Ива Лебедева – Мой азиатский принц 2 (страница 13)

— А она на них и практиковалась, — выдохнула я. — Точнее, мы практиковались.

— Тогда почему твое лицо опять во всех сетевых новостях?

— Ба, ты что, читаешь фандомные ленты? — хитро прищурилась сестра.

— Вот еще! Но безопасники мне уже все уши прожужжали о вашем легкомыслии. Это ж надо, светить лицом дочери семьи Сюэ на всю Азию!

— А разве про семью кто-то в курсе? — удивилась я. — Вроде бы везде использован сетевой псевдоним.

— Кому надо, тот в курсе. Ты что, не осознаешь, что ни одна хорошая семья не примет в качестве невестки «блохера»! Это даже хуже, чем эти ваши плясульки с оголением ног по самый копчик, — ворчала бабушка.

— Э-э-э, а кто тут блогер? Точно не я! Даже не собиралась!

— Ну и дура! Двести тысяч! Было сразу в эфире, а к вечеру миллион может набежать!

— Сама такая!

— А ну, тихо! — цыкнула бабушка, через которую мы переругивались. — Вы еще подеритесь! Здоровые девки, а до сих пор как в детском саду! Вот дождетесь, поставлю вас в угол на колени прямо в гостях при сыновьях семьи У! Чтобы стыдно было!

— Между прочим, У Вейшенг тоже как-то в сеть попал со своим видео. И даже в фотосессии снимался. С братом. — Мейрен надула губы, как капризная маленькая девочка.

— Нашла что сравнивать, глупая. Он мужчина, ему простят. Тем более в сеть видео попало не по его желанию. А вот вы действительно можете лишиться хорошей партии, если продолжите в том же духе.

— Внутри фандома пара обзоров, думаю, не повредит, — вздохнула я. — А всерьез вести какой-то там блог я не собираюсь.

— Ну и дура!

— Повторяешься, мелкая. И вообще, хватит пищать бабушке в ухо, не видишь, ей неприятно?

— Между прочим, почти сразу после нашего стрима пришло рекламное предложение! От кого бы вы думали⁈ От WiMin! Вы хоть понимаете, что это значит⁈ Ба! Скажи ей! Они же партнеры Kizzo, одни из немногих, с кем эти снобы вообще работают!

— Хм… — Бабушка, изображавшая недовольную статую, скосила глаза на Мейрен. — Это правда? Всего после одного эфира?

— После двух, — педантично и удивительно по-деловому уточнила сестрица. — Сначала мы куклу распаковывали. Потом лайтстики.

— А что предлагают WiMin?

— Э, погодите! — спохватилась я. — Вы о чем вообще? Я не хочу сниматься ни в какой рекламе!

М-да… именно в этот момент мы приехали, и эти две гарпии не дали мне довозмущаться. Задумчивый взгляд бабушки, всего пять минут назад вещавшей про неприличность подобной профессии, и вовсе заставил внутренне поежиться. Не, болтать с компьютером мне нетрудно, я вообще не имею особых комплексов в общении. К тому же умею хорошо, правильно и с нужной долей юмора вести беседу. Мне частенько приходилось переводить слова одного не особо вежливого и сердитого мужика другому такому же, причем чтобы при этом: а) не дать им разругаться, б) передать смысл, в) создать нужное настроение беседы, точно нормируя степень взаимного давления. И все это в режиме текущего диалога, где на раздумья в лучшем случае пара секунд.

По сравнению с этими задачами померить уши и поболтать с народом, основную массу которого составляют достаточно милые молодые люди, — пф-ф-ф! Да хоть миллион пусть смотрит, это несерьезно. И никак не может быть моей профессией.

Вот с таким настроением я и выбралась из машины. Очень хотелось снова вспомнить старшего из братьев У и угрожающе подвигать челюстью хотя бы на Мейрен, но увы. Нас встречали.

Поскольку в гости прибыла сама глава семьи Сюэ, то и навстречу ей выбрался местный патриарх. Еще не старый, едва ли пятидесяти лет, мужик с красивым и суровым лицом. Подозрительно знакомым… А! Уф! Он просто на сына похож. На обоих сыновей сразу. То есть, конечно, это они на него. Именно поэтому его физиономия кажется мне знакомой. Поэтому, я сказала! Интуиция, иди на фиг со своими бредовыми теориями заговора! Не могла Кирэн его знать. Я специально перед самой поездкой в гости спросила папу, бабушку и сестру! Не станут же они врать. Тем более что спрашивала я каждого по отдельности и тщательно следила за реакцией.

Конечно, таким способом я хотела скорее понять, не знала ли настоящая Кирэн младшего сына семьи У лично. Но заодно и об остальной семье удостоверилась.

Толпа за спиной главного поначалу слилась в неразличимую массу. Наверное, потому, что циркулевидного черного лебедя среди них не было?

Официальные приветствия и церемониальные поклоны, как в каком-то китайском дворце позапрошлого века, прошли почти мимо сознания, сами собой. Я слишком напряженно искала глазами циркуль, и, наверное, поэтому тело все само сделало: поклонилось где надо, улыбнулось кому положено, выдало парочку дежурных комплиментов, мило порозовело в ответ на похвалы моей красоте и воспитанию.

