Исабель Альенде – Дочь фортуны (страница 27)

– Залив Пеньяс? Это же на самом юге и даже южнее!

– Да. Южнее, чем Пуэрто-Айсен.

– И что же мне там делать, сеньора? Там ведь нет ничего, кроме островов, леса и дождя.

– Вам знакомы эти места?

– Да, но я думал, что речь идет о рейсах в Сан-Франциско…

– Попробуйте слоеные пирожки, они просто чудо, – предложила хозяйка, поглаживая собачку.

Пока Джон и Роза беседовали с Паулиной в гостиной «Английского отеля», Элиза и няня Фресия обходили район Альмендраль. В это время ученики и гости собирались на танцевальный вечер в академии, и мисс Роза в порядке исключения разрешила Элизе спуститься в город в сопровождении няни. Обычно Роза настаивала, что в академии они могут появляться только вдвоем, но учитель танцев не угощал алкогольными напитками до захода солнца, поэтому в начале вечера юные шалопаи в зал не заглядывали. Элиза решила воспользоваться редкой возможностью и, оказавшись на улице без мисс Розы, убедила индианку помочь в исполнении ее плана.

– Благослови меня, нянюшка. Я решила ехать в Калифорнию искать Хоакина, – взмолилась она.

– Ну как же ты поедешь – одна, да еще беременная! – ужаснулась няня Фресия.

– Если ты не поможешь, я все равно поеду.

– Я все расскажу мисс Розе!

– Если ты расскажешь, я себя убью. А потом буду являться к тебе каждую ночь. Вот клянусь! – пригрозила девушка с недоброй решимостью в голосе.

Накануне Элиза видела в порту группу женщин: они договаривались о посадке на корабль. Выглядели они совсем не так, как женщины, которых Элиза привыкла встречать на улице: те и зимой и летом кутались в темные покрывала, поэтому Элиза предположила, что это те самые проститутки, с которыми развлекался дядя Джон. «Это потаскухи, они дают за деньги и отправятся прямиком в ад» – так когда-то объяснила няня Фресия. А еще Элиза перехватила несколько фраз капитана, обращенных к дяде Джереми, и знала, что чилийки и перуанки отправляются в Калифорнию, чтобы заграбастать золото старателей, но девушка не понимала, каким образом они намереваются это проделать… «Если эти женщины могут путешествовать в одиночку и жить без посторонней помощи, значит и я смогу», – решила Элиза. Она шла быстро, прикрыв лицо веером и потея под декабрьским зноем; сердце ее бешено колотилось. Драгоценности из приданого лежали в маленьком бархатном кошельке. Новые туфли оказались для Элизы настоящей пыткой, корсет давил на ребра; зловоние из открытых сточных канав усиливало тошноту, но Элиза держалась прямо, как приучили ее годы хождения с книгой на голове и игры на фортепиано с металлическим прутом за спиной. Толстая няня Фресия с разбухшими венами на ногах подвывала и творила молитвы на своем языке, едва поспевая за непоседой.

– О господи, дочка, куда мы идем-то?

На это Элиза ответить не могла, потому что и сама не знала ответа. Она была уверена лишь в одном: нет смысла закладывать драгоценности, чтобы на вырученные деньги купить билет до Калифорнии, потому что дядя Джон сразу об этом узнает. Хотя корабли каждый день выходили в море дюжинами, Вальпараисо – город маленький, и все в порту знают капитана Джона Соммерса. Элиза не могла получить и удостоверение личности, не говоря уже о паспорте, потому что в эти дни консульство Соединенных Штатов в Чили было закрыто из-за несчастной любви североамериканского дипломата к одной чилийской даме. Элиза решила, что единственный способ отправиться вслед за Хоакином Андьетой в Калифорнию – это пробраться на корабль зайцем. Дядя Джон рассказывал, что порой безбилетники проникают на борт, вступив в сговор с кем-нибудь из команды. Возможно, некоторым удавалось прятаться в течение всего рейса, другие умирали, и их тела сбрасывали в море, а Джон ничего об этом не знал, но уж если капитан обнаруживал безбилетного пассажира, он с одинаковой суровостью карал и его, и всех, кто ему помогал. Дядюшка говорил, что это один из тех случаев, когда он использует непререкаемую власть капитана корабля: в открытом море нет других законов и справедливости, помимо капитанской воли.

По словам дяди Джона, о большей части незаконных перевозок договаривались в портовых тавернах. Элиза никогда не бывала в подобных местах, но сейчас увидела женщину, заходящую в ближайший шалман, и тотчас опознала в ней одну из тех, что вчера искали случая попасть на корабль. Это была молодая толстушка с черными косами за спиной, в хлопчатой юбке, расшитой блузке и с шалью на плечах. Элиза, не раздумывая, последовала за ней, а няня Фресия осталась снаружи, причитая:

– Сюда только шлюхи заходят, девочка, это же смертный грех!

