Итан Кросс – Пророк (страница 24)

– Я буду поступать с ней так, как считаю нужным, и никому до этого дела нет! Я ответил на твой вопрос?

Байкер вытянул мясистую лапу и толкнул Акермана в плечо. Тот отшатнулся, но тут же выпрямился, не переставая улыбаться.

– Ты что, пришел сюда для того, чтобы тебе расквасили морду? – оскалился здоровяк. – Если так, ты попал по адресу.

– Нет, просто решил выпустить пар. – Акерман схватил с бильярдного стола бутылку, оставленную байкером, ударил ее о край и сделал ложный выпад, держа перед собой «розочку».

Байкер был наготове и тут же среагировал, но допустил ошибку, не поняв уловки Акермана. Противник отстранился от расколотого горлышка, перенес вес на правую ногу, и Акерман тут же ударил его носком ботинка по внутренней стороне коленного сустава. Что‐то хрустнуло, и байкер упал на одно колено.

Акерман схватил здоровяка за волосы, припечатал головой о край бильярдного стола и всадил «розочку» в его левый глаз. Байкер взвыл, схватился за лицо и грохнулся, покатившись по полу. Он одновременно визжал, сыпал проклятиями и пытался плюнуть в Акермана.

Его напарник с дредами в панике смотрел на дружка. Увидев, что Акерман перевел на него взгляд, чернокожий бросил кий и поднял руки.

– Стой где стоишь! – послышался сзади голос барменши.

Акерман обернулся. Женщина направила на него старый девятимиллиметровый «Смит‐Вессон». Она успела обойти стойку бара и теперь находилась в нескольких футах от Акермана. Не выпуская из вида дружков байкера, Акерман наклонил голову к плечу, изучил оружие и сделал шаг вперед.

– Стой! – взвизгнула женщина, дернув рукой с пистолетом.

– Ваше оружие в пыли, – заметил Акерман. – Давно оно у вас валяется под стойкой?

Она промолчала.

– Гораздо разумнее было бы так хранить какой‐нибудь револьвер, например, «Магнум-357». У вашего пистолета есть фиксатор, пружина которого находится под постоянным давлением. Если вы все время держите оружие заряженным, в конце концов пружина выходит из строя и патрон входит в патронник криво. Его перекосит, и оружие взорвется у вас в руках или выстрела не произойдет вообще.

Он сделал еще один осторожный шажок вперед.

– Хотите сыграть в рулетку? Взорвется – не взорвется, выстрелит – не выстрелит? А еще задайте себе вопрос: хватит ли у вас решимости убить человека?

– Убирайтесь отсюда, – дрожащим голосом сказала женщина. – Просто уходите!

– Уйду. Уже ухожу. Но сперва вы должны сделать выбор. – Акерман вытянул руку ладонью вверх. – Вы можете отдать мне пистолет и вернуться за стойку. Или я заберу его сам и сломаю вам шею.

Женщина замерла. Прошло несколько долгих секунд. Наконец она вложила пистолет в протянутую руку Акермана и метнулась за стойку бара.

– Отличное решение, – похвалил ее Акерман и обернулся к лысому байкеру и его приятелям.

Здоровяк поднялся на колени, зажимая руками левую сторону лица. Кровь стекала у него между пальцами и капала с предплечья на пол. Акерман прижал ствол «Смит‐Вессона» к его голове и нажал на спусковой крючок. Из дула полыхнуло пламя, и байкер рухнул на пол.

Акерман покрутил пистолет в руках, осмотрел и, подняв брови, заметил:

– И все же выстрелил…

39

Джесси Олаг встретила свою смерть в трехэтажном доме на южной окраине Джексонс-Гроув. Фасад здания был выложен ярко‐красным кирпичом, сочетавшимся с голубым сайдингом. Перед крыльцом раскинулся уединенный дворик в тени кленов и дубов. По словам риелтора, дом выставлен на продажу уже с полгода, но серьезных покупателей пока не находилось. Маловероятно, что спрос возникнет в ближайшем будущем, после того как в этих стенах звучали крики умирающей девушки.

Подъехав к месту преступления, Маркус первым делом бросил внимательный взгляд на толпу любопытствующих. Убийцы часто возвращаются на место преступления, прикидываясь обычными зеваками, поэтому специалисты полицейского управления делали подробную фотосъемку местности.

Вокруг здания по‐прежнему стояли полицейские машины и висели желтые ленты ограждения. Маркус осмотрелся и задал себе несколько вопросов, ответы на которые пролили бы свет на личность убийцы. Насколько хорошо должен был Анархист изучить окрестности? С какой стороны находится самый скрытый подход к дому? Имелась ли возможность у соседей что‐то услышать или заметить машину? На соседнем доме слева также висело объявление о продаже, а правую стену надежно защищали деревья. Похоже, свидетелей найти не удастся, хотя полиция такую попытку обязательно предпримет и тщательно прочешет прилежащий район.

