Ив Даргель – Автор идеи цвета (страница 2)

Кольцо неподвижным тонким холодным ободком охватывало палец. Мартин тихо выругался и замер, глядя блеклыми, когда-то светло-карими, а теперь будто подернутыми сизой пленкой глазами, на свои – чужие, старые руки, изборожденные зеленоватыми узлами вен, с кожей, усыпанной тускло-серыми пятнами, с трещинками на потемневших ногтях.

Настойчивое шуршание отвлекло от горестных мыслей, и, вздохнув, он повернулся к двери, не собираясь ее открывать. Никого не желал видеть. Звук усиливался, и пришлось приглушить настройки приватности до полупрозрачности. Возле порога маячила низкая округлая тень. Надо бы встать и открыть настойчивому гостю. Если не прогнать эту штуковину, она будет тут ошиваться бесконечно: терпения инструктам не занимать.

– Заходи, – посторонился, приглашая автопомощника.

Неужели это тот самый, из лаборатории Э-Лины? У него одного макушка мерцала разнообразными оттенками в зависимости от настроения. Остальные инструкты выражали свои механические эмоции интенсивностью белого цвета.

– Приветствую тебя, доктор Мартин! – по всей форме поздоровался визитер.

– Угу, – было не до церемоний. – Чего тебе? Если ты не принес известие от моей жены, катись, откуда приперся.

– Сожалею, доктор Мартин, но у меня другая задача, и я обязан ее выполнить.

– Какая такая у тебя задача в моей комнате?

Инструкт мигнул голубоватым светом и официально произнес:

– Мне поручено выяснить твои планы в связи с произошедшим. Этикет препятствует инициированию контакта с тем, кто не сделал второй выбор после наступления возвратного эффекта, поэтому никто из членов Сообщества не уполномочен выполнить эту функцию.

– Ясно. Планы… Посмотри на меня, какие у меня могут быть планы? – пожаловался Мартин машине.

– Ты отлично выглядишь, доктор Мартин, – деликатно ответствовал посетитель.

– Ладно, молчи уж. Что ты хочешь от меня услышать? – Мартин начинал нервничать.

– Повторяю: тебе предстоит второй выбор. Огласи свои намерения, и я передам твое решение Сообществу, – терпеливо разъяснил инструкт.

– Ты уж извини, – все больше досадовал Мартин, – но я в подобном положении впервые и не настолько разбираюсь в своих правах, чтобы удовлетворить всеобщее любопытство.

Автопомощник несколько раз неритмично мигнул, и можно было поручиться, что это знак не меньшего недовольства, чем если бы незваный парламентер закатил глаза. Но никаких глаз, разумеется, не имелось: слабый свет маячил из горизонтальной щели на металлопластиковом корпусе.

Поначалу из зачитанного механическим голосом списка вариантов не обозначилось никаких открытий. О праве на приватность до второго выбора Мартин знал, но и не догадывался, что эту поправку в Этикет внес лично профессор Катр перед своим загадочным исчезновением. Не стало открытием и то, что допускается оставить все как есть, будто ничего не произошло. Никто и намеком не обмолвится об очевидных изменениях внешности. На это Мартин тоже рассчитывал.

Выслушав предложенные альтернативы, призадумался. Еще положено право на попытку уйти навсегда, получив доступ к капсуле покоя, и это не представляет сложности – очередь туда не стоит. Или пойти иным путем и переместиться в любом направлении, развернув карту своих дорог. Корпорация огромна, Сообщество Авторов Идей – лишь малая ее часть, и принадлежностью к ней Мартин чрезвычайно гордился.

– Доктор Мартин?

Пауза затянулась, а ответа он так и не дал. Мартин устало опустился на пол рядом с инструктом и процедил:

– Пока приватность. А там посмотрим. Это все. Уйди, а?

– Благодарю за информацию. До свидания, доктор Мартин.

– Погоди! – окликнул Мартин автопомощника, плавно двигающегося к двери. – Ты сообщишь кое-что Э-Лине? Почему-то не могу с ней синхронизироваться. Передай, пожалуйста, что буду ждать ее возле башни каждые двенадцать пунктов короткого цикла.

– Сожалею, доктор Мартин. Выбранный тобой способ коммуникации ограничивает социальное взаимодействие до второго выбора, – отчеканила безжалостная машина.

– Понятно.

Автопомощник мигнул и провозгласил витиеватую формулировку:

– Этикетом не возбраняется добавление в круг контактов неограниченного количества лиц при помощи личного сообщения.

– Превосходно. – Мартин недовольно нахмурился, глядя, как за дверью растворяется мерцающий силуэт.

Автор идеи памяти не выносил невнятной подачи информации. Все файлы в Галерее сведений у него безупречно выверены.

