Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том IV (страница 7)

Тот чуть не вскрикнул:

— Ты как чёрт из табакерки! У меня душа в пятки ушла.

— Потому что она у тебя заячья? Но что там?

Любой испугается, если выскочить перед ним бесшумно, не издавая звуков шагов или шуршания одежды, но отвечать на насмешки Холо себе дороже.

— Да ничего особенного. Но интересно, куда он идёт.

— К церкви.

Считается, что мельник, как никто другой, должен быть чист душой. В церковном городе Рюбинхайгене пастушке Норе приходилось посещать церковную службу, несмотря на то, что священнослужители заваливали её тяжёлой работой и выказывали недоверие. Так и Эван, возможно, часто заглядывал на молитву.

— Не нравится мне это.

— А как ему-то не понравилось бы, узнай он, что мы за ним следим.

Тем временем Эван легонько постучал в дверь. Стучал как-то чудно, словно желая подать знак человеку за дверью, что пришёл именно он. Впрочем, стоило ли удивляться и его попытке скрыться от людских глаз, и тому, как он старался не наделать лишнего шуму, — стоило ли этому удивляться, зная, что парень — мельник?

Кроме того, церковь в деревне была явно не на хорошем счету. Поэтому Лоуренс только пожал плечами и уже собрался отойти от окна, как вдруг Холо с силой потянула его за край сюртука.

— Чего? — спросил он, но девушка молча указала за окно — туда, где стояла церковь.

Глазам торговца предстала удивительная картина.

— Ну надо же… — весело пробормотала Холо.

Её хвост зашевелился, подметая доски пола; Лоуренс уставился на него как зачарованный, но тут же пришёл в себя и захлопнул ставни, заработав недовольный взгляд спутницы.

— Только богам позволено наблюдать за человеческой жизнью, — заявил он.

Волчица не нашлась что ответить и с досадой посмотрела на закрытые ставни.

Конечно, на стук двери отворились, и на пороге церкви предстала Эльза. Тогда-то Эван заключил девушку в объятия, будто пытаясь удержать в руках чрезвычайно дорогую вещь. Назвать эти объятия всего лишь тёплым дружеским приветствием не повернулся бы язык.

— Неужто тебе самому не интересно?

— Интересно — если они говорят о какой-нибудь тайной торговой сделке.

— Как знать, а вдруг и говорят. Я могла бы подслушать. Что скажешь? — Холо улыбнулась, показав один клык, и лукаво прищурилась.

— Кто бы мог подумать, что ты любительница столь грязных дел, — вздохнул Лоуренс. В голосе его звучало удивление.

Холо, сердито сверкнув глазами, проскользнула между ним и окном и выпрямилась:

— Что же в этом плохого?

— Хорошего мало, вот что.

Для торговца дело чести — провести трое суток, пытаясь подслушать подробности тайной торговой сделки, однако выведывать про чужие любовные интриги считалось крайне непорядочным.

— Да будет тебе известно: мною движет не простое любопытство.

Холо сложила руки на груди, склонила голову и прикрыла глаза, будто о чём-то вспоминая.

«Интересно, какую же отговорку она придумает?» — подумал Лоуренс. В том, что её мотив не что иное, как любопытство, он совершенно не сомневался.

Пару мгновений девушка стояла неподвижно, а потом продолжила:

— Можно сказать, я желаю научиться.

— Научиться?

«Могла бы придумать причину поинтереснее», — разочарованно решил Лоуренс. Кроме того, чему ещё она собралась научиться на этом поприще, зачем? Чтобы вскружить голову какому-нибудь королю? Тогда, возможно, удастся добиться для себя особых условий оплаты пошлин и множества других привилегий — размечтался торговец и уже протянул руку к металлическому ковшу с водой, но тут Холо заговорила вновь:

— Да, научиться. Узнать, как же другие люди видят нас с тобою.

Ковш выскользнул у него из пальцев, Лоуренс поспешно пытался удержать его, но не успел.