Полезной информации Маркус не извлек, и они с Эндрю и Васкес зашли в дом через заднюю дверь. Этим же входом воспользовался и убийца. На месте преступления суетились эксперты, фотографы и следователи. Комнаты недавно выкрасили в голубой и бежевый; на стенах краска была более глубоких тонов, почти коричневой. В доме висели запахи жженого мяса и дыма.

Джесси была привязана к стулу особой конструкции в самом центре комнаты. Огонь поглотил большую часть ее тела, оставив лишь обугленный скелет. К ножкам стула убийца приварил металлические пластины и прикрутил их шурупами к полу, так что сдвинуть стул жертва не сумела бы. Высокая спинка позволяла надежно зафиксировать голову. Точно такую же обстановку полиция обнаруживала и на местах предыдущих преступлений Анархиста. Видимо, тот все подготовил заранее – еще до того, как привез девушку в дом.

Маркус отошел в сторону, предоставив специалистам выполнять свою работу, и еще раз огляделся. Все то же самое, что и раньше: странные символы, нарисованные красным фломастером, покрывали все четыре стены. Странная комбинация сатанинских знаков и загадочных рун.

Тело Джесси невольно притягивало взгляд Маркуса, хотя он не имел ни малейшего желания рассматривать останки несчастной девушки. За время службы в правоохранительной системе ему пришлось увидеть немало трупов, и каждый из них остался в его памяти. Он помнил имена всех жертв и во всех подробностях мог восстановить обстоятельства их смерти. Эйдетическая, или зрительная, память нередко оказывалась отличным подспорьем в работе, и столь же часто Маркус считал ее настоящим проклятием.

Запах сгоревшей плоти и обугленных костей Маркуса не беспокоил. Обычное дело при серьезных дорожных происшествиях, на которые он выезжал в качестве патрульного в годы службы в Нью‐Йоркском управлении полиции. Потом, когда перешел в детективы, Маркус сталкивался с подобными ароматами, расследуя убийства.

В человеческом теле немало органов и тканей, которые из мяса животных при готовке удаляют. Из мясных пород обычно выпускают кровь, разделывают тушу, а внутренние органы выбрасывают. С Джесси Олаг было не так. Насыщенная железом кровь добавляла к запаху металлический привкус. Волосы, помимо кератина, насыщены цистеином – серосодержащей аминокислотой, которая при горении издает специфический аромат. Сгоревшая кожа пахнет древесным углем, а спинномозговая жидкость, подвергаясь воздействию огня, дополняет запах мускусным сладковатым душком.

Подобное сочетание разнородных нейтральных и отвратительных запахов забыть невозможно, и опыт подсказывал Маркусу, что избавиться от воспоминаний об этом букете не удастся еще несколько дней.

– О боже, – пробормотала рядом Васкес, прикрыв рот ладошкой, и отвела глаза. – Как можно сотворить такое с себе подобным?

Маркус не ответил. У того, кто забирает человеческую жизнь таким изуверским способом, в душе должен царить кромешный мрак. Сам убийца, наслаждающийся властью над другими, не сможет ни объяснить своей сути, ни постигнуть ее.

– Что удалось выяснить об этих символах?

– Мы связались с некоторыми экспертами. Насколько удалось понять, рисунки представляют собой смесь сатанинской символики и какой‐то бессмыслицы.

Васкес открыла блокнот, перевернула несколько страниц и остановилась, прикрывая нос. Маркусу показалось, что ее вот‐вот стошнит. Он пожалел, что не предупредил Васкес о запахе, который будет витать на месте преступления. Наверняка у кого‐то из криминалистов или детективов есть при себе «Викс», и можно было бы смазать крылья носа бальзамом.

Васкес взяла себя в руки, наконец нашла нужную страничку и зачитала:

– «Буквы напоминают смесь древнекипрского, на котором говорили киприоты с тысяча пятисотого до трехсотого года до нашей эры, и глаголицы, использовавшейся в Восточной Европе с девятого по двенадцатый век».

Маркус покачал головой и разочарованно выдохнул. Какая связь между убийствами и странными письменами? Убийца умен, организован. Для чего он наносит на стены символику непонятного значения? Считает, что эти символы вложила ему в голову сверхъестественная сила?

– Что за воспламеняющую жидкость он использовал? – поинтересовался Эндрю.

– Ту же, что и всегда: алифатический углеводородный растворитель. Его обычно называют жидкостью для розжига. Продается в любом хозяйственном магазине, в универмагах, в продуктовых.

Маркус закрыл глаза. Голова гудела и пульсировала, словно в макушку засадили топор. Проклятая мигрень… За целый день он съел лишь один кекс, и то утром, и сейчас ему требовались обезболивающее и кофеин.

Открылась другая дверь, и в комнату вошли Белакур и Ступак. Белакур кинул на Маркуса неприязненный взгляд и спросил:

– Все еще думаете, что парень не психопат? Что скажете, важные шишки?