Исин Нисио – Nekomonogatari(Black) (страница 15)
– Хотеть трогать женскую грудь для парней абсолютно нормально, так что ты не обращаешь на это внимания.
– …
Почему-то мне показалось, что началась другая консультация.
С любовной темы мы перешли на тему сексуального воспитания.
– Я сказала, что это не так, но в ином смысле даже это нормально.
– Да ну?
– Это естественно
– Естественно.
– Это не любовь, это сексуальное влечение.
– Влечение!
Влечение, ха…
Плохо [18].
– Вообще-то, во мне хватит влечения.
– Не пытайся изображать старого комика. Это ужасная игра слов.
– Я думаю, что кульминация была очень хороша, и пора бы начать новую главу. Не говори, что история продолжается.
– Конечно. Она не может вот так закончиться, – сказала Цукихи. – Хотя в определённом смысле, конец уже близок. Для моего брата.
– О чём ты? Моя жизнь только начинается.
– Дальше как человек ты не разовьёшься. Хоть наполовину я и шутила, наполовину я была весьма серьёзна. Я никогда не думала, что мой брат будет спрашивать меня о своём неудержимом влечении.
Грубо называть влечением мой искренний вопрос.
Более того, наполовину это была шутка.
Не шути со мной, хотелось бы мне сказать.
– Но так оно и есть. Ты заинтересован в груди одноклассницы. На уроках ты пялишься на её грудь, а не на доску, по пути в школу ты ищешь её грудь, когда ты идёшь в магазин, ты думаешь о её груди. Если это не половое влечение, то я не знаю, что это такое.
– Погоди-ка. Много слов ты заменила.
Весьма смелая редакторская правка.
Какое обновление.
– Если так говорить, то даже я думаю, что это не любовь, а половое влечение, и это не брат, а извращенец, но Цукихи-тян, тебе не стоит демонстрировать глубину собственных предубеждений. Несомненно, прямо сейчас ты что-то не так поняла.
– Правда?
– Да. Не пойми меня неправильно. Ради спора предположим, что чистое желание коснуться груди Х-сан – это сексуальное влечение. Назовём это чистым сексуальным влечением. Если так смотреть на вещи, то я согласен признать, что в вопросе есть и такая сторона. Я позволю тебе, как сестре, сохранить лицо. Однако, Цукихи-тян, подумай.
Я остановился на мгновение.
И потом сказал слова, в которые готовился вложить силу.
– Без сексуального влечения не было бы любви.
– Просто заткнись. А, прости, ошибочка. Просто умри.
«Не пытайся выдать бред за мудрость», – сказала Цукихи, щёлкая языком.
Она вовсе не изысканная.
И это член чайного клуба.
– Я не умру. Прости, но твой брат бессмертен.
– Если ты бессмертен, то и я бессмертна.
«Боже мой», – сказала она.
«Ох, боже мой», – сказала она.
Без дальнейших колебаний, Цукихи, не вставая, приблизилась ко мне.
Правильнее будет сказать, что она подползла ко мне.
– Что такое?
– Я хочу тебя проверить.
– Проверить меня? Ты смеешь проверять своего брата?
– Ага. Я собираюсь проверить своего брата.
Когда наши колени почти столкнулись, Цукихи остановилась, а потом выпятила грудь.
– Коснись её.
Я коснулся её.
Без единого слова. Без всякого выражения.
Я мгновенно дотронулся до них.
– А-а-а-а!
Будто удивившись моей скорости, сравнимой со скоростью света, Цукихи вскрикнула и упала назад, но поскольку она падала так, что ударилась бы головой о спинку кровати, я сжал руки и удержал её.
Вот так.
Другими словами, я крепко сжал её грудь.
Не дотронулся – ухватил.
– Больно!
Вот же неблагодарная.
Я едва спас её от шишки на голове, меня спасителем можно назвать, а она с ужасающей силой ударила меня головой.
Наши лбы столкнулись.
Из глаз полетели искры.
И всё же я не отпустил её грудь.
Её грудь была спасительной ниточкой, не давшей мне самому упасть.
– Я сказала «больно»! Отпусти меня! Ты меня не отпустишь?!
– Что? А, старик, заставивший вишню расцвести, рассыпав прах мёртвой собаки [19].
– Если тебе хватает наглости каламбурить так, что это похоже на обвинение, то немедленно убери от меня свои лапы!