Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 6 (страница 24)
Затем вскочили несколько молодых парней и попытались к ним присоединиться. Но, похоже, они еще недостаточно выпили… они не могли плясать, как танцоры при каком-нибудь дворце, они лишь скакали. Остальные кто смеялся, кто пел. Некоторые, как Рагуса, принялись состязаться, кто кого перепьет.
Но Лоуренс сидел в одиночестве. Его бледная улыбка вдруг исчезла, когда он ощутил что-то в темноте, еще сильнее сгустившейся из-за костра.
Подойти к нему могла лишь Хоро.
– Уааа… Так долго молчала, потом поговорила – и сразу в горле пересохло.
Эти слова Хоро обратила к самой себе, одновременно выхватив у Лоуренса из руки бутыль, и глотнула. Но сейчас в бутыли было отнюдь не обычное вино или эль. Глаза Хоро закрылись, губы задергались. Потом она звучно выдохнула и села.
Она перестала нарочито не замечать Лоуренса?
– Интересно поговорила с той жен-?..
Лоуренс оборвал вопрос на полуслове, когда Хоро отвернулась. Ничего удивительного; она по-прежнему не желала его слушать. Но Лоуренс сам удивился тому, как он был счастлив, наблюдая такое ее поведение.
– Проклятье… холодина сегодня.
Она не ответила… даже взгляда в его сторону не кинула. Но, как будто они снова делили козлы в повозке, приклонилась к его плечу. Лоуренс подивился, не заставляла ли она себя это делать, но тут сообразил, что если кто и заставляет себя, то только он.
У него не было никаких оснований так полагать, но ему казалось, что Хоро простит его сейчас, если он перед ней как следует извинится. Он не понимал – только и всего. Конечно, она будет ругаться, будет смотреть на него свысока, но при этом с радостью примет его извинения.
Он хотел еще посопротивляться желанию извиниться. Хоро будет изнывать от нетерпения, будет язвить над ним, подняв голову. Но она не встанет и не уйдет… потому что когда она вблизи, Лоуренсу ее лучше слышно.
Лоуренсу не хотелось думать, что он выдает желаемое за действительное. Уж если сейчас он не будет уверен, то вообще не может быть уверен ни в чем, что было между ними с самого начала путешествия.
Лоуренс криво улыбнулся. Хоро, похоже, это почувствовала; уши под капюшоном дернулись. Она словно предвкушала его извинение и как она поизмывается над ним. И в ответ на ее ожидания…
– Какой очаровательный танец… эти бродячие танцовщицы вправду –
– Что?!
– Э?
Хоро вскочила на ноги и вскрикнула, словно Лоуренс наступил ей на хвост. Другого ответа от нее не последовало. Она терпеть не могла, когда Лоуренс вставлял фразы, не предусмотренные написанным ею сценарием. Ее хвост метался под балахоном, и она издавала какие-то странные звуки – вне всяких сомнений, она была в ярости. Но оно того стоило.
– Я, я, должно быть, простудилась… что-то с носом…
Голос Хоро дрожал. Интересно, подумал Лоуренс, это из-за сдерживаемой ярости от того, как он строил из себя дурачка, или же она изо всех сил старалась не рассмеяться.
Хоро глотнула еще спиртного – заодно проглотив слова, какие у нее еще оставались – и икнула.
Потом они оба погрузились в молчание; каждый пытался предугадать действия другого. Солнце последний раз блеснуло и исчезло за горизонтом. И миг спустя на небе высыпали звезды.
Люди, собравшиеся вокруг костра, развеяли свои невзгоды в веселье празднества. Неважно уже, торговцы здесь были или лодочники. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее впустую. Музыка флейт, гром барабанов, песни, шутки об их невезении. Часть женщин, взявшись за руки, исполняли какой-то обольстительный танец; кто-то с бутылками в руках неуклюже отплясывал рядом.
Лоуренс изо всех сил думал, о чем сейчас может думать Хоро. И вдруг он осознал, что совсем скоро, когда Хоро выпьет достаточно много, она начнет резвиться. В атмосфере, что их окружала, она недолго будет сидеть рядом с ним. Посреди такого празднества она не захочет тратить время, меряясь умом с задумчивым торговцем.
Хоро подняла голову и заглянула Лоуренсу в лицо. Должно быть, она собиралась и дальше с ним не разговаривать, раз уж пообещала ему, что не будет. Но ей не хотелось просто оставлять его наедине со своими мыслями. Просто она так устроена.
Поэтому Лоуренс ответил любезностью на любезность и, в свою очередь не глядя на Хоро, забрал у нее бутыль.
– Когда есть спирт, и холод не так мучает.
Хоро улыбнулась… похоже, это была реакция на их общее упрямство. Наконец она легонько притронулась к руке Лоуренса и встала. Ей хотелось танцевать, но она опасалась, что уши и хвост могут выбиться из-под балахона, если он задерется.
Глаза Хоро сияли. Так же, должно быть, они сияли давным-давно, когда Хоро танцевала на празднестве в Ренозе. Вполне объяснимо, что, увлекшись весельем, она выпустила наружу хвост и тем самым заработала себе прозвище «Пшеничный хвост».
