Иван Аккуратов – Танец маленьких искр. Антре. Том 1 (страница 39)
Даже на Царь’Древе именье считалось бы роскошным. Над стенами возвышалось трёхэтажное здание особняка, состоявшее из двух симметричных блоков из белого камня. С широким крыльцом по середине и фасадом, оканчивающимся фронтоном, расписанным нейтральным цветочным орнаментом. Возле западных ворот жались друг к другу одноэтажные бараки. В северной части — обветшалое строение, где раньше держали птиц, и загораживающие его две мастерские — кожевника и кузнеца. Несколько тренировочных площадок, разбросанных тут и там. Стройные ряды деревьев, вдоль каждой мощённой плиткой дорожки. А между главным входом и особняком...
Там было любимое место Элизы — сад. Вернее, основная его часть.
Растения казались Элизе честными. Как и люди, они любили ласку, заботу, внимание. Любили трудолюбие. Как и люди, порой оказывались очень прихотливы и своенравны. Каждое деревце, каждый кустарник, каждый росточек требовали своего подхода. Но также и результат был прямо пропорционален приложенным усилиям, потраченному времени, опыту и умениям. Пережитым трудностям. В каждый побег был заложен заранее известный потенциал. И его раскрытие зависело только от Элизы.
На Иль’Деострите, откуда Элиза была родом, растения были повсюду. Самые разные, но её мать выращивала только одни — Сейтайи. Лиственные деревья, выше человеческого роста, с толстым стеблем, раскидистыми узловатыми ветвями и широкими резными листьями на них, исписанными узором тонких прожилок, которые в темноте слегка светились. Один раз в год, после Спуска, на ветвях созревали бутоны золотого с белым цвета, наливались и разбухали, а затем раскрывались, будто бы даже поблёскивая несколько мгновений. Она с сестрой помогала матери собирать лепестки, и они толкли их, выдавливая по капле из каждого, делая целебную настойку, которую затем их мать добавляла им в чай, если кто-то болел. И непременно молилась Богу — как она говорила, чтобы Иль’Деострит послал благословение, забирая свой собственный свет.
Элиза сомневалась в целебных свойствах Сейтайи. И всё же людские усилия превращались в эти бутоны. А они, в свою очередь, в маленькие стеклянные фиалы с прозрачной, безвкусной жидкостью. Настойка была наградой за проделанный труд. Итогом заложенного в растения потенциала. Демонстрацией того, на сколько справедлив может быть мир вокруг. Ну или, по крайней мере, на сколько справедлив он должен быть.
И потому в своих неудачах Элиза могла винить лишь себя.
Сейтайи в саду Персиваля — в
Она трудилась не покладая рук. Ухаживала за ними в точности так, как делала её мать. Соблюдала все правила. А они... всё равно погибали. Кто-то — например её муж Персиваль — мог бы сказать на это, что в мире нет справедливости. Но она не готова была с этим согласиться. Не готова была сдаться. И была уверена, что сможет найти способ доказать его неправоту.
Элиза присыпала очередной саженец почвой. Он был последним. Последний из двадцати высаженных ей за это утро. Последний из пришедших на смену умершим на прошлой неделе деревьям. Пришедших для того, чтобы в этот раз она справилась лучше.
Девушка поднялась и наконец выпрямила затёкшую спину. Накатила приятная усталость, какая бывает только после хорошо выполненной работы. Шёл мелкий, не по-зимнему тёплый дождь. Оседал на разгорячённой работой коже. Ветер принёс звуки боя с тренировочной площадки рядом: обрывистый лай команд инструкторов, нестройный стук деревянных мечей. Аллек, её сын, прямо сейчас был там. Один из суровых, выбранных лично Персивалем инструкторов выстругивал из него точную копию его отца. Выковывал на радость самому Аллеку.
Элизе не хотелось об этом думать. Не сейчас. Сейчас ей требовалось что-то хорошее. Что-то, что придаст ей сил. Поэтому она подошла к самой высокой Сейтайе, кроной доходившей ей до подбородка, и дотронулась до одного из раскрытых бутонов. Нагнулась к нему и вдохнула. Сладковатый, едва заметный аромат защекотал ноздри, заставив Элизу улыбнуться. Не искренней, но всё же улыбкой.
Она была удивлена до глубины души, когда увидела этот сад. Впервые попав на Иль’Пхор, познакомившись с семьёй Персиваля, узнала, что его отец — Фредерик Болло — выращивает те же деревья, что росли возле её дома. Как тут не уверовать в божественный план, про который вечно трещала её мать.
