Итан Кросс – Пророк (страница 17)
– С тобой хорошо обращаются, мама? Рождественскую елку поставили? Уже дарите друг другу подарки?
Губы матери дрогнули от ярости, однако она не ответила, избегая взгляда сына. Он вздохнул и поднялся.
– Счастливого Рождества, мама. Элеонор с детьми тоже шлют поздравления. Ребята очень хотят с тобой повидаться.
Злость сошла с ее лица, и мать широко распахнула глаза, точно ребенок в ожидании подарков. Она еле слышно заговорила, и в ее голосе зазвучало предвкушение:
– Приведешь их? Я бы хотела увидеть детей…
Шоуфилд выглянул в окно и задумался.
– Приведу, только если будешь нормально себя вести. Можешь не любить меня: я тебя не виню, – и, наверное, ты права. И всегда была права, теперь я понимаю. Я и в самом деле мерзость. И все же я не позволю тебе разговаривать со мной так, как сегодня, когда приеду с детьми.
– Обещаю! Привези их…
– Я подумаю.
Он постучал в дверь. Татуированный дежурный отпер замок и проводил Шоуфилда к выходу. Проходя по длинному белому коридору, Шоуфилд пытался сосредоточиться на белых дверях и свете флюоресцентных ламп, лишь бы не думать о матери и своем прошлом. Он глубоко дышал, снова и снова втягивая в легкие воздух. Пришлось взять себя в руки – не хватало только приступа гипервентиляции или рвоты.
25
Васкес просто кипела от злости, когда Белакур закончил совещание и распустил детективов. Ее жестоко унизили, и все же она не собиралась позволять Уильямсу действовать ей на нервы. Сейчас ей необходимо было прийти в себя, восстановить самообладание.
В зале надышали, и Васкес решила выбраться на свежий воздух. Она сделала шаг к двери, когда на пути у нее встал агент Гаррисон. Он улыбнулся – мол, что поделаешь? – и сказал:
– Агент Васкес, мы рассчитываем встретиться с вами, поговорить о расследовании. Давайте вместе обсудим имеющиеся улики, опросим свидетелей.
Васкес едва не послала его куда подальше. Эти люди публично ославили ее, а теперь намерены тратить ее время! Тем не менее встреча дала бы ей возможность высказать Уильямсу все, что она думает. Васкес с трудом приподняла уголки губ, изобразив улыбку.
– Разумеется. Мне сейчас нужно кое‐чем заняться в оперативном штабе. Можем встретиться там через час. – Она вручила Гаррисону свою визитную карточку. – Адрес найдете здесь. Вест-Рузвельт‐роуд. Машину оставите в гараже через дорогу.
Похоже, Гаррисон удивился, что она так легко согласилась.
– Здорово, спасибо. Увидимся.
Васкес выскочила из здания и добежала до своей «краун-виктории». Телефон во время совещания пришлось поставить на беззвучный режим, однако по вибрации она поняла, что поступило несколько сообщений. Первое – от приятеля из Бюро: «Пробил твоих новых дружков через министерство. Уильямс значится в штате, но и только. Больше никакой информации, будто ее стерли».
Васкес немного посидела, наблюдая за уличным движением на Пятидесятом шоссе. Информацию необходимо было обдумать. В Бюро работали лучшие ищейки в мире, и уж если ее другу не удалось получить доступ к данным об Уильямсе, значит, того засекретили по высшему разряду.
Чем дольше она размышляла о том, что произошло в конференц‐зале, тем больше понимала: Уильямс прав. Ее оценки были некорректны, причем из‐за Белакура. Старый напарник отца недолюбливал Бюро и не желал сотрудничать с его представителями за исключением Васкес. Белакур и заставил ее подготовить психологический портрет преступника. Васкес не любила подобную работу, и поэтому в свое время ушла из Бюро поведенческого анализа, продолжив карьеру в качестве следователя по делам торговли живым товаром.
Единственный вопрос затмевал собой все остальные.
Надо все о них выяснить.
26
Оперативный штаб ФБР в Чикаго находился в здании на Рузвельт‐роуд, на территории, огороженной черным забором с металлическими пиками и белыми столбами. Здание было длинным, высоким, с множеством зеркальных окон на фасаде. Васкес занимала кабинет на пятом этаже, с южной стороны. Окно смотрело на другое крыло, где в зале, разделенном на маленькие клетушки, работала армия агентов.
Она провела троицу из министерства юстиции внутрь и закрыла за ними дверь. Внутренних окон в кабинете не имелось, и все же Васкес напомнила себе о необходимости не повышать голос и соблюдать при разговоре спокойствие. Она указала гостям на стулья, сама же села за рабочий стол. Уильямс и старший из агентов, представившийся как Брубейкер, устроились напротив нее. Васкес могла предложить посетителям всего два стула, и Гаррисон остался стоять. Они с Брубейкером были одеты в одинаковые черные костюмы с белыми рубашками и темными галстуками, Уильямс же пришел в серой шелковой рубашке, расстегнутой на груди. Галстук он не носил, и из‐под рубашки выглядывала черная футболка. Похоже, Уильямс занимал в этой группе особое положение, однако даже его наряд, пусть и на подсознательном уровне, свидетельствовал о пренебрежении субординацией. Васкес знавала подобных норовистых парней, когда служила еще в Бюро поведенческого анализа. Ее опыт подсказывал, что такой человек без всяких раздумий готов выстрелить и уложить противника на месте.
