Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том V (страница 21)

— Этой темы мы не коснулись, к сожалению.

Эйб пристально смотрела на Лоуренса из-под капюшона, будто ребёнок, следящий за каждой песчинкой в песочных часах, но быстро поняла, что, похоже, весь песок уже высыпался и ничего больше не дождёшься. Она отвела взгляд и пригубила вино.

Его ход.

— А ты что у него спрашивала?

— Я? Мне он не доверяет. Но вот в чём вопрос, правду он тебе сказал или нет.

— Вполне может быть, что правду.

Если Совет действительно принял решение, должны быть и другие люди, которые не могут держать язык за зубами. Если принятое решение не несёт выгоды иностранным торговцам, то вряд ли кто-то будет хранить тайну. Да и вообще один из пунктов устава Совета гласит, что его решения должны выноситься на публику.

— Беспокоит меня вот что.

— М? — Эйб закинула ногу на ногу и выжидающе посмотрела на Лоуренса.

— Зачем ты вообще завела этот разговор?

Лоуренсу показалось, что Арольд улыбнулся.

В словах торговцев всегда кроется подвох.

— Ты спросила без всяких обиняков. Так что либо у тебя есть торговые интересы в этом деле, либо твои источники тебя подводят.

Трудно даже представить, что женщина настолько хорошо может держать себя в руках. Впрочем, если эта женщина — торговка, то она просто обязана уметь это делать.

— Как и другим торговцам, мне интересно, нельзя ли извлечь из этого дела выгоду. И только.

— Или избежать убытков. — Лоуренс вспомнил церковный город Рюбинхайген. Это можно было понять умом, но невозможно представить, если не испытал на себе.

— У человека два глаза, но следить одновременно за двумя вещами ему трудно. В каком-то смысле да, я хочу избежать убытков.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лоуренс.

Эйб почесала затылок.

Арольд ухмыльнулся в бороду. Эйб и Лоуренс походили на сообщников.

— Я торгую каменными статуэтками.

— — Святой Девы Марии? — В памяти Лоуренса всплыл дом Риголо.

О, ты заметил статуэтку в доме Риголо? Я привезла её из порта Кэльбе на западном побережье. Я покупаю там товар и продаю местной Церкви. Вот в чём состоит моё дело. Если только покупать и перевозить камень, прибыль невелика, но после того, как статуэтки благословляет Церковь, их цена резко возрастает. Язычников здесь много, но благодаря Северному походу в городе появлялось много покупателей.

Таков удивительный эффект Церкви. В языческом Кумерсуне авантюризм и алчность жителей привели к взлёту цен на пирит, здесь же вера легко превращалась в деньги. Это лёгкий способ наживы.

— Увы, я особо не разбогатела. Я вложила всё в товар, а Северный поход взяли и отменили. Вот так легко Церковь может тебя разорить.

Трудно представить большее горе для Эйб, чем вложить всё в тяжёлые, громоздкие статуэтки. Стоимость перевозки высока. Рынок сбыта узок. Её бизнес был основан на вере, и сейчас торговке перекрыли кислород. Вряд ли торговец, подобный Эйб, сделал ставку лишь на один товар, но, несомненно, это для неё стало большим ударом. Неудивительно, что от досады она решила ввязаться в спекуляцию.

— Я слышала, что и на юге влияние Церкви начало ослабевать. Так что хватит грузить товары на тонущий корабль. Я думала сделать последний рейс и сойти на берег.

Возможно, не сделай Эйб этот последний рейс, шанс отойти от дел у неё бы появился.

— Мне сказали, можно отправиться на юг и попытать счастья там, если здесь сделка провернётся удачно.

Можно не спрашивать, кто ей это посоветовал.

— Самое время отправиться в паломничество, — прокряхтел старый Арольд.

Паломничество в его возрасте — это всё равно что поиски последнего пристанища. Лоуренс слышал про паломничество от него всякий раз, как останавливался на постоялом дворе, но сейчас, похоже, тот был настроен серьёзно.

— Такие дела, — сказала Эйб, и Лоуренс вновь обратил на неё взгляд. — Не одолжишь ли ты мне деньжат?

Неожиданный поворот.

Лоуренс не то чтобы ожидал услышать подобную просьбу, но догадывался, куда ветер дует, поэтому не удивился.

— У меня есть достоверные сведения о содержании Совета. Могу всё обстряпать. С тебя деньги.

Эйб смотрела на Лоуренса в упор. В её взгляде читалось что-то похожее на вызов, но Лоуренс понял, что это напускное.

— Мне нужны подробности. Если игра стоит свеч, то я в деле.

— Торговля пушниной. Ты удвоишь свой капитал.

Эйб отлично понимала, что такое краткое объяснение не удовлетворит ни одного торговца. Она понизила голос, отбросила театральность и спокойно продолжила:

— Совет Пятидесяти даст разрешение на торговлю пушниной иностранным торговцам при одном условии.

— Откуда такая информация?

Спрашивать, скорее всего, было бесполезно. То же самое, что спросить у девушки в кабаке возраст.

Но даже то, как Эйб на это рассмеялась, могло послужить зацепкой.

— Церковь.

— Несмотря на то что они с тобой больше не ведут дела?

Эйб с улыбкой пожала плечами:

— Мы, конечно, расстались плохо, но каждый знает, что в любом месте выгодно иметь своего человека.

Конечно, верить на слово нельзя, но и на ложь это не было похоже. Такому объяснению было поверить легче, чем если бы она сказала, что услышала это от Риголо.

— И что же это за условие?

— Торговцам разрешат покупать пушнину только за наличные деньги.

Ситуация на рынке сложилась такая, что торговля пушниной могла уйти в одни руки, и Лоуренс немало раздумывал, как город мог бы выйти из этой ситуации, и такое хитрое решение настолько его поразило, что у него вырвалось:

— То есть торговлю они как бы не запрещают, но знают, что у торговцев, приехавших издалека, вряд ли есть много денег с собой.

— Верно. Но и вернуться ни с чем они себе позволить не могут, так что купят столько, на сколько хватит наличных.

Это значит, что тот, у кого на руках много наличных денег, может скупить весь мех в Реносе и вывезти в другой город.

Но беспокоило Лоуренса другое. Что теперь мешало ему обойти Эйб и самому провернуть сделку, когда она всё ему выложила?

— И ты так просто мне об этом рассказала?

— Если хочешь плавать мелко, то пожалуйста — действуй самостоятельно.

Выражения лица Эйб не было видно под капюшоном. Она его недооценивает? Или есть что-то, что мешает ей действовать самой? Нужно следить за языком.

— У тебя ведь не так много свободных денег, верно? — продолжила Эйб.

— Отрицать не буду.

— Ну тогда для тебя этот шанс один на миллион. Ты даже с Риголо не был знаком. У тебя нет в этом городе знакомых, кто согласился бы дать тебе взаймы, не так ли?

Она была права.

Но тут Лоуренса осенила догадка, от которой у него по спине пробежал холодок. Не исключено, что Эйб решила сблизиться с ним только потому, что видела в нём спонсора. В таком случае разница в том, что они друг о друге знали и как оценивали, была колоссальна.

Лоуренс ничего не знал об Эйб.