Исуна Хасэкура – Волчица и пряности. Том 14 (страница 14)
Или – просто ощущает потрясение от ароматов чужой культуры.
Выражение лица Эльзы, когда она разглядывала лежащее перед ней нечто, определенно выглядящее как кусок красного мяса, яснее ясного показывало такое потрясение – как бы четко ей ни было сказано, что это на самом деле рыбий хвост.
Запрет употреблять в пищу красное мясо для служителей Церкви был так же очевиден и естествен, как запрет дышать под водой для всякого, кто не желает утопнуть. Но сама мысль, что этот запрет можно так просто обойти…
Сидящая рядом с Лоуренсом Хоро откровенно наслаждалась выражением лица Эльзы.
– Юная госпожа, если ты не в силах поверить, возможно, ты желаешь увидеть множество разрешающих писем от разных епископов? – спросила, возвращаясь от другого стола, доброжелательная разносчица, которая и сегодня обслуживала посетителей таверны.
Большинство таверн стихает, едва их почтит своим присутствием истинный служитель Церкви, но здесь все было иначе. Люди смывали накопившуюся за день усталость, и на Эльзу никто особого внимания не обращал.
– Нет… все в порядке. Мир велик, – ответила Эльза, опуская взгляд на пищу перед собой. Неуклюже наколола мясо на нож и откусила большой кусок, точно стремясь заесть все разочарование от реальности этого мира.
Это удивило даже Хоро, а Коула – тем более; лишь разносчица продолжала улыбаться.
– Мм… ммф…
Эльза, крепко зажмурившись, прожевала, глотнула и принялась наощупь искать свою чашку. Коул сжалился и вручил ее ей; Эльза пробормотала слова благодарности и стала пить разбавленный фруктовый сок.
Она пила так жадно, будто хотела смыть все – будто только что проглотила что-то нечистое.
Лоуренс подивился было, не приняла ли Эльза его поддразнивания слишком близко к сердцу, когда девушка поставила на стол пустую чашку и сдавленным голосом произнесла:
– Т-такое острое…
Щеки ее порозовели, хоть она и не пила вина. Глаза тоже покраснели – для привычной к воздержанию Эльзы столь сильно приправленная пища и вызванная ею потребность в вине были почти как наркотик.
– Ха-ха, потому что это запивают вином. Вот, возьми.
Пить вино Церковь не запрещала – в умеренных количествах, конечно. Среди священников и проповедников было больше знаменитых пьянчуг, чем можно сосчитать. А поскольку вино требует к себе и пищу, в основном это были толстяки. У одного известного церковного лекаря по прозвищу «Доктор Ангел» живот был такого размера, что в обеденном столе напротив его места пришлось сделать полукруглый вырез, только чтобы он туда уместился.
– Что это?..
– Моллюски, жаренные в масле. Их выловили в порту ниже по течению и доставили сюда прямо в раковинах. Их можно есть даже сырыми.
Сырую пищу люди едят редко, разве что на дальнем севере, ну или язычники. В Ренозе этот обычай укоренился благодаря тесным торговым связям с Кербе.
Естественно, Эльза отреагировала на шутку разносчицы, широко распахнув глаза.
Хоро, наблюдавшая за всем этим с явным восторгом, собралась было окликнуть разносчицу, но Лоуренс вежливо опустил ее голову на стол.
– Если хвост чересчур острый для тебя, возможно, тебе стоит положить его на хлеб. Готовят здесь прекрасно, но хлеб, к сожалению, немного…
Фразу Лоуренса оборвал стук, с которым на стол была поставлена миска с новой порцией.
Подняв голову, Лоуренс увидел, что разносчица смотрит на него сверху вниз с улыбкой.
– Немного… дороговат, – на ходу поправился он. Разносчица удовлетворенно кивнула и ушла в кухню. Хоро хихикнула и навалила на ломоть хлеба кучу вареной чечевицы.
– Да, мир не только велик, но в нем и разнообразной пищи великое множество, – благоговейно промолвила Эльза.
На столе были овощи, мясо и моллюски; что-то жареное, что-то вареное, что-то пареное. Что-то было приправлено сильно, что-то слабо; и даже хлеб отличался от того, к которому Эльза привыкла, – нарезанный на тонкие ломтики, чтобы удобнее было класть на него разную другую пищу.
Не только Терео, но даже город Энберл мало что мог предложить миру в качестве товаров; а значит, и с едой других земель их жители были незнакомы.
Собственно говоря, этим невежеством Лоуренс и воспользовался, чтобы спасти Терео.
– Все вокруг такое удивительное, только когда ты путешествуешь в первый раз. Когда я сам впервые покинул родную деревню, у меня каждый день голова шла кругом, но уже через месяц я на все смотрел, как опытный, пресытившийся путешественник.
По правде говоря, именно в один из таких монотонных дней судьба сделала ему невероятный подарок в виде встречи с Хоро. Никогда не знаешь, что подкинет тебе мир.
