Ислам Омаров – Сточник (страница 3)
– Выглядел он уверенно.
– Это понты. Он пугает, но не бьет. Если бы хотел – уже давно бы подкараулил.
Марк пожал плечами. Ему было все равно. Голоса в голове молчали, и это было главное.
– Ладно, я пошел, – сказал Халид. – Если че – звони.
Он хлопнул Марка по плечу и ушел в сторону метро, высокий, чуть сутулый, с сигаретой в зубах.
Марк остался один. Дождь усиливался. Он натянул капюшон и пошел пешком. Не хотелось в метро, в толпу, в гул. Хотелось тишины.
Он думал о том, что сегодня вечером они с Амиром идут на «Аватар 3». Амир ждал этого месяца два. Билеты купил заранее, на лучшие места. Марк даже радовался – первый раз за долгое время.
Он свернул в арку.
Там было темно. Фонарь не горел – разбили. Стены покрыты граффити, поверх них новые, еще поверх – старые, все слои грязи и краски. Пахло мочой и ржавчиной.
Шаги сзади.
Марк остановился. Прислушался.
Тишина. Только дождь.
Он пошел дальше.
Шаги повторились. Ближе.
Марк резко обернулся.
Перед ним стоял человек. Грязная куртка, спортивные штаны, лицо в синяках. Глаза бешеные, зрачки расширены так, что чернота залила все. В руке – нож. Кухонный, с деревянной рукояткой, лезвие тускло блестело в свете дальнего фонаря.
– Телефон давай. И деньги. Быстро.
Марк смотрел на нож. Странно – он не испугался. Только усталость. И голоса внутри: «Ну вот. Дождался. Сейчас тебя убьют, и никто не узнает».
– Ты че, глухой? – человек шагнул ближе. – Давай сюда, я сказал.
– Зачем? – спросил Марк.
– Че?
– Зачем тебе это?
Человек моргнул. Такого вопроса он явно не ожидал.
– Не твое дело, давай!
Марк медленно расстегнул рюкзак, достал телефон. Протянул. Человек схватил, сунул в карман.
– Деньги!
– Нет денег.
– Врешь!
– Смотри сам.
Человек шагнул вперед, рванул карман куртки – пусто. Выругался сквозь зубы.
– Гандон, бля…
И вдруг – быстро, резко, почти профессионально – ударил ножом.
Марк даже не понял сначала. Просто почувствовал толчок под ребра. Холод. Потом боль – разлитая, горячая, нарастающая.
Человек выдернул нож. Кровь хлынула теплой волной, пропитывая футболку, джинсы, капая на асфальт.
– Даже денег нет, – повторил человек. – Нахрена тогда пырнул?
Он развернулся и побежал. Шаги стихли в темноте.
Марк смотрел ему вслед. Потом перевел взгляд вниз. Кровь текла – темная, густая, пахла железом.
Он опустился на колени. Потом лег. Щекой на холодный, мокрый асфальт.
Дождь капал на лицо. Смешивался с кровью, стекал за воротник.
Мысли текли медленно, как смола.
«Вот так, значит. Не Олег. Не бандиты. Какой-то торчок, которому нужен был телефон. Телефон, блин».
Он попытался пошевелить рукой – не вышло. Тело становилось тяжелым, чужим.
«Я ничего не успел. Девушки не было. Настоящей. Чтобы любила. Чтобы ждала. Друзей… Амир – брат. Халид – вроде нормальный. Ваня – трус. Но это друзья?»
Он вспомнил Еву. Ее профиль, дорогие сережки, спокойный голос. «Ты странный, Морган».
«Она даже не узнает. Придет на пары, спросит: „А где этот, как его… Морган?“ Ей скажут: „Умер“. Она пожмет плечами. Найдет другое место. Другого человека, с которым можно играть».
Голоса в голове замолчали. Впервые за долгое время – тишина.
«Вот оно что. Вы уходите только так».
Дождь усиливался.
«Никто не напишет. Никто не запомнит. Ни одной статьи в новостях. Ни одного поста. Просто исчезну. Как будто меня не было».
Он почувствовал, как что-то внутри отпускает. Как будто ниточка, которая держала его в этом мире, лопнула.
«Холодно… и темно… и тихо…»
Марк закрыл глаза.
Темнота стала плотной, теплой.
Он не знал, сколько прошло времени.
Сознание возвращалось кусками. Сначала запах – сырой, гнилой, тяжелый. Потом звук – капли, падающие в воду. Потом ощущение – он лежит на чем-то мокром и скользком.
Марк открыл глаза.
Вокруг была темнота. Не та, уличная. Другая – густая, жирная, живая. Пахло гнилью, ржавчиной, застоявшейся водой. Где-то капало – ритмично, как метроном.
Он сел. Голова кружилась, но тело слушалось. Он пощупал бок – рана затянулась, остался только рваный край футболки и запекшаяся кровь. Кожа вокруг была бледной, с зеленоватым оттенком.
Канализация.
Он встал, пошел в темноту. Ноги несли сами. Стены покрыты слизью, из труб торчала ржавая арматура, вода под ногами была черной, маслянистой.
Он не знал, сколько шел. Час? Два? Вечность?
Где-то впереди забрезжил свет. Марк ускорил шаг.
Люк. Приоткрытый. В щель сочился серый, больной свет.
Марк полез наверх.
Город встретил его равнодушно. Вечер, спальный район, панельные девятиэтажки. Во дворах – качели, песочницы, бабушки на лавочках. Все как всегда.