Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том III (страница 34)
Ни Ланто, ни посыльный от Дианы не появлялись. С заказом на четыреста монет он однозначно перевернул бы рынок. Решалась судьба Лоуренса.
— Господин Лоуренс! — позвал из толпы Ланто, лоб его был мокрым от пота.
Лоуренс мгновенно подбежал и схватил протянутый мешок с пиритом на двести пятьдесят монет. Однако он колебался — продать очередной мешок лавочнику или дождаться посыльного.
«Разве ты только что не бросил эту идею?! — отругал он себя. — Хватит уже цепляться за надежду, переговоры слишком затянулись!» Лоуренс решил рискнуть. Развернувшись, он приготовился бежать, но его остановил внезапный крик:
— О-о-о-го!
Из-за толпы перед его глазами он не мог понять, что происходит. Однако, увидев, что некоторые торговцы с криками бегут к доске, он приготовился к худшему. Растолкав людей, Лоуренс нашёл место, откуда можно было разглядеть доску, и только чудом удержался на ногах: самая высокая цена в таблице обновилась. Кто-то поддерживал курс. Похоже, после его заказа на продажу люди решили, что колебание рынка — временное, и выставили заказы на покупку. На доску напротив самой высокой цены в таблице начали быстро вешать дощечки ожидающих покупку.
Подавив подступающую тошноту, Лоуренс мучительно размышлял, продавать имеющийся на руках пирит или нет. Возможно, он ещё сможет что-то изменить. Или будет разумнее всё-таки дождаться вестей от Дианы? Тем более если то количество пирита стоило четыреста монет, сейчас за него дадут пятьсот. Если удастся получить его и приложить к уже имеющемуся на руках пириту, то он сможет сделать действительно решающий заказ на продажу.
Лоуренс цеплялся за малейшую возможность. Повернувшись, он увидел, что Амати уверенно направляется к лавке. Он намеревался продать свой пирит, только было неясно, полностью или всего лишь часть. Но то, что он собирался пополнить количество наличных денег, было очевидным. К этому времени Амати уже должен был заметить ядовитую ловушку в договоре. Решит ли он продать долговую расписку Лоуренса? И где посыльный от Дианы? Неужели боги оставили его? Душа Лоуренса кричала.
— Позвольте узнать, это вы господин Лоуренс?
Лоуренс не поверил своим ушам.
— Это ведь вы?
Рядом с ним стоял незнакомец (или незнакомка, судить было трудно) деликатного телосложения, с повязкой на лице, из-под которой виднелись только глаза. Если к нему обращался не Ланто, то, значит, это и был долгожданный посыльный.
— У меня сообщение от госпожи Дианы.
В зеленоватых глазах читалось спокойствие, которое, казалось, никак не было затронуто безумием, творившимся вокруг. Незнакомец выглядел таинственно, словно являлся посланником самих богов. Такой мог принести чудо, столь необходимое сейчас Лоуренсу.
— Госпожа просила передать, что переговоры не увенчались успехом.
Прошла секунда.
— Что?
— Госпожа сказала, что заказчик так и не согласился. Прошу прощения за плохие вести, — посыльный огласил смертный приговор невозмутимым голосом.
Неужели так всё и закончится? Отчаяние охватывает не в той ситуации, когда изначально нет надежды. Отчаяние — это когда у человека была крохотная надежда, но её безжалостно растоптали.
Он не смог ничего ответить. Посыльный, не говоря ни слова, повернулся спиной — видимо, поняв состояние Лоуренса, и растворился в толпе, словно призрак. Его фигура, подобно иллюзии исчезнувшая в толпе, напомнила Лоуренсу о том, как Холо уходила от него в подземельях Пассио. Чувствуя себя немощным рыцарем в заржавевшей броне, Лоуренс снова бросил взгляд на доску. Количество желающих перепродать имеющийся у них пирит стало прежним, а цена снова поползла вверх.
«Можно угадать денежный курс, но управлять им под силу только богам», — вспомнил Лоуренс изречение известного торговца. И он бы стал богом, если бы ему везло чуть подольше.
Амати с довольным выражением на лице вернулся от лавки в толпу, Лоуренсу было неведомо, сколько пирита тот продал. Лоуренс ожидал победного взгляда в свою сторону, но Амати даже не думал смотреть на него. Юноша смотрел только в одну сторону — на Холо. Она вернулась к нему.
— Господин Лоуренс? — позвал Ланто.
Тем временем Холо общалась с Амати, не бросив даже мимолётного взгляда на Лоуренса.
— А, это ты… Прости, загонял тебя сегодня.
— Совсем не загоняли!
— Передай Марку, что план провалился, — сказал Лоуренс, удивляясь, насколько легко это прозвучало.
Ирония была в том, что с точки зрения торговли он поступил наилучшим образом. Пирит остался при нём, он может рассчитаться с Амати, прикупив ещё немного. Лоуренс, скорее всего, останется в плюсе, даже если вычесть деньги за недавнюю сделку с Марком. Уж не говоря о тысяче монет, которые ему отдаст Амати. По всем статьям выходило, что он прилично заработал. Для торговца нет большей радости, чем неожиданно разбогатеть, но и нет ничего более опустошающего для души.
