Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том I (страница 15)

— Что... — вырвалось у Лоуренса.

Больше он сказать ничего не успел: девушка подхватила нить разговора с ловкостью, достойной настоящего торговца.

— Сто сорок торени — это ваше предложение?

— Да... Всё верно. Сто сорок монет, — мужчина со счётами в руках подобрался, вспомнив о приличиях.

Вмешательство Холо, до сих пор не проронившей ни звука, привело его в некоторую растерянность. Кроме того, женщины в переговорах участвуют редко. Да, такое случается, но зрелище и впрямь непривычное.

— Гм. Так вы не заметили? — беспечно сказала Холо, словно бы коря торговцев за их невежество или невнимательность.

Мужчина с деревянными счётами слушал затаив дыхание и всё же вопроса, видно, не понял. Лоуренс понял не больше его.

— Про... Прошу прощения. Неужели мы что-то упустили?

Мужчина со счётами в руках был примерно одних лет с Лоуренсом. Торговец из далёких земель. За свою жизнь он, судя по всему, успел провести великое множество переговоров и людей повстречал не меньше. И этот человек, мастер своего дела, теперь искренне извинялся перед Холо.

Впрочем, такое замечание никого не оставит спокойным. В конце концов, по словам девушки, выходило, что знаток допустил промах, простительный лишь новичку.

— М-да. А ведь с виду вы опытный торговец. Постойте... Так вот в чём причина вашей притворной непонятливости! Что ж, тогда с вами нужно быть начеку.

Из-под плаща донёсся весёлый смех. Лоуренс похолодел, представив, как открылись волчьи уши, однако сильнее страха было желание резко осадить свою спутницу. В конце концов, ему уже предложили приличную сумму, и, кроме того, окажись слова Холо правдой, выходит, что его тоже подвели глаза. А это вряд ли было возможно.

— Как же так? Остаётся только стыдиться, что я не в силах понять вас. Не будете ли вы так добры указать на мою оплошность? После чего мы с готовностью назначим новую цену...

Впервые человек, ведущий переговоры о цене, вёл себя так кротко. Лоуренс вдоволь повидал притворно уступчивых дельцов, однако на этот раз о наигранности не шло и речи. Казалось, не только слова девушки обладали удивительной силой, но и её манера речи. Холо вдруг кинула быстрый взгляд на Лоуренса, прервав его размышления:

— Хозяин, а вам не к лицу потешаться.

Непонятно, чем он заслужил «хозяина»: то ли она насмехалась, то ли решила, что такое обращение здесь будет уместно. Но за неумелый ответ сейчас можно было схлопотать едкое словцо потом. Хорошенько подумав, он произнёс:

— И в мыслях этого не было. Но теперь уж ничего не поделаешь, сама расскажи.

Холо оскалилась в улыбке, показав Лоуренсу левый клык. Похоже, вышло у него именно то, что нужно.

— Хозяин, дайте мне шкурку.

— Угу.

В ответ на учтивое обращение нужно было вести себя с достоинством, и Лоуренсу казалось, что потуги выглядеть внушительно только выставляют его на смех. Однако ничего не поделаешь: Холо взяла всё в свои руки.

— Благодарю. А теперь смотрите.

Она показала шкурку мужчине со счётами. Лоуренс наспех взял достаточно большую и с хорошим блеском, однако вряд ли этого хватит, чтобы запросить цену побольше. Можно в красках расхвалить мех, и тогда готовься показать товар целиком. А ведь в телеге, вероятно, и шкурки с изъяном найдутся. Цену, наверно, не снизят, но до чего же неприятная будет ситуация!

— Сами видите, мех хороший.

— Да, тут не поспорить.

— Вот. Такой мех можно увидеть лишь раз в несколько лет. Или следует сказать иначе: такой мех можно... понюхать всего лишь раз в несколько лет.

Слова повисли в воздухе. Что она имела в виду?

— Немудрено, что глаза ваши просмотрели запах, — рассмеялась Холо.

Лоуренс и мужчина со счётами выглядели совершенно беспомощными: столь нелепое заявление обескуражило обоих.

— Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Прошу, возьмите и понюхайте сами, — с этими словами она протянула шкурку мужчине, и он озадаченно посмотрел на Лоуренса.

Лоуренс хотел бы ему посочувствовать, но пришлось только медленно кивнуть.

Зачем нюхать шкурки? На переговорах Лоуренс ни разу не упоминал о подобном и ни разу о таком не слышал. Второй торговец вроде бы понимал не больше, однако продавцу не откажешь, так что мужчина со счётами медленно поднёс шкурку к лицу и осторожно потянул носом воздух.

