа – не вылезая из кресла. Некоторые заводили детей, сидя в кресле и не зная настоящего образа собственной супруги – их матери. Что говорить о кафе? Они были не нужны и сохранились лишь в отелях, а также маленьких городах и посёлках, где люди чуть более старомодны, где аккуратные белые домики и красивые палисадники. Ожидать кафе в городе машин не приходилось тем более. Но как-то люди должны были питаться. Это надлежало выяснить в первую очередь.

Альберт подозревал, что люди, жившие в Машинополисе, не отличались общительностью и дружелюбием. Ведь были у них какие-то, уж точно не одобряемые обществом, причины тут поселиться. Он вглядывался в праздно шатавшихся по улице жителей района. Роботы узнавались сразу, некоторые, впрочем, труднее: по их реакции на Альберта и всё-таки неуловимого отличия их мимики. Один робот, второй, третий – он проходил мимо, не находя в них потенциального собеседника. Хотя это было очевидно иррационально, ведь внешность робота никак не могла выказать его характера, если можно говорить о характере, когда речь о роботах. Но говорить надлежало именно с роботом, от которого можно ожидать простодушия, в отличие от человека, который, скорее, откажется общаться, а то и предпримет что-то, чтобы выдворить незваного гостя вон из Машинополиса. Наконец, один из роботов приглянулся ему.

– Здравствуйте! – начал Альберт. – Я не отвлеку вас, если мы немного поговорим?

Робот посмотрел на него совсем как человек, долгим взглядом. Казалось, сейчас губы должны разойтись в улыбке или, наоборот, согнуться в дужку. Но никаких эмоций, за исключением этого многозначительного взгляда.

– Здравствуйте! – произнёс робот, выдержав паузу. – Пожалуйста, говорите предельно ясно, общаясь со мной. Смысл вашего вопроса мне не понятен.

Робот оказался не большого ума, тем более или даже для робота. Это был, без сомненья, искусственный организм третьего типа. Ведь искусственные организмы первых двух типов должны были быть в непрерывной связи как друг с другом, так и с объединённым искусственным интеллектом, их разум был двояк: индивидуален и вместе с тем глобально един. А глобальный разум, конечно же, знал все языки, вместе с особенностями их употребления, идиомами, диалектами и арго. Но тут, насколько помнил Альберт, в его словах не было ничего, что могло бы быть непонятно.

– Чего ты не понял в моём вопросе?

– Вы сказали: я не отвлеку вас, если мы немного поговорим? Сформулируйте свой вопрос более понятно.

– Да что такое?! Куда уж понятней!

– Я не понял этого вопроса тоже. Вы сказали: да что такое?! Сформулируйте свой вопрос более понятно.

– Хорошо. Ты – искусственный организм третьего типа?

– Я – искусственный организм первого типа, – ответил робот и уставился своим долгим взглядом на Альберта, ожидая продолжения беседы.

– Ты точно первого типа искусственный организм? – Альберт заговорил с расстановкой, обдумывая слова, в духе робота.

– Я точно искусственный организм первого типа.

– Искусственный организм первого типа может соединиться с другими искусственными организмами?

– Может.

– Соединись и обработай мои вопросы с другими.

– Не могу. У меня эта функция ограничена. Я индивидуальный искусственный организм первого типа, – сказав это, робот развёл руками.

– Ты – редкий искусственный организм первого типа, – резюмировал Альберт.

– Не редкий, – сказал робот уже в спину Альберту.

Альберт же направился к андроиду-женщине с идеальной как у всех андроидов фигурой и красивыми, как было принято при изготовлении их, чертами лица. Впрочем, данное ей при производстве она умудрилась как можно сильней обезобразить. Одежда на ней никогда не стиралась и не менялась, имитация кожи местами облезла, обнажив чёрную пластиковую основу, волосы спутались в единый колтун, впрочем, могший сойти за кое-какую причёску.

– Добрый день! – начал беседу Альберт. – Могу ли я поговорить с тобой?

– Можешь, – робот-женщина остановилась с видимой готовностью помочь ему.

– Как тебя зовут?

– Меня зовут Майя.

– Ты знаешь каких-нибудь людей, живых людей, настоящих?

– Я знаю людей. Много людей.

– Отлично! Как мне отыскать их? Где они обитают?

– Много где. Они повсюду, – лицо робота изобразило эмоцию, прочитанную как растерянность, но это в контексте общего ответа. – Они по всему миру.

– А в Машинополисе люди где? – уточнил Альберт.

– В Машинополисе люди – это мы, андроиды. Есть и настоящие люди. И они здесь, в этом районе. Вон человек, – Майя указала на невысокого человека в яркой одежде, показавшегося Альберту андроидом как благодаря своей одежде, так и из-за его скованной походки и равнодушного выражения лица.

Альберт, в надежде, что человек не заметил его, развернулся и зашагал в противоположную от человека сторону, ноги и руки при этом он старался сильно не сгибать, полагая быть более похожим на робота с такой походкой. Завернув за угол, он выглянул из-за него – человек продолжал идти с прежней прытью в прежнем направлении, и лицо его было обращено в другую сторону. Майя же стояла и наблюдала за Альбертом. Изящная, миловидная, хотя и бродяжьего вида. Альберт остро захотел узнать какого она типа. Как бывает с людьми: когда очень хочется узнать год рождения человека неопределённого возраста или национальность человека необычной внешности. И если не знать этого, не поместить человека в нужное место среди распределения в мозгу людей по разным признакам, то возникает дискомфорт. А ещё Альберт поймал себя на мысли, что если Майя вынудит его придушить себя или фатально закоротить её схему, ничего ему за это не будет. И ужаснулся этой мысли, ведь он не какой-нибудь патологический убийца. С другой стороны, в Машинополисе убийство робота вполне могло быть наказуемым преступлением. Он махнул Майе и она, будто ждала этого, сразу засеменила к нему своей необычной и вместе с тем очень женственной походкой.

– Красавица, мне нужна помощница, – сказал он ей елейным голосом. – Не найдётся у тебя часочка свободного времени, чтобы показать мне это место.

– Свободное время у меня есть, – сказала Майя и растянула углы рта в стороны, что должно было означать улыбку.

– Скажи мне, есть ли тут пустующие квартиры, где я мог бы поселиться?

– Ты можешь жить где хочешь. У нас нет собственности на помещения в домах. Надо найти место, где бы не было людей и искусственных организмов третьего типа. Они всегда имитируют право собственности на помещения. Им так лучше. Иметь определённое место для получения пищи. Ты тоже будешь имитировать владение помещением. Также ты можешь имитировать право собственности на искусственные организмы. Люди это делают.

– То есть я могу занять любую свободную квартиру?

– Да, – кивнула Майя, совершенно по-человечески.

– И могу взять тебя к себе?

– Да.

– И ты согласишься быть моей?

– Да. Я сделана именно для этого. У Альберта поднялось настроение. Он подумал, что жизнь налаживается.

– Пойдём скорее подберём нам квартиру! – сказал он.

Альберт с Майей вошли в ближайший дом. Если снаружи он выглядел как обычный дом, с дверьми и окнами, то внутри оказался не очень и человеческим. В нём не было не то что квартир, вовсе никаких помещений. Вертикальные и горизонтальные железные балки составляли внутренний каркас, делали дом прочным, устойчивым. Однако на эти балки не настелили полы. Не было и внутренних перегородок. Лестницы также отсутствовали. На все четыре этажа окон вверх глаз тонул в переплетениях этих балок. Либо дом не достроили, либо он стоял для красоты, не для жилья.