Иван Афанасьев – Тринадцать с половиной шагов (страница 4)
– Поздравляю! Вы успешно преодолели второй шаг, – раздались аплодисменты, похожие на те, что раньше накладывали на кадры из комедийных сериалов. – Через час вы сможете выйти в зал.
– Второй шаг? Я думал, что это первый шаг.
– Первым шагом было ваше обращение за помощью.
– Отлично, а что теперь?
– Осталось преодолеть каких-то одиннадцать с половиной шагов, но для этого нужно через час выйти из комнаты. Вы услышите щелчок, входная дверь немного приоткроется. Это сигнал к тому, что можно покинуть комнату и показаться остальным участникам.
Зоя
Зое очень нравилась тишина, в которой утопало это онкологическое отделение. Отдаленный звон тележки, приглушенные голоса или тихий стон – не в счет. Эти редкие звуки не нарушали безмолвной гармонии, а дополняли ее. Удивительно, но Зоя чувствовала себя в этом старом небольшом здании с облезлыми стенами в каком-то особенно приподнятом настроении, которое одновременно еще было и скорбным… Или торжественно-трагическим… Она пока еще не разобралась в этих полутонах.
Может, сказывались последствия недавнего развода? Хотя навряд ли, ведь для нее все обошлось малой кровью, каких-то сильных душевных страданий не обнаружилось. Да и по кому страдать? Детей у них не было. Из семи лет брака только первые два года оказались сносными. Остальные пять – сплошное болото, которое не засасывало, а наоборот, выталкивало на поверхность.
Тогда ей стало тяжело находиться дома, особенно рядом с бывшим. Нет, он ее не бил и не оскорблял. При этом хорошо зарабатывал, не пил, не курил и, вроде, не изменял. В постели вполне себе справлялся с супружескими обязанностями. Любви, конечно, никогда никакой не было, по крайней мере у нее, но ведь и так люди часто живут, порой до самой смерти.
Зоя не могла себе объяснить, почему решила уйти от него. Кстати, сам Валера тоже к этому моменту, видимо, подумывал о разводе, потому что встретил предложение весьма спокойно и даже с каким-то сочувствующим пониманием.
Бывший не раз осторожно упрекал ее в том, что она живет в каком-то другом мире, но только не с ним. Зоя агрессивно упрекала его в черствости к людским проблемам и социопатии. Каких-то громких ссор или скандалов на этой почве не происходило. Так, вялые вспышки: спокойно высказали претензии и разошлись. Валера плелся в свой угол, она же сбегала из дома, снова спеша кому-то на помощь.
– Можете заходить, только не долго, – из палаты вышел усталый врач с грустным взглядом, который пробивался даже через очки.
Зоя впорхнула в палату так же неслышно, как многие здесь ходили. Палата была маленькой, на троих человек. Ирма лежала с закрытыми глазами, остальные койки пустовали. Подруга совсем иссохла. «Никого нет. Отлично. Значит, можно спокойно и без лишних ушей поговорить по душам».
– Ну как ты, моя хорошая? – Зоя взяла стул, который стоял у двери и присела рядом с койкой.
– Очень тяжело…
– Ты не переживай, ничего не говори. Я просто посижу, а ты поспи. Не могу же я тебя оставить одну в такую минуту…
– Почему одну? – Ирма говорила с большим трудом. – Все мои хотят прийти… Я попросила не приходить… Хотя бы сегодня…
– Это ты зря, – встрепенулась Зоя, наигранно бодрясь. – Сейчас тебе не надо быть одной. Нужна поддержка…
– Зоя, ты, пожалуйста, не обижайся, очень прошу… Спасибо, что заботишься, но мне сейчас надо побыть одной… Совсем одной…
– Нет, нет! – попыталась запротестовать она.
– Ты не понимаешь, – Ирма тяжело вздохнула. – Мое тело сейчас, как поле боя, которое прошли саперы, оставив после себя лишь раскуроченную землю. Кончики пальцев не чувствуют ткани простыни, но горят изнутри ледяным огнем. Ноги, как два непослушных столба, которые живут своей отрешенной жизнью. Слизистую выжгли, язык, как обожженный кусок мяса. У меня нет приступов тошноты, теперь тошнота – это мое постоянное состояние, – Ирма замолчала, чтобы набраться сил для новых слов. – Не только запахи еды, даже легкий запах чего-то отдаленного заставляет мышцы живота постоянно сжиматься. Мне не то, что говорить… Мне дышать трудно. Все мои эмоции приглушены. Тревога стала фоном. Тебе не понять, меня смогут понять только те, кто через все это прошел. Прости… Но мне сейчас надо быть одной… Прости…
Ирма посмотрела на Зою таким взглядом, который демонстрировал, что возражения бесполезны.
– Хорошо, конечно, отдыхай…
– Спасибо, – не дожидаясь ее ухода, подруга закрыла глаза.
Зоя выходила из онкодиспансера в каком-то раздраженном настроении. Вся недавняя бодрость куда-то исчезла. Вернее, ее отобрали.
