isacat meow – День, когда я вспомнила (страница 2)

Из переулка вышла молодая девушка с сильными ожогами на левой половине лица. На руках у неё спал серый кот. Кот, по крайней мере, был цел и выглядел совершенно довольным. Все здесь, казалось, уже смирились с тем, в каком виде оказались в этом мире. А она даже не знала, кто она.

Через два квартала дорога разделилась. Старик сказал идти прямо, но обе улицы казались одинаково подходящими. Указателей не было, а дальние здания наполовину скрывали деревья. Она долго стояла на развилке, не зная, куда идти.

— Вы тоже в Зал отправлений? — раздался голос позади.

Она обернулась. К ней шёл молодой мужчина лет двадцати пяти. Короткие чёрные волосы слегка растрепались. На нём была серая футболка, тёмные брюки и обычные кроссовки. Он был высоким и выглядел на удивление здоровым.

На лице — ни одной раны. Ничего, что указывало бы на смерть. После всех встреченных людей его чистая одежда почти бросалась в глаза. Он остановился в паре шагов.

— Я уже какое-то время иду за вами.

Она нахмурилась.

— За мной?

— Звучит подозрительно, понимаю. Но я не пытался вас преследовать, — быстро добавил он. — Мне сказали, что эта дорога ведёт к Залу. Потом я увидел вас и решил, что безопаснее идти за человеком, который выглядит так, будто знает дорогу.

Она посмотрела на развилку.

— И теперь?

— А теперь начинаю подозревать, что вы тоже не знаете. — Он усмехнулся. — Поэтому и решил спросить.

— Я только что сюда попала.

— Я тоже.

Его взгляд на мгновение опустился к её одежде и снова вернулся к лицу.

— Откуда столько крови?

— Не помню.

— Где вы ранены?

— Я не нашла ни одной раны.

— При таком количестве крови? — Он явно не поверил. Снова осмотрел её плечо и живот. — Вы точно проверили?

— Да.

— Ничего не болит?

— Нет.

Он свёл брови, будто у него уже появился десяток новых вопросов, но заставил себя остановиться.

— Ладно. Наверное, сейчас это уже не имеет значения.

— Почему?

— Потому что все здесь говорят, что мы мертвы. — Он посмотрел на свою ладонь. — Похоже, посмертные осмотры — не по моей части.

Впервые она присмотрелась к нему внимательнее.

— Вы врач?

— Интерн в отделении неотложной помощи. — И тут же добавил: — По крайней мере, я помню, что был им.

Она замерла.

— Вы помните свою жизнь?

— Почти всю, кажется. — Он провёл рукой по волосам. — Меня зовут Тео Мерсер. Мне двадцать пять. Я работаю в больнице. Помню, где живу. Помню людей. Только не помню, почему оказался здесь.

Он посмотрел на себя.

— И, как видите, на мне даже крови нет.

— Вы не знаете, как умерли?

Тео покачал головой.

— Нет. Минуту назад осмотрел себя. Ни ран, ни боли, одежда целая. Если случилось что-то серьёзное, должен был остаться хоть какой-нибудь след. — Он снова взглянул на неё. — Наши случаи явно не похожи.

Она посмотрела на свою грудь.

— Старик сказал, что у каждого остаётся след последних мгновений.

— Мне сказали то же самое. — Тео сунул руки в карманы. — Значит, есть две версии. Либо я умер на редкость аккуратно, либо кто-то здесь ошибся.

— Загробный мир может ошибаться?

— Кто знает? Мы ещё даже не выяснили, выдают ли в Зале талончики с номером.

Она снова посмотрела на него. Тео, кажется, не замечал, сколько уже успел сказать, и теперь изучал обе дороги.

— Левая шире. На правой больше деревьев. Человек, которого я встретил, сказал, что Зал большой. Если ворота белые, с открытой дороги их заметить проще.

— Старик тоже говорил про белые ворота.

— Тогда налево?

— Хорошо.

Тео кивнул.

— Отлично. Если заблудимся вместе, вместе и вернёмся.

Они пошли по левой дороге. Первые несколько минут им даже удалось помолчать. Ненадолго.

— Вы тоже недавно очнулись? — спросил Тео.

— Да.

— А что помните до этого?

Она замедлила шаг.

— Почти ничего.

Он повернулся к ней.

— Даже как умерли?

— Нет.

— Семью?

Она попыталась вспомнить. Ни одного лица. Память не была пустой целиком. Она знала, что такое стол и стул, знала, что такое город, понимала значение слова «семья». Но всё, что касалось лично её, словно аккуратно вырезали.

— Не помню.

Тео уже собирался задать следующий вопрос, но заметил выражение её лица и остановился.

— Простите. Я слишком много спрашиваю.

— Очень много.