Возможно, она даже увлеклась настолько, что перекинулась в волчицу и устроила настоящий хаос.
Сейчас, конечно же, ничего подобного Хоро устраивать не собиралась; но, судя по тому, как она тщательно оправляла балахон и затягивала пояс, она решительно настроилась танцевать и развлекаться.
Пока Лоуренс смотрел, как она готовится, ему на ум пришла отличная фраза.
– А почему бы тебе не принять волчье обличье и не вытя-…
Фразу он не закончил. Не потому что Хоро изменилась в лице, не потому что она его прервала… едва ли она вправду станет перекидываться в волчицу, и то, что он шутил, было очевидно. И даже не потому он не закончил, что чересчур смутился. Просто он не мог представить себе, чтобы Хоро приняла волчье обличье ради кого попало.
Лоуренс знал, почему… и этот вывод повлек за собой следующий.
Хоро улыбнулась; лицо Лоуренса помрачнело. Он понял наконец, почему она на него рассердилась.
– Ох уж…
Хоро рассмеялась. Потом огляделась – и вдруг пригнулась. Обвила руками шею Лоуренса и пристроила свое легонькое тело у него на коленях. Любой мужчина пришел бы от такого в восторг, но Лоуренс сейчас был настолько зол, что ему было не до нее.
– Если польстить свинье, ее можно заставить хоть на дерево полезть, но если льстить самцу, он только голову теряет… помнишь, я тебе говорила это?
Губы Хоро придвинулись вплотную к его уху; их лица едва ли не соприкасались. Лоуренс знал, что она сейчас смотрит на него из-под полуопущенных век. И еще он знал, что огляделась она вовсе не для того, чтобы убедиться, что никто не смотрит… а прямо наоборот.
Неподалеку от них Рагуса закрывал руками глаза Коула, а тот отчаянно пытался высвободиться. Рагуса хохотал. Остальные вокруг тоже смеялись, наслаждаясь пищей и вином.
Лоуренсу не было стыдно… лишь неловко.
– Ты бы на моем месте тоже рассердился, правда?
Ее голос, когда она гневалась, производил невероятное впечатление. Лоуренс всерьез опасался, что Хоро вот-вот откусит ему ухо.
Но истинный страх был в другом.
Хоро, похоже, была совершенно неспособна убивать свою добычу быстро; она предпочитала долго и мучительно играть со своей жертвой, прежде чем нанести наконец последний удар.
– Пфф.
Хоро разжала руки и выпрямилась, глядя на Лоуренса сверху вниз и скаля клыки.
– Покажи мне, как сильно ты раскаиваешься.
Хоро прижала палец к его носу, и Лоуренс ничего не мог сделать в ответ. Она улыбнулась, встала и развернулась невесомо, как от порыва ветра. Остались лишь тепло ее тела да сладкий запах.
Но вовсе не улыбка Хоро запечатлелась в памяти Лоуренса. Ибо для рук, держащих завязки кошеля, это была очень, очень страшная улыбка.
– Как сильно я раскаиваюсь? – прошептал Лоуренс себе под нос, делая очередной глоток.
Изначально он думал, что Хоро размышляла над задачкой с монетами, потому что у нее острый ум. Она ведь прекрасно знала, когда Лоуренса воодушевить, когда высмеять. И ее невероятный ум действительно был большим подспорьем. И потому-то он предположил, что она любит разгадывать загадки. Но он ошибался.
Рагуса тоже подкинул загадку. «Река течет… но почему?» Теперь Лоуренс понимал. Люди, подобные Рагусе, могут делать свое дело лишь благодаря тому, что река никогда не перестает течь. Но они никогда не предполагают, что река
Обычно Хоро злится на Лоуренса, когда он ей недостаточно доверяет. Но если принимать ее надежность как нечто само собой разумеющееся, она станет меньше значить, и рано или поздно Лоуренс ею злоупотребит.
К примеру, если кто-то все время получает письма от своей любимой, ей, скорее всего, нравится писать письма. Но если он попросит ее помочь ему написать письмо для кого-то еще, она, конечно же, расстроится.
Хоро помогала Лоуренсу обдумывать разные вещи, но не это делало ее счастливой. Вот на что намекал Рагуса. И если взглянуть под таким углом, все становилось очевидно.
Сомнительно, конечно, что Хоро применила бы всю свою мудрость исключительно на благо Лоуренса, но уж точно она разгневалась бы на него, если бы он подумал иначе.
Лоуренс поник. Хоро всегда преподавала ему уроки. И поэтому на ее улыбку было так тяжело смотреть.
Торговец выпрямил спину и сделал еще глоток.
– Ну и
Он выдохнул, выпустив вместе с воздухом спиртовые пары, и поднял голову, чтобы посмотреть на танцующую Хоро. У него было ощущение, что и она кидает на него взгляды время от времени. Это заставило его поежиться при мысли о с таким трудом заработанных деньгах, которые ему предстоит потратить в качестве «извинения», чтобы ее ублажить.