Иван Аккуратов – Танец маленьких искр. Антре. Том 1 (страница 71)

Никто уже не знал, о чём поётся в этих песнях. И тем бессмысленней казались из-за этого выверенные ритуалы, старые, как истерзанное временем строение, от которого остались лишь обломки. Тем неубедительнее становились рассказанные жрецами притчи. И тем сложнее было верить в выводы из этих историй, которые делали жрецы.

Миф о сотворении мира имел продолжение. Его любили почти все храмовники и не только среди слушателей. Разве что каждый слегка переиначивал окончание на свой лад. Притча была хороша тем, что мораль, которую можно было из неё вынести, оказывалась многогранной. Или, возможно, никакой морали в ней не было вовсе.

После добровольного плена сестра-Солнце занялась изучением созданного мира. Она постигала законы мироздания или творила новые, на свой лад. С помощью воздушных Богов, её верных слуг, она продолжала вести людей, заботиться о них, как заботятся о ребёнке в уютной колыбели. Долгие тренировки позволили ей научиться пользоваться собственным теплом — даром, что достался ей от матери-Ночи. Она смогла добиться температуры в срединном мире, достаточной для того, чтобы люди смогли выжить. Ей удалось превратить первые ростки жизни на спинах воздушных Богов в плодоносящие леса. Удалось поместить в их панцири пресную воду. Удалось даже наделить корни Царь-древ исцеляющими свойствами и очистить воду вокруг них от соли.

Слушатели рассказывали это, как пример того, что послушание, выдержка и самоконтроль могут дать куда больше, чем одно единственное пламя желания. Настаивали на ценности и главенстве знаний. Или предостерегали от гордыни, ведь любой, даже самый ценный и благой дар, может привести к неожиданным и поистине катастрофическим последствиям.

Свои знания Солнце передавала тайком. Через песни воздушных богов, ставших проводниками между ней и людьми. И дабы люди не запутались в трактовках, сестра-Солнце позволила лишь небольшому количеству избранных понимать их голоса. Позволила по-настоящему их слышать.

Это ли было не доказательство важности того, чем занимались слушатели? Это ли не доказательство святости и всеобъемлющей мудрости старших жрецов? Это ли не доказательство того, что каждое сказанное ими слово — продолжение божественной мысли и желаний самой сестры-Солнца?

Было здесь лишь одно противоречие. Слышащих сотворила сестра-Солнце, чтобы они могли вести других людей. Доносить до них правду, переданную им богами. И уж никак не отгораживаться стенами и прятаться в чёрных робах.

Из этого Астра могла сделать два одинаково вероятных и одинаково не вдохновляющих вывода. Либо слушатели украли у остальных людей божественные секреты и оставили их себе. Либо никаких секретов у слушателей не было вовсе.

Был, конечно, и ещё один вариант. Все эти притчи, песни, дары просто были ложью. Чушью, неправильными трактовками и простыми выдумками, рассказываемыми лишь для того, чтобы несколько верховных жрецов могли упиваться властью в маленьких, оторванных от остального города общинах. Могли диктовать остальным свою волю. И могли удерживать всех за стенами, не выпуская из клетки, прутья которой выкованы из веры.

Сестра-Солнце, отгородившаяся ото всех непроницаемой стеной, чтобы защитить их? А что если завеса облаков — это лишь ловушка, в которой заперли её Луна и мать-Ночь? Что, если песни богов — это ничто иное, как её мольбы о помощи? И она отправляет их в мир веками, надеясь, что хоть кто-нибудь сможет услышать их и прийти.

Когда-то Астра слышала в этой истории только это. Только страх Солнца, оказавшегося в западне. Только боль её одиночества. Только желание быть понятой и любимой. Желание столь сильное, что она создала целый мир. Создала и даже так не добилась успеха.

Астра слышала это — пусть и знала, что это ложь. Знала, что такая трактовка — лишь отражение её собственных демонов в разбитом зеркале. Отражение её слабости, её трусости.

Однажды Астра почти сбежала. В тот самый день, когда прекрасная песня матери оборвалась навсегда, и пламя охватило её родной дом. В тот самый день, когда она увидела страх в глазах самого близкого ей человека, и поняла, что теперь она навсегда исчезнет. В тот самый день, когда жрец Аурендин подошёл к ней, положил руку ей на плечо и сказал, что им не удалось спасти её мать.

Астра не верила, что она погибла — не верила ни в тот день, ни до сих пор. И поэтому, сразу после разговора с верховным жрецом, она просто кинулась прочь — побежала, куда глаза глядят, — мотая головой и повторяя про себя лишь одно слово «Нет», в котором кристаллизовались все её чувства и слёзы.

