Итан Кросс – Пророк (страница 30)

– Твой начальник – настоящая задница, но твоей вины в этом нет. Наверняка у тебя найдется множество более важных занятий, чем следить за мной. – Открыв дверцу, Маркус добавил: – Да и вообще: тебе еще ремонтировать окно и покрышку.

– Покрышку? О нет…

Маркус ткнул ножом в переднее колесо «тауруса» и пошел к условленному месту встречи с Эндрю. Янсен крикнул ему в спину:

– Неужели нельзя было без этого?..

49

Шоуфилд ввел Мелиссе наркотик, немного подождал и, завернув ее в черное одеяло, выглянул в окно, чтобы осмотреть задний двор и дорожку, ведущую к машине. Ничего подозрительного в глаза не бросилось, хотя обзор затруднял стоявший неподалеку гараж, белый штакетник с облупившейся краской и покрытые снегом кусты сирени. На соседском гараже торчал фонарь, освещавший переулок. Под покровом темноты пройти не удастся. Пока нельзя было гарантировать безопасность пути отхода. Еще рано: в любой момент кто‐то может войти или выйти из соседних домов. Впрочем, иных вариантов не просматривалось, рисковать пришлось бы так или иначе. Шоуфилд нажал кнопку на брелке, открыв багажник «камри», глубоко вздохнул, взял Мелиссу на руки, вышел на крыльцо, пересек двор, держась подальше от фонаря, и добрался до машины под прикрытием боковой стены гаража. Неподвижное тело Мелиссы было положено в багажник, и крышка закрылась.

Все, сделано.

Сзади раздалось тявканье, кто‐то зарычал, и Шоуфилд медленно обернулся.

В конце переулка стоял человек средних лет в синих непромокаемых штанах и теплой коричневой куртке. Мужчина держал на поводке маленького померанского шпица. Куртка собачнику была явно мала – видимо, схватил с вешалки первую попавшуюся теплую вещь, чтобы вывести пса на двор. Шпиц еще не определился, как реагировать на пришельца: рычал и скалился, одновременно виляя хвостом.

Мужчины уставились друг на друга.

Время остановилось. Ни тот ни другой не шевелились.

Наконец человек с собакой сделал робкий шаг назад. Шоуфилд попытался заговорить с ним, однако слова мешали друг другу, и он с трудом выдавил, взяв неестественно высокую ноту:

– Я, ммм, то есть мы… это не то, что…

Шоуфилд внезапно осознал, что полностью одет в черное, на голове у него шапочка, открывающая лишь глаза и рот, и к тому же он только что уложил в багажник тюк, подозрительно напоминающий человеческое тело. Объяснить происходящее было невозможно. Владельца собаки он точно ни в чем не убедит. Подобной изворотливостью Шоуфилд не отличался.

Он поднял «вальтер» и трижды выстрелил мужчине в грудь. Пес отрывисто, визгливо залаял, а его упавший хозяин стал звать на помощь. В ночном воздухе разлился запах пороха. Ветер подхватил куски набивки, вылетевшие из куртки мужчины, и погнал их по улице. Мужчина перевернулся на живот и попытался уползти.

Повинуясь инстинктам, Шоуфилд бросился вперед и пинком перевернул собачника на спину. На снегу пунктирной строчкой расплывались красные пятна. С подбородка мужчины стекала кроваво‐коричневая слюна. Видимо, одна из пуль пробила легкое. Умирающий открыл рот, показав окровавленные зубы и хрипло прошептал:

– Пожалуйста…

– Смотри на меня! – тихо сказал Шоуфилд.

Мужчина с трудом сосредоточил взгляд, словно не верил в происходящее, не сознавая, что его жизнь подошла к концу.

Шоуфилд пустил ему в лоб две пули и сделал контрольный выстрел в грудь.

Шпиц, гавкая и рыча, бегал по переулку, а за ним волочился поводок, громыхая пластмассовой рулеткой. Шоуфилд прицелился в собаку и скомандовал:

– А ну тихо!

Пес скулил не переставая, и пронзительные звуки острыми иглами впивались в уши. Палец Шоуфилда напрягся на спусковом крючке. Он пытался заставить себя сделать то, что необходимо, прекратить этот шум. Шпиц привлекал к себе внимание, вот‐вот выйдут соседи. Собака должна замолчать.

И все же Шоуфилд не нашел в себе сил лишить жизни несчастное маленькое животное. Он вздохнул и побежал за собакой. Наконец ему удалось наступить на поводок. Шоуфилд поднял шпица, тихо и ласково зашептал ему в ухо, запустив пальцы в рыжую шерстку. Хвост собаки бешено закрутился, и шпиц лизнул нового хозяина в лицо.

– Ну, будет, будет, – засмеялся Шоуфилд. – Теперь у тебя новая семья!