— Оно ведь как: чтобы лучше понять происходящее, иногда нужно посмотреть чужими глазами. Ты меня слушаешь?

Очевидно, Холо еле сдерживала смех, и, хотя она стояла спиной к нему, он мог очень хорошо представить выражение её лица.

К счастью, воды в ковше было немного, так что большой урон был нанесён разве что самообладанию Лоуренса.

— Теперь, глядя на них, я вижу, что ты со мною делал… — начала она серьёзным голосом.

Он решил не слушать её и принялся вытирать воду.

Лоуренс не знал, на что и как злиться, а больше всего не понимал, почему вообще произошедшее вывело его из себя. Возможно, отчасти потому, что ему не удалось скрыть собственное смущение.

— Хм. Если поразмыслить, мы с тобой им ни в чём не уступаем…

Отвечать на это не стоило: неизвестно, в какую ещё ловушку можно угодить. Он вытер пол, взял ковш и одним глотком допил оставшуюся на дне воду, хотя сейчас бы уже предпочёл чего-то покрепче.

Холо коротко окликнула Лоуренса. Если не обращать на неё внимания, она разозлится, а в пикировках преимущество всегда было на её стороне.

Лоуренс вздохнул и, признавая своё поражение, обернулся к девушке.

— Я проголодалась, — сказала она со смехом.

Что и говорить, её превосходство было неоспоримо.

Действие 2

— Пей до дна!

Под бурные рукоплескания Холо, облачившаяся в одежду селянки, поставила на стол пустую деревянную кружку. Вокруг рта уже выросли усы из пены, придавая девушке сходство со святым отшельником, и она продолжала держать ручку кружки, тем самым намекая, что нужно налить ещё. Посетители таверны нашли себе забаву: один за другим доливали красавице пива из своих стаканов, так что её кружка наполнялась очень быстро.

Когда в деревню приезжают загадочные путники, вечером в таверне щедро угощают всех выпивкой и сами пьют с размахом, селяне наверняка отнесутся к ним с одобрением, даже если понятия не имеют, что это за люди. А если ко всему один из путников — красивая девушка, местные выпивохи будут рады и того больше.

— Ну-ка, поднажми и ты! Негоже дать девке себя обскакать, слышишь?

Видя, как бойко пьёт Холо, подливали и Лоуренсу, но, в отличие от спутницы, тот пришёл в таверну, чтобы разговорить других людей, поэтому не мог позволить себе поддаться общему веселью и опьянеть.

Он выпил ровно столько, сколько требовалось, чтобы не выделяться среди остальных, а после этого только закусывал и пытался вовлечь окружающих в беседу:

— До чего же вкусное здесь пиво. Видно, варят по какому-то особому, тайному рецепту?

— Ха-ха-ха! Зришь в корень. Хозяйка таверны, Ирма Ранер, — известная особа в наших краях. Сильна, что три парня, а ест за пятерых…

— А ну-ка, перестаньте кормить небылицами чужеземного гостя. Жареная баранина, как просили. — Упомянутая Ирма ткнула деревянной тарелкой в затылок говорливого мужчины и принялась ловко расставлять блюда на столе.

Женщина с рыжими вьющимися волосами, убранными в хвост, и засученными рукавами в самом деле казалась довольно крепкой, так что слова о её силе, не уступающей троим, звучали правдоподобно, однако ответа на свой вопрос Лоуренс не получил.

— Больно же. Я ж собрался тебя похвалить, а ты сразу…

— Похвалить, сначала облив грязью? Вот и получил заслуженное.

За столом все расхохотались, и другой человек продолжил:

— Как-то давным-давно наша хозяйка в одиночку проделала длинное путешествие с котлом для варки пива на спине.

— Ха-ха! Да быть такого не может, — засмеялся Лоуренс.

— Ха-ха-ха! Именно так говорят все, кто слышит эту историю в первый раз. Но это правда, самая что ни на есть правда.