Ива Лебедева – Попаданка и ее айдолы (двухтомник) (страница 54)

— Надеюсь, сами наказание не словили? — нахмурилась я.

— Нет, мы просто немного поиграли в дурачков, — хмыкнул Лео. — Бегали по зданию и тыкались во все закрытые двери. Даже пробовали делать подкоп во внутреннем саду.

— Куда подкоп?! — ошалела я. — Он же на то и внутренний, что со всех сторон окружен зданием!

— Да знаю, — рассмеялся Лео. — Это же была игра. Зрители любят, когда айдолы немного дурачатся. Не зря же придумано столько идиотских конкурсов для телешоу.

Я передернула плечами, вспомнив Ритиной памятью, о чем он говорит. Здесь действительно болезнь какая-то у шоуменов, не иначе. Позови на сцену известного айдола, а лучше группу и заставь их играть в самые дебильные детсадовские игры, какие только можешь вспомнить. Ну там, перетягивать канат, ездить наперегонки на микроскопических детских велосипедиках, кусать висящее на ниточке яблоко, выталкивать друг друга из нарисованного круга…

И все умиляются. Ржут, как ненормальные, когда бедолаги на сцене пытаются все это выполнить… Напоказ трейни и айдолы тоже веселятся. Но редко от души — просто потому, что их уже задолбало это шутовство на каждом шоу.

— Короче говоря, норму по дурацкой мимимишности мы выполнили, — отрапортовал Лео и встал. — Ладно, мне пора к визажистам.

— Беги. — Я тоже поднялась. — Передай привет ребятам.

— Чжу обойдется, — неожиданно нахмурился блондин.

— Забей. — Я отмахнулась и устало потерла глаза. — У него нет шансов. Он для меня такой же мелкий, как вы все.

— Чего это я мелкий?! — Лео аж от двери обернулся. — Я на голову выше тебя!

— Ты мой младший братик, я тебе это давно сказала, вот и не выпендривайся, пока старшая сестра не надавала тебе по шее! — прикрикнула я и рассмеялась. — Пусть даже и в прыжке. Брысь!

— Угу… старшая сестра. Дура ты… недогадливая. — Лео почему-то очень тяжело вздохнул и ушел. Лишь перед самым выходом обернулся и еще раз вздохнул. Дверь закрылась с громким хлопком.

А я только пожала плечами. Все мне понятно, на самом-то деле. Неожиданное понимание и тепло между нами немного кружит парню голову. Он пока не понимает, что это не любовь и даже не влюбленность. Просто всем людям нужна настоящая дружба. Настоящая близость. Верность, вовремя подставленное плечо. А хорошую девчонку он еще встретит и тогда поймет разницу.

Для меня же эти мальчишки действительно как дети. А мужчина попался пока всего один. И тот серый волк…

Тьфу, подумала о Рю и сразу вспомнила У Вейшенга. Вот где противная личность… но пока вроде бы с ножом к горлу ко мне никто не приставал — мол, собирайся уже завтра замуж. И я предпочту решать проблемы по мере поступления. В крайнем случае всегда же можно прикинуться кроткой овцой, а потом демонстративно сказать «нет» перед алтарем и надавать крокодилу в смокинге пощечин букетом невесты.

Скандал выйдет… хех. Как в мелодраме. Еще надо обязательно задрать подол белого платья и сесть верхом на мотоцикл позади какого-нибудь зверского рокера-байкера, поджидающего у храма. И укатить в звездную даль, победно ревя снятым глушителем.

У меня даже есть в наличии один подходящий кандидат. Более чем уверена, что у Рю есть «харлей». А если нет, то попрошу специально для этого шоу прикупить! Судя по «колючей леди», ему все равно деньги девать некуда. Не жизнь, а фильм. Вот СМИ-то обрадуются.

Ф-фуф, о чем я думаю? Я на работе вообще-то, и…

— Ай! Епть! Вашу мать! — раздались спереди брань и звук падения.

— Что случилось?! — поспешила я к месту происшествия.

— Кажется, он здорово долбанулся, — озабоченно произнес Санти, поддерживая под локоть какого-то парня. Тот зажимал руками лицо и чуть слышно стонал. Еще секунду назад он как ураган пронесся мимо меня по коридору, в который я выбралась из гримерки, и вдруг полетел на ровном месте, да об угол на повороте…

Если бы не Энрике, который шел куда-то с видом загнанной мышки, у которой вот-вот отберут еле найденное семечко, пацан точно расквасил бы физиономию. Хотя он и так ушибся, но слабее, чем мог.

— Живой? — Я с помощью сообразительного иностранца живо оттащила пострадавшего к стеночке, огляделась на стремительно рассасывающуюся толпу, в которой мелькали знакомые по шоу лица трейни, потом вздохнула и ногой пнула дверь нашей с Лео гримерки. — Давай его сюда. Сейчас посмотрим, может, врач нужен.

— Нет! — тонко пискнул пострадавший, брыкнулся, попытался вырваться и наконец отнял руки от лица.

Я подавилась воздухом. На меня с ненакрашенного и словно перечеркнутого красным следом от ушиба лица злобно моргали два знакомых воробьиных глаза.

Ну приехали.