Но черный лебедь так и не появился, даже когда мы всей толпой двинулись к дому, стоящему далеко от ворот в объятиях потрясающе красивых голубых кедров. Мне стало тоскливо — это что, скукотища с приседаниями на весь вечер? Даже полюбоваться на не кого. И поругаться не с кем. От уныния я даже приотстала от толпы, благо взрослые были заняты разговором и не особо обратили на это внимание.

Но тут меня спасли. Слава котикам!

Точнее, одной здоровенной, явно хищной незнакомой кошатине, выскочившей из кустов прямо на меня. Это было так неожиданно, что я кинулась тискать незнакомое животное раньше, чем сообразила, что не стоит этого делать — мало ли что у него на уме⁈

— Какая прелесть! Кисонька, чья ты⁈ Ой… еще одна… один. И тоже красавчик! Кс-кс-кс, иди ко мне, я тебя поглажу!

— «Красавчик»? — раздался удивленно-скептический шепот у меня за спиной. Причем, кажется, шептали хором.

Глава 18

— Это порода «ликой»? — удивилась я, смотря на странного кота, у которого из шерсти был только воротник, роскошные бакенбарды и валенки. Остальное же тело покрывали редкие седые волоски.

— Хм… это порода «мама сфинкс, папа подлец», — заявил старший У, выходя из-за декоративного кустарника. — Вам правда нравится?

— Вылитый Пушкин! — улыбнулась я, наклоняясь и почесывая чуть курчавые бакенбарды котика, бесстрашно подобравшегося к самым ногам.

— Кто?

— Александр Сергеевич Пушкин. Великий русский поэт. Если хотите, я потом покажу вам портрет, убедитесь, что сходство просто поразительное!

— Кхм-кхм, Кирэн, — притворно закашлялась бабушка. Оказывается, они с местным главой притормозили и вернулись. Эх, лучше бы шли себе спокойненько дальше в дом. — Конечно, мы знаем о твоей любви к… разным зверятам, но будь добра, держи себя в руках. Мы все-таки пришли на званый ужин в чужую семью.

— Это чудовище зовут Бай Бай Ка, если вам интересно. Но все называют его просто Бай Бай.

О! А вот и циркуль, который лебедь! Черт, почему у меня сердце екает, даже когда я просто слышу его голос?

— Бабайка? — Я обернулась к вышедшему на дорожку Вейшенгу. Интересно, местные сами его так назвали или кто-то посоветовал? А может, у семьи У есть русская родня? — Правда? Какая прелесть!

— Пойдемте, госпожа Сюэ, — сказал вдруг старший У, галантно беря бабушку под руку. — Моя супруга уже ждет нас за столом. А молодежь пусть пообщается. Только недолго.

И они ушли в дом, оставив в саду нас с Мейрен, старшего и младшего братьев У и еще какую-то очень милую, смутно знакомую девушку.

Она так смотрела на господина с выдвижной челюстью, что я с ходу догадалась: жена. Причем любящая, а не как тут принято — по договору. И умная. Потому что технично зацепила старшего из братьев под руку и мягко, но непреклонно повела его туда же, куда ушли главы. Меня даже немного насмешил ее намек, сказанный полушепотом, что-то вроде про «солидного отца семейства, которому не пристало мешать младшим развлекаться».

Линьяо, между прочим, попытался упираться, косился на нас с Мейрен подозрительно, явно хотел оградить братца от всех на свете. Парня можно понять: если бы кто-то подстрелил мою мелкую, я бы ее тоже под конвоем водила. А еще лучше — на поводке.

Вейшенг тоже не горел желанием развлекаться в нашей компании. По всему видно — свинтил бы вслед за родней с большим удовольствием. Но в моих руках остался заложник: Бабайка.

Я успела подхватить его с дорожки и с удовольствием тискала под громкое мурлыканье. А большая и дикая, с рыжими боками в пятнах, терлась о мои ноги. И странно посматривала на хозяина.

— Предатели, — едва слышно выдал лебедь, окидывая миниатюрного гепарда обиженно-злым взглядом, и развернулся было уходить. Но тут Бабайка мяукнул.

— Вернуть заложника? — предложила я.

— Да забирай, — буркнул он, болезненно потирая пальцами переносицу. Точнее, точку над ней — глабеллу, как подсказало подсознание. Ух ты, какие слова я, оказывается, знаю.

— А можно? — Сразу было понятно, что этот лебедь черный скорее руки оторвет, чем отдаст странного и полулысого. Но чего бы не подразнить, может, собьется со своей мизантропии.

— Нет, нельзя! — тут же отрезал парень.

— Жа-аль. Такой милый Бабайка.

И я снова заметила, как Вейшенг вздрогнул, услышав из моих уст это слово, сказанное без акцента на чистом русско-местечковом.

Лебедь поджал губы и, подхватив почти что настоящего гепарда с дорожки, взял того под мышку, как плюшевую игрушку. Другой рукой прямо из моих объятий сгреб за шиворот полулысого.

— Извините, что мои животные помешали наслаждаться вечером. Вынужден вас оставить. Плохо себя чувствую.