– Ну что же, господа, опустим дурацкие формальности. Рассказывайте, кто вы и откуда.
Брубейкер глянул на Уильямса. Между ними состоялся молчаливый диалог, хотя Васкес и не поняла его смысла. Наконец Уильямс сообщил:
– Мы не пытались вас обмануть. Наша группа действительно относится к министерству юстиции; преступление, которое вы сейчас расследуете, и есть наша специализация. Мы с вами делаем общее дело: хотим поймать убийцу и сделать так, чтобы он больше никому не навредил.
Уильямс снова посмотрел на Брубейкера. Старший коллега поднял брови и кивнул головой в сторону Васкес. Уильямс продолжил:
– Хочу принести извинения за то, что произошло на совещании. Не знал, что именно вы автор профиля, иначе вел бы себя по‐другому.
Васкес обдумала его слова. Искушение пойти на мировую было велико, однако она решила, что еще успеется.
– Почему нас должна заинтересовать ваша помощь? Что вы можете предложить?
Уильямс на секунду отвел взгляд, потянувшись рукой к тому месту, где должен находиться узел галстука. Не найдя галстука, он почесал грудь и наконец ответил:
– Я умею замечать разные вещи.
В комнате повисла тишина.
– Вот как? – усмехнулась Васкес. – Умеете замечать? Боюсь, нам необходимо нечто большее.
Уильямс закрыл глаза и обвел рукой комнату.
– Мусорная корзина у вас под столом – маленькая, черная, из металлической сетки. Там лежит несколько скомканных бумажек, но в основном она заполнена обертками от разной нездоровой пищи. Полупустая коробка из‐под картошки фри «Макдоналдс», бумажный пакет из «Сабвея», обертка от «Сникерса» – это все, что удалось разглядеть. В дальнем правом углу комнаты, под потолком, имеется вентиляционная отдушина. Один шуруп отсутствует, и решетка слегка дребезжит. Ваш стул тоже поскрипывает. Кстати, он отличается от той мебели, что мы видели по пути сюда. Очевидно, вы принесли его из дома. Кажется, у него лучше опора для поясницы. На левой стене висят четырнадцать грамот и дипломов, по семь в ряд. На рамке третьего из них, во втором ряду, до сих пор сохранился обрывок ценника: видимо, вы пытались его отскрести, но в итоге махнули рукой. В левом углу – три серых шкафа для документов, в каждом – по пять ящиков. На шкафах стоят двенадцать фотографий в темных рамках.
Уильямс поднял веки и встретился взглядом с Васкес. У него были красивые глаза – яркие, выразительные и в то же время колючие. Васкес заметила, что радужки у агента Уильямса разного цвета: один глаз – зеленовато‐голубой, второй – карий.
– Впрочем, все это легко заметить. То, что я рассказал, всего лишь поверхностный взгляд. Эти предметы могут говорить; каждый из них имеет свою историю. – Уильямс продолжал смотреть ей прямо в глаза, указав пальцем на фотографии в углу. – Ближняя к нам – фотография Белакура и еще одного мужчины, скорее всего вашего отца. Снимок сделан в том самом участке, где мы сидели на совещании. На снимке правее изображены вы на вручении дипломов о высшем образовании, с отцом и братом, судя по сходству. Вы стоите в платье и кепке, отец – в сером костюме с красным галстуком. Ваш брат одет в синий свитер и шерстяную куртку. Насколько я понимаю, вы учились в Университете Дьюка: мне знакома часовня на заднем плане, у нее очень характерные очертания. Не вижу снимков вашей мамы, из чего делаю вывод, что воспитывал вас отец, мама же умерла, когда вы были еще ребенком. Хотя нет, она не умерла, иначе какие‐то фотографии вы бы все‐таки хранили. Вероятно, она бросила вашего отца, оставив вас с братом на его попечение. Наверное, не вынесла тягот семейной жизни с мужем‐полицейским. Вы не замужем, детей нет. Это несложно – на семейных фотографиях я вижу только отца и брата.
Васкес не хватало воздуха; она хотела остановить Уильямса, однако не смогла вымолвить ни слова.
– Вас откомандировали в Чикаго помогать в расследовании. Когда‐то вы прошли стажировку в Бюро поведенческого анализа, однако карьеру там продолжать не стали. Именно поэтому психологический портрет составлен грамотно с точки зрения терминологии, но выводы и оценки ошибочны, поскольку подобный опыт приходит лишь после полевой работы с реальными случаями. Вы трудоголик и не знаете, чем занять себя, когда появляется свободное время. Питаетесь едой навынос – на столешнице есть несколько небольших характерных пятен – вероятно, соус от шашлыка или стейка. Часто перекусываете прямо на рабочем месте. Еще вижу на вашем столе следы от туши и помады. Думаю, вы уснули, уткнувшись лицом в стол.