Искра в жерле вулкана – Искра в жерле вулкана (СИ) (страница 77)
горшочков с чем-то очень ароматным. Запах стоял восхитительный,
только вот ничего хорошего не предвещал. Судя по корытцу, ее похитил
Листовик. Первородный. Существо древнее как само мироздание, и
поэтому магии не поддающееся, зато обладающее своей никому не
понятной силой. С другой стороны, в таком разбойнике был
определенный плюс: он не будет над ней издеваться, он просто
вываляет ее в смоле и съест.
Ученица Кнута отступила в угол и сжала в руке посох. Создание
засуетилось вокруг, обнюхивая ее и недовольно морщась. Листья,
покрывающие его тело, шуршали, когти лап постукивали по деревянному
полу, голубые глаза, казалось, заглядывали в душу, пронзая льдом
существа, много раз видавшего и рассвет жизни, и ее закат. Элла
поежилась. Взгляды первородных – отдельная песня.
Наконец, Листовик остановился и проворчал:
– Одна шерсть, кожа и кости. Мяса не найдешь, дольше ощипывать
буду, – в сердцах махнул рукой. – Надо было мужичка хватать, все толку
больше.
У Эллы язык прилип к небу. Возразить было совершенно нечего.
Листовик продолжил брюзжать:
– Ты пахнешь Миром мертвых… Никакая приправа не перебьет этот
отвратительный душок, – он брезгливо потряс мордой. – Мариновать
долго. Одна радость – деревяшку, – тут Листовик указал на посох, –
можно будет выменять у магов на что-нибудь дельное.
Отвернулся и, насвистывая невнятную мелодию, захлопотал над
смолой. Подошел к висящим на стене пучкам, отломал несколько
веточек и, растерев их в лапах, бросил в бадью. Элла втянула носом
воздух – пахло эстрагоном. Что ж, дохнуть в смоле с ароматом эстрагона
лучше, чем в лаванде на поле, отнимающим силы. Похититель, казалось,
не обращал на нее внимания, он с завидной тщательностью помешивал
смолу большой палкой. Интересно, что он туда добавил, чтобы она не
застыла?
Настала очередь горшочков: Листовик понюхал несколько и, выбрав два,
вернулся к бадье. Медленно помешивая маринад, он вылил поочередно
содержимое каждого сосуда. Облизнул палку. Задумчиво пробурчал:
«Чтобы перебить запах мертвечины, этого мало» и снова вернулся к
травам. Застыл в замешательстве, раздумывая, какая из приправ
подойдет лучше.
«Сейчас или никогда!» – подумала Элла. А вслух сказала:
– Сегодня утром я разделалась с кмыром, могу показать, где он, если ты
меня отпустишь. Он вкуснее будет, и приправы не так много уйдет.
Листовик отвлекся от раздумий, приблизился к Элле. На его боку
девушка заметила миниатюрный листик дуба изумрудного цвета.
Знакомая дрожь пробежала по телу. Ученица Кнута смутно помнила:
листик трогать нельзя, это сулит какие-то страшные беды. Она глубоко
вдохнула и заставила себя думать о похитителе. Тот заглянул ей в глаза.
Элла вздрогнула, но взгляда не отвела. Листовик сощурился:
– Обыкновенный кмыр? Не такой, как тот рыжий, что был с тобой?
Элла улыбнулась:
– Обыкновенный. Большой. Мяса на всю зиму хватит. И главное – уже
мертвый, сопротивляться не будет.
Похититель ухмыльнулся:
– Сопротивляться, допустим, занятие бесполезное. Не я угроблю, так лес
добьет. Вон один могучий страшного вида все бегает по полю, бегает.
Сначала их несколько было, а теперь один… – Листовик улыбнулся сам
себе. – Кмыра не хочу. Умер утром, уже не свежачок.
– Как знаешь, – Элла воздела глаза к небу, – только я дочь демона
Тэона, во мне не просто душок мертвечины, у меня вкус будет
отвратительный.
Листовик покачал головой и затянул глубокомысленно.
– Вкус, он больше от характера зависит, а ты вроде ничего, спокойная.
Даже магией своей меня не бьешь, – тут он скрипуче хохотнул. – Знаешь, видно, что не поможет.
Махнул рукой и подмигнул:
– А мать-то твоя кто, дочь Тэона?
Элла вздохнула, попытка договориться с треском провалилась.
Протянула: