Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том II (страница 12)

— О чём ты? — переспросил он в недоумении.

Холо вздохнула и недовольно прищурилась. Взгляд янтарных с красным отливом глаз был холоден, но в то же время прожигал насквозь, точно пламя.

— Я вот о чём: если ты её наймёшь, она некоторое время будет путешествовать с нами. Я спрашиваю: тебе это никакого неудобства не доставит?

Волчица смерила его холодным взглядом. Холо по-прежнему сидела на козлах и глядела на Лоуренса сверху вниз. Может быть, поэтому, а может, и нет, но ему показалось, что Холо очень недовольна. Лоуренс стал нервно размышлять: почему она злится? Кажется, не было каких-либо причин, кроме самой очевидной — неприязни к пастухам. Одно за другим он отмёл все предположения, и осталось лишь одно: наверное, Холо желала путешествовать вдвоём.

— А тебе будет неприятно?

— Дело не в этом! — Она ответила резко и холодно и, казалось, была обижена.

Его позабавила такая капризность, и, чуть посмеиваясь, Лоуренс сказал:

— До Рюбинхайгена всего два дня пути. Не потерпишь?

— Я ничего тебе не запрещаю, — ответила Холо, мельком взглянув на него. Выглядела она при этом чертовски мило.

— Ну потерпи… Чего тебе стоит!

Из-за этой неожиданной её прелести он улыбнулся. Но Холо нахмурилась.

— И что же мне придётся терпеть? — поинтересовалась она.

— Мм, ну это… — Лоуренс запнулся. Не может же он сказать, что Холо ревнует: она ещё больше заупрямится и будет отрицать. — Я правда просто хочу проверить, может ли пастух защитить от волков. Всего два дня, хорошо?

— Дело не в том, могу я или нет. Вопрос в другом.

— Так… — начал он и остановился, взглянув на пастушку.

Холо перебила его, воспользовавшись моментом:

— Я подумала: если мы будем путешествовать с кем-то ещё и я вдруг ошибусь, моя тайна раскроется. Мне-то не страшно. А тебе?

Тон этой фразы заставил Лоуренса похолодеть. Слова Холо не были ни игрой воображения, ни преувеличением. Даже пастушка, кажется, заметила, что у него проблемы, и смотрела, вопросительно наклонив голову.

Вот оно что… Действительно, такая вероятность существовала. И как он умудрился не подумать о такой очевидной возможности? Ему хотелось, чтобы пот, стекающий по затылку, смыл с него этот позор. Как глупо было предполагать, что Холо просто хочет путешествовать вдвоём, и прочую подобную ерунду! Это уж чересчур самоуверенно! Взгляд Волчицы буквально сверлил его затылок. Даже издалека можно было заметить, как изменилось сейчас его поведение. А уж Мудрая Волчица, сидя совсем близко, видела его насквозь.

— Хо-хо… Всё ясно!

От этих слов кровь прилила к лицу Лоуренса.

— Ты ведь хотел, чтобы я сказала так?..

Он медленно обернулся к Холо; капризная девчонка-волк состроила грустную гримаску. Потом она грациозно поднесла к губам сжатый кулачок.

— Думаю… нам с тобой будет лучше вдвоём, — кокетливо произнесла она, игриво наклонилась, потом вдруг отвела глаза и тут же снова посмотрела на Лоуренса. Внезапно её лицо изменилось: Волчица впилась в него ледяным взглядом. — Шутка!

Торговец не проронил ни звука. Казалось, он еле стоит на ногах — то ли от стыда, то ли от досады. Он начал отступать — так ему захотелось убраться с глаз Холо, но, как только Лоуренс сделал шаг, Волчица окликнула его. С мыслью «Неужто ты недостаточно меня помучила?» он обернулся, однако Холо всё так же сидела на козлах и смеялась. Стоило Лоуренсу увидеть лукавое личико, как он совершенно успокоился.

— Ну ты даёшь! — протянул он со вздохом и грустно улыбнулся.

— Всё же за два дня меня не раскроют! Поступай как знаешь, — сказала она и, широко зевнув, отвернулась, дав ему понять, что разговор окончен.

Лоуренс кивнул и лёгкой трусцой вернулся к пастушке. У него было чувство, что он смог стать с Холо ещё чуть ближе.

— Простите за ожидание.

— Ничего. Ну так как?

— Сорок ториэ до Рюбинхайгена, согласны? А если нападут волки и мы останемся невредимы, заплачу ещё.

Разговор с Холо продолжался довольно долго, из-за чего пастушка, видимо, решила, что ей откажут. На краткий миг она застыла с раскрытым ртом и непонимающим выражением лица. Но, кажется, слова Лоуренса наконец улеглись у неё в голове, и девушка суетливо закивала:

— Да, да, я согласна.