Особых планов на вторую половину дня у женщины не было. Она достала из сумочки телефон и быстро нашла в списке последних набранных номеров нужный. Прозвучало несколько гудков, и раздался знакомый спокойный голос.
– Доченька, привет!
– Мама, привет! У меня что-то предчувствие нехорошее. У вас с папой все хорошо?
– Все хорошо, не переживай. Только с прогулки вернулись. Как у тебя дела?
– У меня все нормально, – как-то неожиданно для себя раздражительно ответила Зоя. – Была у Ирмы.
– Как она?
– Отходит после шестой химии, – в памяти всплыл образ иссохшей и страдающей подруги. – Ей очень тяжело. Помогаю, чем могу.
– Бедная девушка, ей же совсем недавно тридцать исполнилось, а уже пристала эта зараза. Кошмар, – мама на несколько секунд оторвалась от разговора и что-то сказала папе. – Извини, отец все никак не найдет то, что у него лежит под носом. Приезжай сегодня к нам пообедать или поужинать. Давно уже не заглядывала, хоть и живем совсем близко друг от друга.
– Мама, сегодня не получится, дел много, извини, – Зоя врала, весь остаток дня у нее был свободен. – Давай, я попытаюсь на следующих выходных вырваться.
– Ты уже месяц пытаешься, – без особой претензии констатировала мама. – Но я все понимаю, работа, дела. Мы с отцом переживаем, как ты после развода. Будем надеяться, что на следующих выходных приедешь. Я испеку твои любимые пироги.
– У вас точно все хорошо? – Зоя сделала последнюю попытку найти хоть какую-то проблему у родителей.
– Точно, только за тебя переживаем.
– За меня переживать не надо, все хорошо… Ладно, мама, мне пора бежать. Папе – привет.
– Хорошего дня, целую.
Зоя приехала домой в плохом настроении. Она совершенно не знала, куда себя деть. Отдыхать, как это делают люди, девушка, кажется, совсем не умела. Так, чтобы сидеть или лежать за просмотром какого-то сериала, или сходить куда-то, не говоря уже про путешествия. Когда-то Зоя пыталась, но бесполезно. В такие моменты подкрадывалась депрессия и чувствовалась какая-то могильная пустота.
Сейчас женщина опять вернулась мыслями к бывшему мужу, ведь впервые эту ее странность заметил именно он, когда их браку еще не исполнилось и года. Валера пытался бороться с такой особенностью своей супруги, но вскоре бросил. Поэтому выходные Зоя в основном проводила, спасая кого-то, решая чужие проблемы, а он все чаще пропадал с друзьями и коллегами.
Она вновь поняла, что бывшего нельзя было назвать невнимательным и плохим супругом. Наоборот, ее иногда раздражало его чрезмерное внимание и забота, что становилось почвой для очень редких и безэмоциональных ссор.
В какой-то момент женщина просто перестала понимать, зачем ей в принципе нужен сожитель, выполняющий декоративную функцию, поэтому после развода и не почувствовала практически никаких изменений. Только убедилась, что в последние годы возвращаться домой не хотелось не из-за бывшего, а по другой причине, которую она себе боялась назвать.
Зоя налила вина, но от бокала игристого стало еще грустнее. Сидеть и смотреть в стену можно, конечно, долго, но не часами же.
И тут она вспомнила, что на прошлой неделе, когда вместе с волонтерами искала пропавшую девочку, ей дали визитку какого-то социального центра помощи. Мол, туда можно записаться добровольцем и получать сообщения о новых проектах, в которых предлагается принять участие.
Она нашла визитку у себя в пальто и написала в Telegram по указанному номеру. Ответ, на удивление, пришел очень быстро. Завтра ее приглашали на собеседование.
Настроение от этой новости значительно приподнялось. Чтобы убить время, Зоя решила пойти в магазин и купить продуктов, а потом что-то себе приготовить. Что-то сложное, отнимающее уйму свободного времени.
Возможно, центр помощи поможет ей справиться с бесконечным отпуском, от которого еще оставалось десять дней из отведенных четырнадцати. Она бы его и вовсе не стала оформлять, но на работе заставили. За три года накопилось очень много дней, которые нужно «отгулять».
На следующий день в небольшом помещении, которое находилось в одном из спальных районов, Зоя прошла несколько тестов, заполнила несколько анкет и пообщалась с одним из таких же добровольцев, который провел полноценное собеседование, порой задавая очень странные вопросы.
Спрашивал, что она думает о навязчивой помощи? Чем заполняет пустоту внутри себя? Просил назвать какие-то психологические зависимости. По итогу сказал, что о решении центра ей сегодня обязательно сообщат в Telegram. И не обманул. Ее кандидатуру одобрили и пригласили принять участие в недельном эксперименте. Условия – идеальные, учитывая нежелание возвращаться домой. Будет жить вместе с другими участниками на базе социального центра. Однако роль у Зои – иная, нежели у остальных. Она станет помогать им, но только, если подобная помощь потребуется.