Ислам Дахаев – Темные искусства мирной жизни (страница 13)

Другой.

Третий.

Пока клубок не распался на рваные, бессмысленные ошметки.

После этого стало тихо.

Не сразу. Сперва еще слабо подрагивали тонкие нити в земле. Потом одна за другой опадали. Где-то под домом прокатился последний сухой скрип. Под крыльцом посыпалась земля. И все.

Освиг стоял посреди двора, запыхавшийся, весь в грязи, с киркой в одной руке и топором в другой, как самый жалкий победитель в истории военных искусств.

Курица осторожно подошла ближе.

Освиг посмотрел на нее.

— Ни слова.

Курица, к его удивлению, на этот раз и вправду промолчала.

Он некоторое время стоял, прислушиваясь. Потом опустился на корточки и начал осматривать поле боя.

Разгром выглядел убедительно. Земля вокруг крыльца была вспорота, будто кто-то ночью искал клад и в процессе поссорился с самим участком. Один клин исчез. Бечевка валялась в грязи. Ступень перекосило еще сильнее. Корневой клубок вонял. Ладони дрожали от усталости. На рукаве висел порванный лоскут там, где хлестнул корень. И, что было особенно досадно, Освиг совершенно не верил, что этим дело кончится.

Он знал слишком хорошо: если сеть успела пойти так широко, значит под домом это был лишь один узел. Не весь корень беды. Просто его наиболее наглая часть.

Освиг сел прямо на холодную землю у крыльца и устало уронил руки на колени.

— Прекрасно, — сказал он вслух. — Просто прекрасно.

Над лесом висела ночь.

Дом за его спиной молчал. Под ним больше ничего не скреблось, и это уже можно было считать успехом. Где-то далеко, в стороне деревни, прокуковала совсем не ко времени одинокая птица. Из дома Ярвы, слава всем силам и случайностям, не доносилось ни звука.

Освиг посмотрел на темные окна деревни, потом на изувеченное крыльцо, потом на то место, где под мешком в огороде все еще лежала главная репа.

Мешок, будто почуяв его взгляд, медленно приподнялся и опал.

Освиг прикрыл глаза.

— У тебя, — сказал он в темноту, — очень плохое чувство меры.

Он поднялся, собрал инструменты, кое-как засыпал самые позорные следы раскопок у крыльца и только после этого понял, что пахнет от него так, будто его неделю возили в мешке с сырой землей и корневищами.

В дом он вошел под утро.

Курица, важно и молча, шла за ним по пятам, как свидетель великого домашнего позора.

Освиг поставил инструменты у стены, умыл руки дрожащей водой, сел на лавку и долго сидел, глядя в темноту, где постепенно бледнело окно.

Он не победил.

Не совсем.

Он лишь отбил одну атаку и, возможно, не самую главную.

Рассвет приближался. Значит, скоро проснется деревня. Значит, придут обычные дневные заботы, которые по сравнению с ночным боем выглядели почти издевательски безобидно. Значит, снова будет Ярва. Может быть, Пахом. Может быть, чей-нибудь случайный взгляд. Может быть, Эльдра, если ей вздумается выйти пораньше и посмотреть в сторону леса.

Освиг опустил голову на ладони.

Очень давно он не чувствовал себя настолько смешно и настолько живо одновременно.

И это, решил он, уже было почти оскорблением.

Когда первый слабый свет коснулся окна, из огорода донесся тихий, влажный, отчетливый звук.

Не скрежет.

Не треск.

Скорее, сочный подземный вздох.

Освиг медленно поднял голову.

Потом перевел взгляд к двери.

Потом на курицу.

Курица посмотрела на него в ответ.

— Да, — сказал Освиг устало. — Я тоже думаю, что это еще не конец.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.