Все же Эльза улыбнулась, точно была благодарна Лоуренсу за поддержку.
Хоро звучно жевала; потом остановилась, чтобы подобрать пальцем прилипший в уголке рта кусочек чечевицы и отправить в рот. Проглотила все, что там было, жадно запила и тут же отхватила следующий кусок. Безыскусная в еде, питье и сне – такова была Хоро.
– Мм?
Раскрыв рот, чтобы откусить еще, она наконец заметила направленный на нее взгляд Эльзы, и ее словно охватила неуверенность. Но в конце концов она все равно откусила.
Лоуренс отчаянно искал какие-то слова в ее оправдание. Но, пока он пытался сам себя в чем-то убедить, Эльза отвела взгляд от Хоро и взяла еще один кусок хлеба. Она собралась уже откусить, когда, видимо, вспомнила совсем недавно произнесенные Лоуренсом слова. Придерживая рукав другой рукой, она нерешительно потянулась к миске с рыбьим хвостом и обмакнула хлеб в подливку.
Остановило ее руку отнюдь не воспоминание о том, какое острое это блюдо. Просто она обратила внимание на Коула – мальчик тоже макал хлеб в подливку, но совершенно не обращал внимания на то, что она разбрызгивалась повсюду.
– …
В отличие от надменной Хоро, Коул правильно воспринимал взгляды других. Почувствовав на себе пораженный взгляд Эльзы, он тут же понял, что сделал что-то неправильное, и принялся искать, что бы это могло быть; только рот его был набит хлебом, и все, что он мог, – это жевать быстрее.
Хоро часто сравнивала манеру поглощения пищи Коулом с беличьей. Не исключено, что поэтому она и делилась с ним едой: это было все равно что кормить белку.
По правде сказать, поведение Коула за столом, хоть его и нельзя было назвать утонченным, все же несло в себе некое очарование.
– Что за ужасные манеры, – вымолвила Эльза, взяв наконец себя в руки.
Коул как раз сделал еще один укус. При этих словах Эльзы он застыл, закрыв глаза, потом робко протянул ей оставшийся хлеб.
Хоро смотрела на все это с ухмылкой, затем поднесла ко рту остаток своего хлеба, словно происходящее ее не касалось.
– Это и к тебе относится, – сказала Эльза.
У Хоро, однако, были свои резоны. Да, она остановилась, прежде чем доесть хлеб, но лишь для того, чтобы взглянуть Эльзе в глаза. А потом все равно съела.
Эльза вздохнула и направила свою укоризну на Лоуренса:
– В моей деревне, когда такое случается, мы напоминаем людям, что им не должно есть, как ворам.
Иными словами – беспокойно и не заботясь о том, как они будут выглядеть в глазах других.
Лоуренс вежливо кивнул, но тут вмешалась Хоро; небрежным тоном она ответила:
– А в путешествии это нормально.
При этом заявлении Эльза съежилась, еще раз осознав, должно быть, как невежественна она в том, что касается обычаев громадного мира, и насколько эти обычаи могут расходиться с ее здравым смыслом.
Однако слова Хоро были бесчестным ударом, нацеленным именно на невежественность и доверчивость Эльзы. Ведь на самом деле отнюдь не все путешественники забрасывают манеры.
Увидев, как Эльза вздрогнула, Лоуренс в отместку хлопнул Хоро по голове.
– Прости, – извинился он. – Боюсь, мы склонны к неутонченным трапезам.
– Ничего… ничего страшного.
Вернув самообладание, Эльза выпрямилась, потом возвела очи горе, будто ей пришла в голову какая-то мысль.
Лоуренс проследил было за ее взглядом, но Эльза тут же опустила голову и прикрыла глаза. Потом тихо кашлянула и сказала:
– Я благодарю тебя за эту невероятную трапезу. Я хотела бы заплатить за нее, но, как ты знаешь, я из нищей деревни. Однако кое-что я все же могу предложить, – она открыла глаза; лицо ее выглядело почти счастливым. – Я могу научить вас всех столовым манерам.
Сидящий рядом с Эльзой Коул глянул на нее неуверенно, затем точно так же – на Лоуренса. Возможно, ему никогда прежде не говорили, что у него дурные манеры.
Конечно, если учесть ситуацию Коула, было бы очень удачно, если бы ему представился шанс выучить хотя бы основы. Сейчас даже сравнить его манеры с повадками какого-нибудь зверя было бы слишком большим одолжением.
Поняв мысли Лоуренса по его лицу, Эльза перевела взгляд на Коула и ласково улыбнулась.
– Не волнуйся. У меня в деревне были люди, которые совершенно не умели учиться, но и они рано или поздно схватывали суть.
Лоуренс припомнил Эвана и как Эльза рассердилась, когда он рассыпал хлебные крошки. Хоро, явно вспомнив то же самое, хихикнула, однако Эльза лишь вздохнула и повторила то, что уже сказала раньше:
– Это и к тебе относится.