Когда Элиза толкнула дверь, ей потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к темноте и табачному смраду пополам с запахом дрянного пива. Таверна была битком набита мужчинами; на двух вошедших женщин глядели во все глаза. В первый момент повисло выжидательное молчание, а потом их засыпали похабными шуточками и сальными комплиментами. Толстушка воинственным шагом направилась к столу в глубине зала, шлепая направо и налево по рукам, пытавшимся ее залапать, а Элиза вслепую попятилась назад, не понимая, что происходит и что ей кричат эти мужчины. Поравнявшись с дверью, она натолкнулась на очередного посетителя, входившего в таверну. Мужчина что-то выкрикнул на незнакомом языке и успел подхватить поскользнувшуюся девушку. Элиза сразу же узнала китайского повара, с которым их вчера знакомил дядя Джон.

– Тао Цянь? – спросила Элиза, радуясь, что у нее хорошая память на имена.

Китаец приветствовал ее, сложив ладони перед лицом и несколько раз поклонившись, а таверна продолжала улюлюкать. Два матроса поднялись из-за стола и, шатаясь, подошли к ним. Тао Цянь указал Элизе на дверь, и они вышли.

– Мисс Соммерс? – удивился он уже снаружи.

Элиза кивнула, но сказать ничего не успела: в дверях появились два матроса – они были пьяны и искали ссоры.

– Как ты осмелился приставать к прекрасной сеньорите, китайский говнюк? – зарычали матросы.

Тао Цянь склонил голову и повернулся, собираясь уходить, но один ухватил его за косичку и резко дернул, а второй в это время расхваливал прелести Элизы, дыша ей в лицо винным перегаром. Китаец с ловкостью кошки развернулся, принимая вызов. В руке он уже держал свой длинный нож – лезвие блестело, как зеркало под летним солнцем. Няня Фресия завопила, ловко лягнула ближайшего к ней матроса, схватила Элизу за руку и зарысила вниз по улице с проворством, изумительным для такой дородной особы. Они пробежали несколько кварталов, выбрались из зоны красных фонарей и не останавливались до самой площади Святого Августина, где индианка, сотрясаясь всем телом, рухнула на ближайшую скамейку.

– Уй, доченька! Если хозяева про такое прознают, мне конец! Пошли-ка домой сейчас же…

– Нянюшка, я еще не сделала то, зачем пришла. Я должна вернуться в таверну.

Няня Фресия скрестила руки на груди и наотрез отказалась двигаться с места, а Элиза расхаживала взад-вперед, лихорадочно пытаясь придумать хоть какой-то план. Времени оставалось мало. Мисс Роза дала предельно ясные инструкции: ровно в шесть возле танцевальной академии их заберет карета и доставит домой. «Действовать нужно быстро, второго такого шанса не будет», – твердила себе Элиза. Так обстояли дела, когда женщины вновь увидели китайского повара: тот спокойно направлялся к ним, покачиваясь на ходу и, как всегда, улыбаясь. Он проделал свой ритуал с поклонами в качестве приветствия, а затем на хорошем английском обратился к Элизе с вопросом, нуждается ли досточтимая дочь капитана Джона Соммерса в его помощи. Элиза объяснила, что она не дочь, и тут же, поддавшись приступу доверчивости или отчаяния, сообщила, что действительно нуждается в помощи, но речь идет об очень личном деле.

– О котором не следует знать капитану?

– Не следует знать никому.

Тао Цянь принес свои извинения. Он сказал, что капитан хороший человек: хотя Джон Соммерс и похитил его злокозненным образом, и забрал на свой корабль, это верно, однако хорошо с ним обращался, и Тао Цянь не собирается его предавать. Элиза, потеряв надежду, опустилась на скамью и закрыла лицо руками, а няня Фресия смотрела на обоих, не понимая ни слова по-английски, но ясно угадывая смысл. Потом она подошла к Элизе и несколько раз потянула за бархатный кошелек с драгоценностями:

– Ты думаешь, девочка, в этом мире кто-нибудь возьмется помогать бесплатно?

Элиза прекрасно ее поняла. Она вытерла слезы и указала китайцу на скамью, приглашая сесть рядом. Засунула руку в кошелек, вытащила жемчужное ожерелье, лишь накануне подаренное дядюшкой, и положила Тао Цяню на колени.

– Сможете спрятать меня на корабле? Мне нужно в Калифорнию, – выпалила Элиза.

– Зачем? Это не место для женщин, это место для разбойников.

– Я кое-что ищу.

– Золото?

– Ценнее, чем золото.

Китаец открыл рот от изумления: он никогда не видел женщину, способную на столь решительный шаг, – такие бывают только в романах, и в конце главная героиня всегда погибает.

– За такое ожерелье вы можете купить себе билет. Вам не придется путешествовать тайком, – объяснил Тао Цянь, который не хотел усложнять себе жизнь нарушением закона.

– Ни один капитан меня не возьмет, не предупредив мою семью.

Первоначальное удивление Тао Цяня превратилось в решительное недоумение: эта женщина собирается опозорить свою семью, ни больше ни меньше, и просит, чтобы он ей помог! В ее тело вселился демон, никак иначе. Элиза снова опустила руку в кошелек, вытащила золотую брошь с бирюзой и положила на ногу мужчине, рядом с ожерельем.