— Да не сошел я с ума! — чуть ли не простонал сквозь зубы Раймон. — Я себя контролирую. Все, уймись…
— Именно поэтому ты устроил представление перед слугами, наказывая мальчишку? Хочешь, чтобы я поверил в то, что это не была месть за отказ?
— Да ты сам свихнулся! — разозлился герцог Браганта. — С каких пор ты считаешь меня сластолюбивым мстительным подонком, Джей?!
— Не считаю. Поэтому жду объяснений. — Медовый герцог снова откинулся на спинку кресла и утонул в тенях.
Раймон довольно долго молчал, цедил по глотку терпкое горьковатое вино из южных долин, время от времени наклонялся и шевелил кочергой тлеющие угли в камине. В комнате было на удивление спокойно, ожидание Джейнса больше не давило на плечи и волю каменной глыбой, он умел слушать и понимать, как никто. Поэтому Райн, который на людях был более громким, заметным и агрессивным, всегда безропотно принимал лидерство друга в их паре. Вот и сейчас он всего лишь собирался с мыслями перед тем, как все объяснить, а вовсе не пытался уйти от ответа.
— Сначала он меня просто забавлял, — медленно начал он спустя еще какое-то время. — Смешной маленький наглец. Но отнюдь не дурак. Совсе-ем не дурак. Потом… потом я всерьез заинтересовался. Мне все время казалось, что с ним что-то не так. Но придраться было не к чему — мало ли я видел портовых мальчишек? Он именно такой — нахальный, пронырливый, острый на язык, быстро соображает и любит деньги. А еще у этого странного мелкого существа явно в голове нечто вроде своего собственного кодекса чести. К рыцарскому он, конечно, не имеет никакого отношения, но по-своему мальчишка достаточно тверд в том, что считает правильным.
Тихое хмыканье из соседнего кресла дало понять, что Джейнс услышал собеседника и принял его слова к сведению, но хочет большего.
— Когда мы затеяли авантюру с переодеванием, я поначалу ничего особенного не заметил, — Раймон говорил медленно, словно сам пытался понять, что же произошло. — Но потом… потом меня накрыло. Я не знаю, как это назвать. Я не хочу мужчин! Или, не дай небеса, мальчишек. Я…
— Тебя тянет именно к Юлю.
— Похоже. Первый раз я коснулся его случайно, и меня словно обожгло. Это не было желание плоти, можешь мне поверить, я не юный девственник и могу почувствовать разницу. Это другое.
— Но целовал и заваливал ты его совершенно однозначно, — фыркнул из тени Джейнс.
— Это потом. Поначалу… просто все время хотелось его коснуться, чтобы проверить — может, мне просто показалось. А после примерно пятого раза это странное ощущение стало казаться мне необходимым. После него словно легче дышалось и даже думалось. А сегодня… я не знаю, что это было. Кажется, оно началось, когда я увидел кровь на его губах, а потом этот маленький наглец посмел мне перечить. И я действительно взбесился. Он носитель серебряной крови, мать его! Он нам нужен, но под контролем. Под полным контролем. Чтобы шагу ступить сам не смел. Иначе знаешь, что может случиться.
— Не хочу тебя огорчать, — сарказм в голосе Джейнса можно было резать ножом, — но у меня для тебя плохие новости.
— Сам знаю, — насупился Раймон. — Но я себя уже контролирую. И это представление во дворе вовсе не было местью. Я все продумал.
— Продумал? Ты уверен, что это было продуманное решение? Какой демон в тебя вселился, когда ты назначил пьяным мальчишкам по тридцать ударов плетьми? Ты же понимал, что это практически смертный приговор. Прости, но у меня — даже у меня! — возникла мысль, что ты пытаешься избавиться от соперников.
— Пф-ф-ф, ты что несешь! — Раймон даже засмеялся. — Какие, к демону, соперники? Мне всего лишь надо было показать, что никакой особой ценности эти двое не представляют. И я это сделал. Если бы наш излишне благородный бастард не влез, все равно я отдал бы дурней их родственнику после того, как тот стал просить милости. Я бы вручил ему племянников со строгим наказом самолично выпороть так, чтобы месяц сесть не могли, что наш главный повар бы и исполнил, не сомневайся. И все были бы уверены, что я сжалился только ради него. Господин Жуй уже рот открыл, когда появился Юль, засранец такой.
— И ты разошелся на полную. — Его медовая светлость тоже потянулся за бутылкой и налил себе вина.
— Джейнс, перестань. — Усталость снова навалилась на плечи полынного герцога. Он сидел и смотрел на рубиновые искры в бокале, и казалось, что даже черты его лица чуть оплыли от этой усталости и еще чего-то, что он сам не смог бы с уверенностью назвать. — Что мне было делать, если этот малолетний спасатель сунулся туда, куда его не звали? И снова взялся мне перечить? Только ставить на место, причем жестко. Бить его плетьми — сам понимаешь, такого приказа я отдать не мог. Серебряная кровь — не вода. Да меня самого бы откатом размазало, ведь я тоже дал клятву. А три дня у столба — это не прямой вред, тем более что он выдержит. Отлежится потом недельку-другую и навсегда запомнит, как лезть не в свое дело. А откат я потерплю, он будет несильный.