Ланто беспокойно осматривался. Лоуренс хотел дать ему чаевые, как вдруг увидел, что мальчик изменился в лице.
— Господин Лоуренс.
Лоуренс даже остановил руку, в которой было зажато несколько серебряных монет — настолько серьёзный тон взял Ланто.
— Вы сдаётесь?
Во времена ученичества Лоуренса критиковать учителя стоило побоев. Ланто наверняка тоже проходил эту школу. В ожидании удара у того задрожало левое веко.
— Хозяин мне всегда говорит: «Торговец не сдаётся просто так».
Лоуренс опустил протянутую руку. Ланто испуганно вжал голову в плечи, но взгляда не отвёл. Он говорил от всего сердца:
— Всегда говорит, что б-богиня богатства приходит не к тому, кто молится ей. Она приходит к тому, кто не умеет сдаваться.
Мальчик говорил правильные слова, однако Лоуренс и не планировал разбогатеть.
— Господин Лоуренс, — повторил Ланто, буравя его глазами.
Лоуренс бросил взгляд на Холо, после чего снова посмотрел на мальчика.
— Я влюбился в Холо с первого взгляда. Но хозяин сказал…
Перед Лоуренсом стоял не замечательный подмастерье торговца зерном, выполняющий просьбы беспрекословно, а самый обыкновенный мальчик.
— …что вы изобьёте меня, если услышите об этом, — чуть ли не плача продолжил Ланто.
Лоуренс усмехнулся словам Ланто и поднял кулак. Легко коснувшись кулаком щеки мальчика, он улыбнулся:
— Да уж, я бы тебя избил. Как следует.
На его губах играла улыбка, а к глазам подступали слёзы. Ланто, наверное, лет на десять его младше, но — вот позорище! — Лоуренс сейчас от него не отличался.
«Дьявол!» — мысленно выругался Лоуренс. При виде Холо любой мужчина превращался в сопливого мальчишку. Лоуренс помотал головой.
«Тот, кто не умеет сдаваться»? Фраза вызывала смех, но в то же время в ней было нечто чертовски притягательное. Он посмотрел на небо. Простая фраза, сказанная пятнадцатилетним мальчишкой, вымела из его головы чёрные клубки домыслов и подозрений. Лоуренс понял: раз у него оставались деньги, это говорило только о том, что он сдался. Расстаться с этими деньгами он может абсолютно безболезненно. От него не убудет, если он сделает последний ход, понадеявшись на авось. Ценное в нашей жизни не обязательно достаётся тяжёлым трудом. Только что благодаря Марку он это понял.
Он воспользовался своей блестящей памятью, выскребая из её закоулков всё, что могло пригодиться для его новой теории, стержнем которой стало то, о чём Лоуренс не вспоминал до этого момента.
— Обычно не умеют сдаваться просто неисправимые мечтатели!
Лоуренс отметил про себя, что обычное мальчишеское выражение лица Ланто ему было милее, нежели лицо исполнительного подмастерья, готового взяться за любой приказ, сказанный и невысказанный. Наверное, Марк воспитывает его, как собственного ребёнка.
— Торговец составляет план, делает прогноз и, сверившись с действительностью, принимается за дело. Понимаешь? — неизвестно к чему сказал Лоуренс.
Ланто послушно кивнул.
— «Если продать это, будет так. Если продать то — эдак». Очень важно мыслить в таком духе.
Ланто кивнул ещё раз. Наклонившись к нему, Лоуренс сказал:
— Но, сказать правду, эти мысли могут завести куда угодно. Можно заблудиться, если чересчур увлечься. Каждая сделка таит свои опасности, и, чтобы не потеряться, торговец должен держаться ориентира. Иметь ориентир чрезвычайно важно в нашем деле.
— Понятно, — ответил Ланто, попытавшись поставить себя на место торговца.
— Если веришь в него, то даже сумасшедшая идея…
Лоуренс закрыл глаза, подняв голову.
«…не будет казаться такой уж безумной», — закончил он про себя. Его осенила догадка.
«Будто всё так просто…» — злорадно ответил он сам себе. Тем не менее он кинул взгляд на Холо, не совсем уверенный в своей идее, что выбор её наряда мог быть не случаен.
Каким бы это ни казалось неправдоподобным, он чувствовал, что его предположение может оказаться правильным, нужно только проверить его. Однако для этого требовалось одно условие, о котором до этого момента не подумал Лоуренс, — что Холо на самом деле не покинула его. На его месте так думать мог только тот, кто не сдаётся до последнего. Лоуренс отбросил идею остановить Амати, а счёл намного лучшим поискать подтверждение своему невероятному предположению.
Неизвестно, что Марк сказал своему подмастерью, раз он так помогает Лоуренсу. В любом случае признание, что Ланто влюблён в Холо, шло от чистого сердца. Для Лоуренса это был поступок, достойный похвалы, ведь он сам не решился бы сказать об этом на его месте. В таком случае нужно хотя бы показать, что он не из тех, кто сдаётся. Иначе чего стоят его чувства?