— Очень рад, — Лоуренс хотел пожать ей руку в знак заключения договора, но понял, что не знает имени пастушки. — Можно ли спросить, как вас зовут?

— Да, простите.

Наконец она поспешно сняла капюшон, будто сама только сейчас заметила, что он всё ещё надет. Её вид успокоил Лоуренса, всё ещё нервного после разговора с Холо. Из-под капюшона показалось личико девушки, столь же робкой и пугливой, как и её овцы. Золотистые волосы были собраны в конский хвост, однако было очевидно: по ним ни разу не прошлись гребешком. Выглядела пастушка скромно и была уж слишком худой, но прекрасные тёмно-карие глаза не могли не привлечь внимания. В целом к её облику идеально подходило выражение «честная бедность».

— Но… Нора Арендт.

— Представлюсь ещё раз. Я Крафт Лоуренс.

Когда торговец пожал робко протянутую дрожащую ладошку, он обнаружил, что она лишь немного больше руки Холо. Наконец, слегка успокоившись, девушка легонько ответила на рукопожатие. Пусть она и была маленькой, но в жесте почувствовалась твёрдость настоящего пастуха.

— Что ж, тогда до Рюбинхайгена путешествуем вместе.

— Да, вместе.

Её улыбка была нежной, подобно травинке, заботливо согретой летним солнцем.

Лоуренс думал, что из-за стада им придётся двигаться медленно, но он ошибался: овечки оказались неожиданно шустрыми, а когда Нора подгоняла их на спуске, они значительно опережали телегу. Их блеяние было всё таким же уютным и умиротворяющим, а когда они шли, их спины напоминали белое полотно, стремительно летящее по ветру. Нора, конечно же, без всякого затруднения следовала за ними. Сейчас они двигались процессией: во главе бежали овечки, за ними — Нора, а в самом хвосте — телега Лоуренса.

— Энек!

Стоило Норе прокричать это, к ней стрелой подлетела собака. Её шерсть развевалась на ветру, подобно чёрному пламени. Энек принялся прыгать вокруг хозяйки, словно никак не мог дождаться следующего приказа. И как только раздался звон колокольчика, висевшего на верхушке посоха, Энек во весь дух помчался во главу овечьего стада.

Лоуренс не мог похвастаться особым знанием пастушьего ремесла, но нельзя было не заметить: девушка великолепно управлялась с собакой. Ведь такого послушания нельзя добиться за один день! Энек, кажется, был уже староват. А самой Норе — не больше семнадцати-восемнадцати, так что, видимо, её родители тоже были пастухами и передали ей эту собаку. Любопытство торговца взяло верх над деликатностью.

— Нора.

— Да?

— А вы давно пасёте овец?

Услышав вопрос Лоуренса, она громко позвонила в колокольчик и, сбавив темп, пошла с правой стороны от телеги. На левой стороне кучерского сидения крепко спала Холо.

— Нет, всего четыре года.

Пастух — ремесло, которым может заниматься каждый, если выучит песню, танец и несколько молитв, о которых просят путешественники. Очень часто встречаются молодые люди, которые уже десять лет занимаются этим делом. Не обязательно иметь посох и овчарку, достаточно просто идти и погонять овец обычной палкой — вот уже и готов пастух.

— Ваша собака… Энек. Вы сами его воспитали?

— Нет, нашла, — последовал неожиданный ответ.

Сложно представить, чтобы пастух упустил такое ценное имущество, как замечательная дрессированная собака! Возможно, бывший хозяин оставил его, потому что решил бросить работу пастуха.

— Я стала пастушкой, когда нашла Энека.

— А до этого? — невольно вырвалось у Лоуренса.

— Помогала в монастырском приюте для бедняков, и мне было позволено там жить.

Неприлично вот так расспрашивать о прошлом. Однако Нора отвечала легко, будто это совсем её не задевало. Пастушки встречаются редко, так что она, должно быть, уже привыкла к подобным расспросам. Раз она жила в приюте для бедных, выходит, у неё не было ничего: ни родных, ни имущества. И всё же теперь она отличная пастушка. Бог действительно любит людей и дарует им счастье!

— В приюте обо мне заботились, но я мечтала начать какое-то своё дело, так что встреча с Энеком стала большим везением.

— Ваша награда за ежедневные молитвы.

— Да. Я тоже считаю, что наша встреча была уготована Господом!

«Динь-дилинь» — зазвонила она в колокольчик, и Энек снова подбежал к хозяйке. Как только послышалась тихая поступь пса, Холо лёгким грациозным движением наклонилась и оперлась на Лоуренса. Похоже, она и вправду почувствовала бы приближение волков даже во сне.

— Один торговец обманом отобрал землю, принадлежавшую нашему приюту, и мне пришлось скитаться. Тогда-то я и повстречала Энека.

Поскольку Лоуренс сам торговец, ему неприятно было это слышать, но, что греха таить, подобные истории действительно часто случались…