Тут же выражение его лица из растерянного сменилось слегка озадаченным, а стоило понюхать мех второй раз, и, казалось, он уже не мог скрыть своего изумления.

— Что скажете теперь? Почуяли?

— А... да. Пахнет фруктами, кажется?

Лоуренс в недоумении уставился на шкурки. Пахнет фруктами?

— Именно. Вы ведь сказали, что из-за богатого урожая в этом году и куниц-то не привозят. Зато лесные деревья гнутся под тяжестью созревших фруктов, а шкурки эти принадлежали куницам, которые совсем недавно бегали по лесу. Питались зверьки очень хорошо, поэтому от их шерсти исходит сладкий аромат.

Слушая Холо, мужчина вновь понюхал шкурку, а затем кивнул, соглашаясь: и правда.

— Что греха таить, со стороны не так уж и заметно, блестит мех чуть больше или чуть меньше. А вот при выделке, когда мех пойдёт на одежду, разница себя и покажет. Хорошая вещь прослужит долго, у плохой же век короток.

— Всё верно.

Лоуренс был готов присвистнуть от восхищения. Вот так Волчица, да сколько же всего она знает?

— Мех этот принадлежал куницам, которые питались такой вкусной пищей, что от их тел исходил сладкий аромат. А снимать каждую шкурку приходилось двум крепким парням — иначе с такой упругой кожей не справиться.

Мужчина взялся за шкурку и попытался её растянуть. Однако, пока товар не куплен, в полную силу тянуть его не станешь, и Холо это хорошо понимала. Торговец из неё был загляденье.

— Эти шкуры прочны, что медвежьи, от меха тепла не меньше, чем от весеннего солнца, а дождь им не страшен — воду не пропускают. И не забывайте об аромате. От вони обычных куньих шкурок нос зажать хочется. Только представьте себе одежду, сшитую из ароматных шкурок! Вам такую цену за них предложат, что голова закружится!

Лицо мужчины застыло, будто он представлял заманчивую картину. Не удержался и Лоуренс, после чего пришёл к выводу, что, пожалуй, вид таких денег и вправду вскружит голову. Их вид... или их запах?

— Ну что же, на какую цену мы можем рассчитывать?

Мужчина словно очнулся ото сна, выпрямился и защёлкал счётами. Деревянные костяшки мелодично застучали, и Лоуренс увидел итоговую сумму.

— Двести торени вас устроят?

На мгновение у него перехватило дыхание. Сто сорок торени — цена весьма высокая, а о двухстах он не помышлял даже и в мечтах. И всё же Холо в ответ прогудела что-то невнятное. Лоуренс уже хотел вмешаться — мол, довольно. Но разве она бы послушалась?

— За каждую шкурку по три монеты — что скажете? В целом выйдет двести десять.

— Ох... Как же...

— Хозяин, а если предложить товар другим...

— А, посто... Хорошо! Пусть будет по-вашему — двести десять монет!

Холо довольно кивнула и обернулась к Лоуренсу:

— Вы слышали, хозяин?

Всё-таки хозяином она его называла в насмешку, не иначе.

Жизнь на этой улице не бьёт ключом, однако в местную таверну «Йоренд» заглядывают все — от мастеровых до господ: здесь уютно и чисто. Сюда и зашли Лоуренс с Холо. Едва торговец присел, как на него навалилась усталость, а девушка, напротив, разве что не пела. Станет она грустить, когда заткнула за пояс двух опытных дельцов!

Время было раннее, так что таверна пустовала, и путников обслужили быстро. Решено было взять выпивки, чтобы отпраздновать успех, и, когда принесли наполненные кружки, Холо мигом осушила свою, Лоуренс же только пригубил. Вино принесли отличное, но он будто воды хлебнул.

— Мм... Виноградное вино, так и знала.

После звучной отрыжки Волчица немедленно подняла кружку над головой, требуя добавки. Молоденькая служанка приветливо улыбнулась бойкой гостье.

— Что такое? Почему не пьёшь? — спросила Холо, щёлкая поджаренный горох.

Непохоже было, что она упивается победой, поэтому Лоуренс решился спросить напрямик:

— Ты раньше торговала?

Уплетая горох, Холо приняла деревянную кружку из рук служанки и усмехнулась:

— Неужто я тебя задела? — (Так оно и было.) — Уж не знаю, сколько переговоров на твоём счету, но я в деревне сделок повидала великое множество. Помню, давным-давно меня удивил один хитрец, и сегодня перед вами я лишь повторила его выдумку. Не сама придумала.