– «Личного сообщения лицам…» – передразнил он. – Кто вам тексты пишет, умники. И где же мне этих лиц лично встретить, спрашивается?

Мартин покосился на кольцо и приуныл. Несмотря на случившееся, новый виток его идеи одобрен. Как автор, он вправе делегировать полномочия тому, кого сочтет достойным. От мысли о проекте внутри зародилось смятение: на сей раз вдохновенно трудился один, и выбрать преемника затруднительно. «Я не готов к решению», – медлил, все еще находясь в каком-то непонятном ступоре.

Снова погрузившись в невеселые раздумья о том, что уединение обеспечено, кредиты доверия и быта достаточны для комфортной жизни в любой дуге высокоразвитого и безупречно этичного мира, Мартин ждал просвета в несвойственном ему подавленном настроении.

Второй выбор… Никогда не возникало необходимости вникать в тонкости права, но радовала уверенность, что, воспользовавшись положенной приватностью, можно будет неограниченно долго ни с кем не контактировать. «Ха, неограниченно! – отчаянно начал подсчитывать. – Ну и сколько мне осталось? Как смириться с неизбежностью пребывания в ставшем таким некомфортным, теле?»

Случившееся не укладывалось в логику планов, несмотря на то, что в мыслях не единожды прокручивался крайне нежелательный, но возможный сценарий. Слишком долго не менялся и привык к стабильности. И допускал – не наблюдая изменений постепенно, будет трудно пережить резкую метаморфозу. Но не представлял насколько.

Матери пока не сообщит. Она рано или поздно узнает и поймет, что сын нуждается в одиночестве. После ухода отца мама пыталась вести размеренную жизнь, но вскоре приняла решение расширить карту своих дорог и с тех пор выглядела довольной. Путешественники не следят за свежими новостями, так что в ближайшее время не придется объясняться. Ма не одобряла манипуляций с возрастом: все еще оставалась энергичной и красивой пожилой леди. Женщин не принято называть старыми, это слово мужское: крепкое, сухое, безжалостное – старик. «Вот я теперь он и есть – старик», – мысль промелькнула ставшим уже привычным напоминанием и угасла. Они с мамой не были близки, казалось, ее мало интересовал взрослый сын. Мартин замечал, что их воспоминания о детстве обрываются на счастливом раннем периоде. Нечастые встречи сберегли взаимную нежность и уважение.

«Я тоже постарел, Ма», – с усилием встал и пошел варить неэтичный, требующий непостижимых и таинственных действий при производстве, но зато органический кофе. Конечно, проще взять готовую к употреблению дымящуюся чашку из специальной ниши, где безотлагательно появлялось все необходимое, но он все же изредка позволял себе роскошь личного участия в приготовлении напитка. Приятно самому совершать простые успокаивающие движения: наливать из тонкостенного кувшина журчащую воду, открывать емкость из легкого стекла и вдыхать первый, самый яркий аромат маслянистого темного порошка.

Кофейный запах напоминал о том воображаемом пространстве, называемом мамой уютным словом «дом», когда она пересказывала за редкими совместными завтраками легенды о том, как устроен быт Архива. Слабо верилось в достоверность этих историй. Как и все члены Сообщества, доктор Мартин жил в индивидуальных комфортабельных помещениях: невидимая система Корпорации и смышленые машины – инструкты выполняли бытовые задачи в соответствии с пожеланиями. Корпоративное жилье – выверенный и растиражированный чертеж: белесые полупрозрачные стены, сгущающиеся матовым туманом для уединения, плавные линии пола, меняющиеся в соответствии с потребностями жильцов, регулирующие освещение овальные окна, пластичные подоконники, послушно изменяющиеся от легкого касания руки.

Э-Ли периодически добавляла в их жилище дополнительные элементы: питала необъяснимую слабость к стульям из материалов, имитирующих так называемое дерево. От жены, увлекающейся потусторонними историями, Мартин узнал, что в Архиве есть органические растения с твердым стволом и ветвями, образующими крону, что бы это ни значило. Эл пыталась объяснить, чем так ценны эти предметы обстановки, но сбивчивые оправдания ее расточительности не производили впечатления. Мартин не препятствовал обустройству, хоть и не считал громоздкую мебель необходимой и уж тем более, удобной – куда приятнее развалиться на принимающей форму тела выпуклости, исчезающей, как только в ней пропадает надобность.

Временами и сам чудил: настраивал параметры быта таким образом, чтобы всякие мелочи оставались неприбранными. Накапливалось некоторое количество табличек, карточек, каталогов и прочих безделушек, и он подолгу перебирал их, раскладывая на специально приобретенном для необычного развлечения высоком стеллаже. Кто-то счел бы это вопиющим беспорядком, но Мартину нравилось, что его территория ненадолго наполнялась необременительным содержимым.