Она не знала, как дорога вывела её к какому-то складу, пахнущему пылью и влажным деревом. Не помнила, как прошла по нему, сама не зная, куда именно направляется. И как увидела дыру в стене, заставленную какими-то коробами и загороженную металлической пластиной, за которой — она этого не видела, но откуда-то знала, — был мир за пределами стен лагеря.

Мир, как ждал сестру-Солнце за завесой из облаков. Незнакомый, полный людей, полный возможностей, полный жизни. Заманчивый и необъятный. А ещё где-то там — и Астра точно это знала, — была её мать. Была возможность догнать её, соединиться с ней. Вернуться назад — в тот миг, когда они были близки. В те мгновения, когда Астра знала, что она особенная.

Нужно было лишь сделать шаг.

Она хорошо помнила, как стояла там. Помнила, как думала, что может просто исчезнуть — раствориться в этом мире, как одна капля воды бы растворилась в бездне. И помнила, как решила для себя, что никогда этого не сделает. Никогда не позволит трусости управлять собой. Не бросит отца. Не сбежит, как бы тяжело ни было.

Выйдя из того склада, она, не оглядываясь, пошла к дороге. Вернулась на главную улицу, шла, какое-то время, а потом, почувствовав накатившую усталость, забралась на ближайшее крыльцо и, закрыв лицо руками, дала наконец волю слезам. Через какое-то время из двери того дома вышла Зеф – это была их первая встреча. Она посетовала, что всхлипы Астры мешали ей спать. А потом дала горячего чаю.

Астра глотнула его и тут же закашлялась — оказалось, что Зеф, которой тогда было всего шесть, добавила в кружку оранжевого вина, так как её отец всегда говорил, что такой чай больше расслабляет, а Астра показалась ей напряжённой. Когда Астра перестала кашлять, она рассмеялась. Это было совершенно дико и неуместно, и оттого так легко и радостно.

Зеф не заменила ей мать, конечно нет. Но она тоже позволила Астре почувствовать себя особенной. Почувствовать, что в этом лагере есть ей место. Почувствовать, что выбор, который она сделала — верный. И понять, что у истории сестры-Солнца есть и другая, более светлая сторона.

Мать-Ночь и сестра-Луна всегда были уверены, что полностью познали этот мир. Однако именно непокорность Солнца, её непохожесть на остальных, преобразила его и сделала ещё прекрасней. Поняла, что даже в полностью отлаженном механизме порой, для его работы, требуется немного хаоса. Поняла, что, каким бы будущее не казалось предрешённым, это лишь иллюзия, растворяющаяся, стоит лишь дотронуться рукой. Круги на воде — как от брошенного в зеркально ровную гладь бездны камня.

Но именно сегодня история о сестре-Солнце вдруг преобразилась для неё вновь. Открылась с неожиданной стороны.

Истина была не в непослушании.

Солнце боролась. Боролась отчаянно и самопожертвенно. И именно так — так и никак иначе — она смогла добиться своего. Пережив лишения, пережив боль, преодолев все отпущенные ей испытания. Но, несмотря ни на что, двигаясь к своей цели.

Ещё утром Астра расценила бы это, как необходимость сражаться. Дать отпор Безелику, учителям, да хоть всему лагерю. Настоять на том, что она права — как права была сестра-Солнце в своём стремлении позволить семенам создания превратиться в новую жизнь.

Но жертва была не в этом. Жаловаться Сайнир или старшему жрецу Ауренлину, конфликтовать с Безеликом — всё это был трусливый путь. Попытка найти лазейку, сжульничать. И этот путь неизменно вёл её к поражению. К краху, после которого ей наконец-то придётся отступить и сдаться. Так, как сделать было проще всего.

Солнце сражалась за свою правду. И если Астра хотела чего-то добиться, то должна поступить также. Принять трудности и столкнуться с ними лицом к лицу. Стать сильнее и преодолеть их. И теперь — под журчащие голоса жрецов — она вдруг поняла, что должна делать.

Она пришла в храм для того, чтобы поговорить со старшим жрецом Аурендином и попросить его вступиться за неё перед Безеликом. В точности, как сказала Сайнир. В точности так, как делать не следовало.

Нет. Вместо этого уже завтра она придёт к Безелику. Будет умолять его вернуть её в группу и продолжить обучение. Будет ползать перед ним на коленях, если потребуется. И она смиренно примет тот факт, что в этот Спуск он не допустит её до испытаний. Примет и воспользуется этим временем, чтобы доказать ему свою ценность. Она будет кроткой и послушной. Она обуздает свой дар, превратит его в оружие — научится этому у Зеф и Сайнир или, хоть, у сраного Сайруса.

За это время она помирится с отцом. Поможет ему наладить его жизнь, а вместе с тем и свою собственную. Она сама найдёт деньги на обучение — сможет это сделать. И перестанет враждовать со всеми, но попробует принять их помощь и предложить что-то взамен. Разве что... Бездомных из своей комнаты она всё-таки выгонит.