— Это ты все подстроила?! Да?! Нарочно?!

— Нарочно что? — машинально переспросила я. — Уронила тебя на Санти, находясь в пяти метрах сзади? Считаешь, у меня есть суперсилы? О да, с детства балуюсь телекинезом.

— Ты! Гадина! — Давненько на меня не таращились с такой искренней, затравленной ненавистью. При этом на лице подростка стали появляться следы истерики. Казалось, еще чуть-чуть — и воробей в голос заревет. — Все из-за тебя! Из-за тебя меня заперли в раздевалке, и я опоздал к визажисту! А потом подставила подножку!

— Та-а-ак… — Я встала и задумчиво ущипнула себя за нижнюю губу. — Не врешь про подсобку и подножку? С тебя станется ведь, засранец. Обычно ты главный по гадостям.

— Кому, тебе врать?! Много чести! Ты!

— Я. — Я кивнула Санти, чтобы он прикрыл дверь. И полезла в сумку за необходимыми вещами. — А ну, сел на место!

Строгий окрик неожиданно подействовал — воробей прекратил брыкаться и обмяк где-то под вешалкой. Даже как будто постарался залезть под нее поглубже. Словно испугался, что сейчас будут бить.

А я сердито закусила губу. Что я делаю вообще? Опять словила синдром всеобщей мамочки? Оно мне надо, с ним возиться? Может, дать пинка и пусть катится колбаской?

Но глаз внезапно зацепился за уже желтеющий синяк чуть выше тощего запястья. И сразу вспомнился виденный раньше кровоподтек на плече.

А еще, разглядев зареванное мальчишечье лицо без профессионального макияжа, я вдруг поняла, что этому несчастью от силы лет пятнадцать. Ну шестнадцать максимум. Даже младше Лео. Блин…

Глава 23

Сяо Лю, своего второго жениха, похожего на подростка, я во время свидания в парке раскусила быстро — он внутренне был старше своей внешности и больше придуривался.

А вот это маленькое воробьиное чудовище — натурально пацан. И телом пацан, и мозгами пацан. Точнее, подросток. Черт! Почему я так невнимательно просматривала дела трейни? Понимаю, времени на все не хватает. И я даже отложила на полочку в памяти, что в агентстве есть несовершеннолетние.

Но уж больно злилась на воробья за пакости. М-де…

— Не вертись. Не укушу. — Матирующие салфетки и тут пригодились. Извлеченного из-под вешалки пацана строгим окриком зафиксировали на стуле, и я принялась наводить порядок на его физиономии.

Да, конечно, до профессионального визажиста мне как до луны пешком. Но я умела краситься в прошлом теле, Рита тоже могла изобразить на лице практически любой окрас и возраст, так что как-нибудь справимся.

— Отъебись! — шипел воробей, делая редкие, но резкие попытки сбежать. Шипел, потому что громко материться было рискованно. Но шепотом он в выражениях не стеснялся. — Че те от меня надо, сука?! Я тебя за испорченное лицо по судам затаскаю!

Тут он получил щипок ногтями за мочку уха, еле слышно взвизгнул и закусил губу.

— Следи за языком, — напомнила я, — когда разговариваешь с цзе-цзе (прим.автора: старшая сестра, уважительное обращение к девушке выше по положению или немного старше по возрасту). В следующий раз отведу в туалет и вымою рот с мылом.

Стоявший в дверях Санти тихо хрюкнул, скрывая смех. Но комментировать не стал. Я была благодарна — еще один парень, который просто мог дать воробью по шее или силой усадить на стул, одним своим присутствием удерживал пацана от попытки побега.

— Какая ты мне… Ай!

— Старшая. Вы все трое с недавнего времени подчиняетесь мне как представителю агентства на этом шоу. Тебе должны были сообщить.

— Знаю, нам сообщили, — неожиданно подтверждающе буркнул воробей. — Но ты ж нянчила только своего белобрысого, вот и продолжала бы облизывать ему зад!

— Еще раз дернешься, нарисую тебе глаз на ухе. Кто тебя запер?

— Не твое дело. — Несчастье завозилось на стуле и снова закусило губу.

— Мое, — спокойно напомнила я, поворачивая его голову к свету, чтобы удобнее было накладывать тон. — Или сам не знаешь?

— А вот не знаю! Ты меня все равно под своего любимчика ковриком для ног подложишь. Надо же ему на чьем-то фоне сиять! И смысл тебе возиться с моими проблемами?

— Кто тебе сказал? — Когда разговариваешь с готовым сорваться в истерику подростком, самое правильное — самому не впадать в эмоции. Спокойствие, только спокойствие, как завещал великий Карлсон.

— Да это все знают! Я тут — фон! Та самая страшная подружка, рядом с которой другие смотрятся более привлекательно! Прям как ты! — последнее он добавил, видимо, по привычке. Ну не может обиженное дите не ужалить.

— Я вот не знала, пока ты не сообщил. — Внутренняя Маргарита Вадимовна только хмыкнула на слабую попытку пнуть в больное место. — А ты откуда почерпнул эту информацию?

— Ты дура? Это любому идиоту понятно. Да что на шоу, даже в самом агентстве… — Он махнул рукой.