Фредерик Болло говорил, что сад достался ему от деда. Но Элизе не казалось, что ему нравится заниматься им, что ему нравятся сами деревья или их плоды. И всё же он подходил к этому делу ответственно, скрупулёзно, соблюдая все инструкции. За Сейтайями он либо ухаживал сам, либо поручал садовнику, а затем лично проверял его работу. Может быть, он делал это из-за любви к своему деду. Может быть, просто был ответственным человеком. Но Элизе всегда казалось, что было что-то ещё. Какая-то тайна, которую ей так и не удалось разгадать.
Когда Фредерик Болло умер, Элиза занялась садом сама. Персивалю сказала, что делает это в память о его отце. На самом же деле: в память о своей матери и своём доме, по которому она иногда скучала, хоть и ненавидела его, когда там жила. В память о том, что у всего есть цена.
И тем очевидней это становилось, когда очередная Сейтайа умирала.
Элиза ещё раз провела по одному из семи бело-золотых лепестков. Нежно повела пальцы дальше, к хрупкому стеблю. Аккуратно обхватила бутон ладонью. Нажала, чуть потянула на себя, и... сорвала. Это казалось ей безжалостным. И всё же ей требовалось что-то хорошее. Требовался результат. Требовалась справедливость.
Пусть она и будет выражаться в приготовлении новой порции лечебного снадобья её матери. Снадобья, которое, как она говорила, лечит от всех болезней. В том случае, если Бог будет благосклонен, конечно. Элиза никогда особенно в это не верила, просто сейчас... готова была пользоваться любым средством.
Вновь подул ветер. В этот раз порыв был настойчивее и холоднее. Хлестнул по её рукам дождём, затряс Сейтайи, заставил их негодующе и жалобно зашуметь. Снова послышался стук мечей, возбуждённые и яростные детские крики. Они тоже были ростками. Ростками этого острова. И по мнению Элизы, создавать из них убийц — было даже большей тратой потенциала, чем труд над Сейтайами, почти не дающими плодов.
И всё же, она верила в справедливость. Должна была верить.
Глава 10. Клетка. Часть 2
Весь день Элиза была чем-то занята. Умышленно находила себе дело, чтобы отвлечься. Чтобы не думать. С утра она сбегала на рынок за покупками. Пошла сама, к тому же пешком, и выбрала самую далёкую рыбную лавку. Затем отпустила служанку на пол дня, решив самостоятельно сготовить ужин. Объяснила это тем, что хочет позаботиться о муже, который сегодня возвращался. Устроить ему праздник. Ложь, конечно. Персивалю больше нравилась еда, приготовленная слугами. Как и ей самой.
Пока мариновалась рыба, она поработала в саду. Приготовила себе ещё одну порцию лечебного снадобья, которое планировала по капле добавлять в подогретое вино. Затем собрала овощи, перемыла их и аккуратно порезала. Трижды справилась у шофера, не поступал ли ему звонок от Персиваля, чтобы знать, когда он вернётся. И вернётся ли. Безрезультатно.
Наконец она замерла безвольной куклой в одном нижнем белье перед служанкой Бритой, которая должна была её накрасить и помочь одеться. И мысли, отгоняемые постоянной работой, наконец накинулись на неё с утроенной силой.
С самого пробуждения Элиза была на взводе. Она собиралась поговорить с Персивалем о том, что сказал ей доктор Эдмундс. О своём самочувствии. Но не представляла, какие подобрать слова, чтобы описать то, что она боялась произнести даже в своих мыслях. К тому же кашель в последние дни немного ослабел и будто бы отступал, так что, может быть, ей и вовсе не стоило лишний раз тревожить мужа из-за пустяка.
Однако, кроме предстоящего разговора, её беспокоил и разговор случившийся. Случайная встреча с Оливией Виндр. Их перепалка, её уход. Её приглашение.
Помочь острову.
Отправляясь в храм, Элиза сама надеялась на помощь Иль’Пхора. Однако всё обернулось в точности наоборот. Так что предложение Оливии сперва показалось ей оскорбительным.
«Я и так приношу пользу!», спорила она либо сама с собой, либо продолжала давно закончившийся спор с Оливией.
Верно. Ты, Элиза, состоишь сразу в трёх благотворительных обществах. Не помнишь, конечно, их названия и ни разу не была на встречах, но зато жертвуешь немалые деньги на... то, что им нужно, наверное. Правда, скорее это делает Персиваль, ведь это его деньги, дом и, в общем-то, всё, что тебя, Элиза, окружает. Вместе с тобой ему достался только дрянной торговый корабль, который ты обещала отцу сохранить, но продала сразу, как он умер. А ещё несколько религиозных побрякушек от матери, которые даже ты не знаешь, куда убрала. Ну и дом на другом конце королевства, где ты ни разу не была с момента свадьбы.