Искра в жерле вулкана – Искра в жерле вулкана (СИ) (страница 67)
силами. Но это ничего, если выберемся, наверстаешь.
– Выберемся? – собеседница поежилась, будто замерзла.
– Обязательно, – отрезал Авар и снова пришпорил гнедую, – Туманный
лес ждет. Предлагаю заранее обдумать желание, которое загадаешь у
колодца.
Элла натянула поводья, и ее лошадь тоже перешла на рысь.
Глава шестнадцатая
К моменту привала Элла засыпала на ходу. Место и впрямь оказалось
что надо, но девушка не смогла его оценить – заснула, пока Авар ходил
за дровами. Рыжий собрат переложил ее на лежанку из лапника, накрыл
плащом и занялся ужином. Насвистывая песенку, помешивал похлебку
из зайца и думал о завтрашнем дне. Туманный лес не пугал – идти
сквозь него пару дней, не больше – подъем на вулкан тоже не внушал
опасений. Настораживал только Тел-ар-Керрин. Отец писал, что монстр
должен вернуться в Обитель нитей не позже дня, следующего за днем
осеннего равноденствия, иначе он станет опасен для этого мира и боги
вынуждены будут спуститься по его душу. Звезды подсказывали, до
равноденствия оставалось дней шесть-семь. Не разгуляешься! Явление
богов – смерть для этих мест, промедление всем будет стоить жизни.
Желтоглазый ухмыльнулся. Он вспомнил про заклятие отца, которое в
случае опасности один раз должно спасти ему, Авару, жизнь. Интересно,
сработает ли оно, если боги будут забирать силы из этих мест? Или ему
придется умереть два раза? Знать бы наверняка, что к чему, вдруг все,
что описано в легендах, – домыслы, далекие от истины.
Попробовал похлебку и, удовлетворенный, снял котелок с костра.
Посмотрел на Эллу, но та так сладко спала, что будить ее казалось
преступлением. Поел в компании заходящего солнца. Соорудил себе
лежанку и устроился на ночлег. Практичнее было бы прилечь рядом с
девушкой, ночи стали прохладными, а вдвоем меньше шансов
замерзнуть, но Авар не решился. После того что он увидел сегодня в ее
мыслях, он боялся показаться чересчур назойливым. Уж лучше пусть все
случится позже, чем Элла решит, что он ничем не отличается от ее
брата, Тура. Брезгливо поморщился: чего-чего, а брать женщину силой у
детей Повелителя неба было не принято. У них с Искоркой все пойдет
правильно. Он сможет сделать так, чтобы его рыжее солнышко сама
захотела ласки. Очень постарается. Заснул. Крепко, спокойно, без
сновидений.
Ученице колдуна снился кошмар. Голодная и измученная, она шла по
лесу, ветки цеплялись за ее руки, ветер раздувал волосы, листья
невнятно шептали. Лес просил помощи. Лес хотел жить. Каждая
травинка, каждая веточка, каждый листик молили о защите, заклинали не
отдавать их богам. Элла не знала, что ответить. Она боялась
небожителей не меньше и тоже с ужасом ждала их явления. Старалась,
как могла, успокоить подопечных, чувствовала себя обязанной
заботиться о зеленом великане. И почти обрела равновесие, когда
почувствовала на себе чужой взгляд. Холодный твердый взгляд бога.
Элла мысленно призвала все известные ей силы и приказала: «Уходи!».
Он громко и раскатисто рассмеялся в ответ.
Проснулась в холодном поту. Огляделась и вздохнула с облегчением.
Солнце только-только начало дневной путь. Авар спал. Глаза его были
закрыты, рыжие волосы разметались по сторонам, нос казался чересчур
изящным, губы – красными нитями, пальцы рук были слишком тонкими,
ногти по форме напоминали медвежьи когти. Именно спящим он меньше
всего походил на человека. Элла хмыкнула и накрыла его плащом. Она
уже проснулась, а он, судя по тому, что свернулся калачиком, замерз.
Нашла еще не остывший котелок и принялась с аппетитом есть. Теплый
бульон немного отдавал укропом, а мясо оказалось настолько мягким,
что Элла прикрыла глаза от удовольствия. Ночь отступала. Вместе с ней
уходил страх. Ученица Кнута вспомнила, как убегала из замка отчима: ей
казалось тогда, пройти сквозь Туманный лес – раз плюнуть. Вздохнула.
Откуда сейчас такая нерешительность? Может, оттого что не знает, чего
пожелать? Хочется ли избавиться от изменений внешности, отомстить
Туру или, может быть, прогнать Тел-ар-Керрина восвояси? Шут знает.
Сначала надо одолеть лес, а там и до желания дело дойдет.
Элла покопалась в кармане платья и извлекла на свет изумрудный