Итаф Рам – Женщина – не мужчина (страница 38)
Исра посмотрела в окно. Сара права. Она бросила читать, опасаясь огорчить Фариду и Адама, надеясь верной службой завоевать их любовь. И прогадала.
– А ты сейчас могла бы?
– Что могла бы?
– Принести мне книжек.
– Да. – Сара улыбнулась. – Разумеется. Хоть завтра!
Дейа
Теперь Дейа наведывалась к Саре так часто, как только могла, чтобы не вызвать подозрений у бабушки. По счастью, Фарида была занята – окучивала очередного жениха, на случай, если Насер откажется; а из школы домой, похоже, не звонили и о ее прогулах не сообщали – девочки в выпускном классе часто пропускали занятия из-за смотрин. В книжном Дейа и Сара часами просиживали все в тех же бархатных креслах у окна. Дейа раскрыв рот слушала тетины рассказы об Исре – и каждый был словно очередная глава книги, в каждой таился неожиданный поворот сюжета. Чем больше Дейа узнавала о матери, тем отчетливее понимала, что вообще ее не знала. Истории, которыми она тешила саму себя, пока росла, воспоминания, которые собирала по крупицам, – все они не давали Дейе увидеть Исру. И только теперь, постепенно, образ матери начинал вырисовываться перед ее мысленным взором. Она по-прежнему сомневалась, не лукавит ли Сара временами – вдруг она тоже отфильтровывает лишнее, как много лет делала сама Дейа в разговорах с сестрами. Но, несмотря на эти подозрения, впервые в жизни она не рвалась немедля выяснить всю правду. Она нашла в Саре подругу и наконец-то перестала чувствовать себя одинокой.
– Я тут хотела спросить, – проговорила Дейа однажды холодным вечером, когда они все вместе, с дедушкой и бабушкой, сидели в зале и пили чай.
Фарида оторвалась от телевизора:
– Что?
– Почему тетя Сара никогда к нам не приезжает?
Фарида залилась краской. Сидевший напротив Халед вжался в диван. И хотя он не сводил глаз с экрана, Дейа видела, как задрожали у него руки. Дед поставил чашку с чаем на столик.
– Ну правда, – продолжала Дейа. – Вы никогда не объясняли, почему так. У нее что, денег на дорогу нет? Или муж – тиран и жену за порог не пускает? Или… – Она внимательно посмотрела на Фариду. – Может, она не приезжает, потому что обиделась на вас за то, что вы ее услали за тридевять земель? Тоже может статься.
– Ей не на что жаловаться, – буркнула Фарида, поднося чашку к губам. – Ее замуж выдали, а не на бойню отвели.
– Допустим, но тогда почему она нас не навещает? – Дейа обернулась к Халеду – может, он что-нибудь скажет? Но он не отрывал взгляда от телевизора. Дейа опять повернулась к Фариде: – Ты хоть пробовала с ней связаться? Ну там, спросить, не обижается ли она? Может, даже извиниться? Наверняка после стольких лет она уже не держит зла. Ты ведь, в конце концов, ее мать.
Фарида покраснела еще сильнее.
– Извиниться? – Она брякнула чашку на столик. – Мне-то за что извиняться? Это она пусть извиняется! Не звонит, не приезжает – и это после всего, что мы для нее сделали!
– Может, ей кажется, что про нее все забыли, – сказала Дейа, стараясь, чтобы это прозвучало невинно и непринужденно.
–
– Ну вот видишь, все ясно как божий день, – сказала она, проводив деда глазами.
Фарида повернулась к внучке:
– Что тебе ясно?
– Что
– Вот еще! Ничего подобного! Да и в чем он, скажи на милость, виноват?
Дейа старалась говорить максимально расплывчато:
– В том, что выдал Сару замуж против ее желания. В том, что отослал ее в Палестину. Его, очевидно, гложет чувство вины. Иначе почему он так разозлился?
Фарида не ответила.
– Я угадала? – Дейа придвинулась ближе. – Поэтому ты всегда готова расплакаться, стоит упомянуть Сару? Ты не хотела, чтобы она уезжала? Я же все понимаю. Скажи как есть.
– Хватит! – рявкнула Фарида. – Ты слышала, что сказал дед!
– Нет, не хватит! – резко возразила Дейа. – Почему ты не можешь просто сказать правду?
Фарида выпрямилась и сграбастала пульт:
– Ты действительно этого хочешь?
–
– Изволь. – Фарида осклабилась. – Вот тебе правда: я ни капельки не горевала, отослав дочь куда подальше, и уж точно не буду горевать, если придется отослать тебя! – Она вперила взгляд в экран. – А теперь сгинь с глаз моих. Убирайся!