— Разве не в свое? Ты понимаешь, что если кровь зовет тебя… то и его тоже? А они его вассалы. Первые.
— Демоны! — Раймон с силой швырнул бокал в камин. Тот со звоном разлетелся, вино зашипело на углях, взвиваясь к потолку пряным запахом южных виноградников. — Ты думаешь… и меня тянет именно кровь? Но тогда…
— Понятия не имею. Но эта версия ничем не хуже других и точно нравится мне больше мыслей о том, что ты влюбился в уличного мальчишку. Во всяком случае, я предупрежден, — вздохнул Джейнс. — Пальцем это «сокровище» никогда не трону. Хоть у кого-то из нас должен сохраняться трезвый разум. А ты… я так понимаю, и от него внимание отвлек, убедив всех, что Юль вовсе не твой фаворит? И вообще, может, не бастард, как начинает догадываться наш дорогой противник? Всего лишь мальчишка на ночь, который вышел из милости, так?
— В целом, — Раймон успокоился так же быстро, как и вспылил, — все идет не так уж плохо. Этих двоих я все равно отдал их дядьке, как и планировал, сделав вид, что жертва их «сюзерена» тут вовсе ни при чем и все дело в родстве. Фимо уже докладывал, что из конюшни слышны звуки розог и вопли. А Юль… Я распорядился, чтобы его подвесили ниже обычного, до земли все же достает ногами твердо, так что фактически не висит, а просто стоит у столба, помучается, но в меру. И воду по утрам будут давать, немного, чтобы по нужде потом не водить. Три дня - не вечность, да и отпущу я его раньше. А там посмотрим.
Глава 48
Сколько раз за прошедшие сутки я назвала себя идиоткой? Даже считать не буду. Тем более что сил на это почти не осталось.
Это первые сутки я еще что-то чувствовала — боль в затекших мышцах, жару, ночной холод. Мучительную жажду. К началу второй ночи из всех ощущений осталось только последнее.
Есть мне не хотелось, а вот пить… утром мне дали полчашки воды, и на этом все. Хотя понятно, что больше и не стоило, потому что в туалет меня от столбика никто водить не собирался. Полчашки же испарились с поверхности кожи с потом еще до полудня.
Ну и, кроме желания напиться, было еще одно, большое и всеобъемлющее: сдохнуть уже наконец. Все равно тела я почти не чувствовала. Жаль только, это онемение не сделало мою жизнь легче. Оно само по себе было настолько невыносимым, что лучше бы болело все подряд.
А самое противное заключалось в том, что мой дурацкий героизм оказался никому не нужен. Я вчера целый час слушала, как парни орали под розгами — конюшня находилась недалеко от столба, на котором меня подвесили. Конечно, розги — не плети, а дядька Жуй — не королевский палач. Но в тот момент, когда Раймон снизошел до просьбы главного повара о помиловании, чертов полынный герцог так на меня посмотрел, что я поняла: он с самого начала собирался так сделать. И мне абсолютно незачем было лезть под руку.
Не знаю, что меня толкнуло. Ну, кроме иррационального чувства, что за этих двух оболтусов отвечаю я. Главное, второй мне даже клятв никаких не приносил. И что? А ничего… орали оба одинаково громко, господин Жуй явно руки не жалел.
Но это было вчера. До того, как прошла ночь и перед рассветом сознание стало медленно уплывать в липкое марево невнятных кошмаров.
Вторая ночь у столба пришла неожиданно, когда я уже перестала ее ждать — так долго она не наступала. Половина срока прошла. Или меньше? Или больше? Ни брюквы уже не соображаю. Но уходить в забытье мне даже понравилось — там хреново, но наяву еще хуже. Вот сейчас белесый туман бессознательного затянет двор, спрячет шепчущихся в отдалении слуг — ко мне никто не смел приближаться, — скроет звуки и огни факелов...
Когда я в следующий раз пришла в себя, первое, что почувствовала, — чьи-то жесткие пальцы на плече.
Ресницы слиплись, поэтому я даже не сразу смогла открыть глаза. А когда открыла, поняла, что лучше бы я этого не делала.
Потому что прямо напротив меня скалилась страшенная, заросшая черной бородой по самые глаза рожа. Знакомая рожа.
Я уже и забыла про бугая, которого за драку в коридоре сослали из кухни в конюшни на самые черные работы. А вот он, похоже, обо мне не забыл. Напасть днем не смел, но сейчас ночь, я у столба, мои руки стянуты веревкой и подвешены на здоровенный крюк, а вокруг ни души. Двор совершенно пуст.