50

Здание психиатрической клиники Северного Оука окружала темно‐коричневая кирпичная стена. Вокруг рядами стояли небольшие деревья и кусты, сбросившие листву. Перед парадным входом, на освещенной бетонной площадке, кружком расположились четыре бронзовые скульптуры танцующих детей. Огромные белые буквы вывески бросались в глаза еще на подъезде. Офис доктора Генри Буркхарта занимал юго‐восточный угол. В здании находились и другие медицинские кабинеты. Маркус знал, что в таких клиниках обычно есть лекарства, отпускаемые только по рецепту, немало там и дорогостоящего медицинского оборудования – лакомый кусочек для наркоманов и воров. Естественно, здание патрулировалось охранной компанией. Стэн взломал ее базу и раздобыл код сигнализации, но отделаться от охранников было не в его силах.

Они оставили машину в квартале от клиники, на парковке пресвитерианской церкви, и прошли через ухоженный церковный двор к своей цели, миновав четыре бронзовые статуи, застывшие в хороводе. Эндрю быстро вскрыл замок, и они вошли в холл. Введя код безопасности, напарники устремились за желанной добычей.

Они пробежали через зону ожидания, где в беспорядке валялись детские игрушки и журналы, и попали в длинный коридор. Подсвечивая дорогу фонариками с регулируемым пучком света, Маркус и Эндрю изучали таблички на дверях, пока не обнаружили хранилище аудиозаписей. Внутри стояли бесконечные ряды голубых и белых стеллажей, набитых цветными папками. Маркус не сомневался, что какая‐нибудь седовласая медсестра, прослужившая здесь лет пятнадцать, отлично представляет себе порядок хранения записей и нужную найдет без малейших усилий, а вот им с Эндрю придется проторчать здесь до прихода персонала.

– Лучше бы мы пошли на встречу с этим поклонником дьявола, – проворчал Эндрю.

– Думаю, Мэгги справится и без нас. Хотя, наверное, надо было ее проинструктировать.

– Маркус, ну что ты… – Эндрю прервался на полуслове.

– Уж договаривай.

– Ты перфекционист, помешанный на контроле. Думать, что лучше тебя никто ничего сделать не может, – плохая привычка. Ты вечно диктуешь – делай так, делай сяк. Научись доверять людям! Возможно, Мэгги поведет разговор не совсем так, как ты, однако работу она выполнит. – Эндрю оглядел полки. – Правда, я от своих слов не отказываюсь: вот это занятие надо было поручить ей.

– Знаешь, по‐моему, на встрече с сатанистом она повеселится не меньше, чем мы здесь.

51

Мэгги шла по Холстед‐стрит мимо бесчисленных ресторанов самых разных форматов и национальных кухонь: тайской, итальянской, мексиканской. Красоте улицы следовало отдать должное. Между забегаловками и маленькими магазинчиками расположились новые многоквартирные дома и таунхаусы. Припаркованные машины были тоже новыми и весьма дорогими – может, и не элитными, но классом гораздо выше среднего.

Впереди виднелось здание из светлого кирпича с ярким оранжевым навесом у входа. По оранжевому фону бежали черные буквы «Кингстон майнс», а под ними шла надпись поменьше: «Живой блюз каждый день до четырех утра». Место для парковки Мэгги нашла кварталом дальше, возле углового магазинчика, и пошла на звуки блюза. Она заплатила за вход и нырнула внутрь. Справа, у стойки бара, сидела молодежь, в центре помещения стояли столики. В зале имелась сцена, обшитая решетчатыми деревянными панелями, а за ней двери, которые непонятно куда вели. За инструментами на сцене блюзменов не наблюдалось; музыка доносилась из соседнего помещения.

Мэгги сказали, что Эллери Роуленд готов встретиться с ней в задней части того зала, где будет играть музыка, поэтому она свернула за угол и попала во второй зал. Там исполняли блюз три крупных чернокожих парня и маленькая белая женщина с седеющими волосами. Пела женщина, она же играла на гитаре. Длинные узкие столы напоминали Мэгги дорожки для боулинга в старом развлекательном центре. Тот боулинг уже много лет как закрылся, но в детстве она с подружками туда частенько заглядывала.

Стены были украшены подобием фресок, изображавших историю бара с момента его основания. Мэгги не сумела с ходу определить – то ли это обои, то ли картины. В задней части бара она заметила человека, сидящего в одиночестве рядом с зоной, где стояли аркадные автоматы: «Пакман», «Галага» и древний аппарат с гонками от «Атари». Единственный посетитель оказался симпатичным длинноволосым мужчиной – впрочем, уже с залысинами – в легкой рубашке в лилово‐белую полоску и темно‐синем костюме, также с почти незаметной лиловой полоской. Эллери Роуленд выглядел чужеродным элементом в этом заведении, где сидели юнцы в одежде от «Аберкромби и Фитч».

– Вы Эллери Роуленд?

– Единственный и неповторимый, – ответил мужчина с легким английским акцентом, пытаясь перекричать музыку. – Вы, должно быть, специальный агент Карлайл? Бармену следовало намекнуть мне, что нужно высматривать самую прекрасную женщину в этом баре. Я бы сразу вас заметил.

Мэгги почувствовала, что краснеет, и подавила желание хихикнуть, словно глупая школьница.

Эллери указал на стул рядом с собой, приглашая ее присесть.