Фарида
Было студеное пятничное утро. Исра и Надин жарили на сковородке шакшуку, Сара заваривала чай, а Фарида мерила шагами кухню. После молитвы джума мужчины собирались заглянуть домой пообедать, а Фариде нечем было их накормить. Ни запечь ничего не выйдет – мяса нет, ни потушить – овощи тоже кончились, нигде не завалялось даже банки нута, из которого можно было бы сделать хумус. Фарида кружила по кухне, прижимая пальцы к губам и пытаясь успокоиться.
– Не понимаю, – сказала Сара, когда мать в очередной раз принялась шарить на полках. – Зачем ждать, когда
Фарида засунула голову в шкафчик. Сколько можно спрашивать об одном и том же? Обычно она просто отмахивалась, говорила, что не может разорваться и Халед тоже должен хоть что-то делать по хозяйству. Но тут по жилам вдруг разлилась злоба. Вот он, итог ее жизни, вот чего она добилась: все кому не лень раздают советы да указания.
– Ну правда, мам, – сказала Сара, наклоняясь вперед. – Супермаркет здесь поблизости. Почему ты сама не сбегаешь?
Фарида даже взглядом ее не удостоила. Достала из шкафчика коробку печенья и плюхнулась за стол.
– Потому что, – отрезала она и захрустела печеньем. Три девушки озадаченно смотрели на Фариду, дожидаясь, пока она перестанет жевать. Но она полезла за следующим печеньем и его тоже запихнула в рот.
– Потому что – что? – осведомилась Сара.
– Потому что не хочу, – ответила Фарида с набитым ртом.
– Ну не хочешь – как хочешь. – Сара тоже потянулась за печеньем. – Давай я схожу, мам!
Фарида огляделась. Надин грызла печенье, Исра смотрела прямо перед собой. Она сама не знала, какая невестка раздражает ее больше: Надин, которая отказалась назвать сына в честь Халеда и вообще делает что хочет, или Исра, которая выполняет все указания, словно зомби, но так и не смогла родить сына.
– Не говори ерунды.
– Я серьезно, – настаивала Сара. – Буду заходить в магазин после школы. И тебе не придется каждую неделю дожидаться воскресенья.
Фарида вдруг перестала жевать и сглотнула:
– Ты рехнулась?
Сара смешалась:
– Почему рехнулась-то?
– Да кем я себя выставлю, если отправлю незамужнюю дочь одну в магазин? Ты что, хочешь, чтобы пошли пересуды? Дескать, я абы как воспитываю дочь, вот она и шляется где ни попадя?
– Вот никогда бы не подумала… – пробормотала Сара.
– Конечно, не подумала! Ты от своих книжек головы не поднимаешь, где уж тебе знать, что и как в жизни делается!
Фариде хотелось взять да задать Саре хорошую трепку. Сколько ни долби девчонке, что предписывают их обычаи, – как об стенку горох. Как ни старалась Фарида этого не допустить, ее единственная дочь росла американкой. Фарида даже попросила Исру научить Сару готовить, надеясь, что кротость невестки передастся девчонке – но не тут-то было. Сара как была бунтаркой, так и осталась.
– Вот она, плата за жизнь в этой стране, – сказала Фарида, хватая сразу горсть печенья. – Лучше бы нас солдаты перестреляли! Ты хоть понимаешь, что это значит – быть палестинской девушкой, а? Или у меня в доме выросла паршивая американка?
Сара промолчала, но в глазах у нее сверкнуло что-то такое, чему мать и названия подобрать не смогла. Усмехнувшись, Фарида повернулась к Надин.
– Скажи-ка, – проговорила она, – ты хоть раз в жизни осмеливалась предлагать такое матери? Чтобы она отпустила тебя одну в магазин?
– Конечно нет, – с ухмылочкой ответила Надин.
– А ты? – Фарида повернулась к Исре. – Ты хоть раз была в Рамалле без матери?
Исра покачала головой.
– Вот видишь, – сказала Фарида. – Есть порядки. Спроси любую женщину – она тебе скажет.
Сара молча глазела в окно. Фариде хотелось, чтобы дочь наконец поняла: не мать этот мир придумала. Она просто пытается помочь дочери в нем не пропасть. Лучше бы спасибо сказала родителям, которые привезли ее в эту страну! Крышу над головой имеет, ест от пуза – живи не тужи!
И вот за кухонным столом собрались мужчины. Наслаждаясь этим зрелищем, Фарида скрестила пухлые лодыжки. Халед справа от нее, Омар и Али – слева. Все пышут силой и здоровьем, пусть даже Халед уже немолод. Только Адама, увы, нет – работает. Дел у него много – может, даже слишком много. По утрам он помогает Халеду: стоит у кассы на подхвате. Затем спешит в магазин к Омару: производит учет товара и отвозит в банк чеки. И только потом отправляется на свою собственную точку. Фарида была благодарна Адаму за помощь, хоть и произносила это вслух реже, чем надо бы. Она дала себе зарок, что непременно скажет ему спасибо сегодня вечером.
– Как твой магазин? – спросила Фарида Омара, беря теплую питу с тарелки, которую Надин только-только поставила на стол.