Исабель Альенде – Дочь фортуны (страница 19)

– Я требую от вас сатисфакции. – Джереми Соммерс бросил вызов, хлестнув певца перчаткой по лицу.

Карл Бретцнер был человек светский, он не собирался принимать варварский вызов и драться на дуэли. Он понял, что настало время уходить, и пожалел, что не может провести несколько минут с глазу на глаз с Розой и попытаться ей все объяснить. Он не хотел покидать эту девушку с разбитым сердцем и с мыслью, что он злодейски ее соблазнил, чтобы потом бросить. Карлу было очень нужно еще раз сказать Розе, как сильно он ее любит и как ему жаль, что он не свободен и не может осуществить их общие мечты, но по лицу Джереми Соммерса он понял, что тот не допустит никаких объяснений.

Джереми взял под руку сестру, до сих пор не вышедшую из оцепенения, и решительно повел в карету, не давая возможности попрощаться с возлюбленным и даже собрать невеликий багаж. Джереми повез Розу в Шотландию к тетушке – в ее доме Роза должна будет оставаться, пока не появится ясность с ее положением. Если произойдет худшее из несчастий – так Джереми именовал беременность, – жизнь Розы и честь семьи будут разрушены навсегда.

– И никому об этом ни слова, даже матушке и Джону, ты поняла? – вот и все, что он сказал во время путешествия.

Роза прожила несколько недель в неизвестности, пока не стало ясно наверняка, что она не беременна. Эта новость принесла девушке громадное облегчение, как будто небо отпустило ей грехи. Роза отбыла еще три месяца наказания, проведя их за вязанием одежды для бедняков, читая и тайком делая записи – при этом не проронив ни единой слезинки. Все это время пленница раздумывала о своей судьбе, и что-то в ее голове перевернулось: когда заточение в доме тетушки завершилось, Роза была уже другим человеком. Об этой перемене знала только она сама. Роза вернулась в Лондон такой же, какой была и прежде, – улыбчивой и задумчивой любительницей пения и книг, в ней не было ни злости на Джереми, который вырвал ее из объятий любимого, ни тоски по человеку, который ее обманул, она с олимпийским спокойствием игнорировала людское злоязычие и траурные лица членов семьи. Внешне она казалась все той же, даже мать не могла обнаружить в ее безупречном поведении ни единой червоточинки, позволявшей упрекнуть дочь или поделиться советом. С другой стороны, вдова была уже не в том положении, чтобы помогать или заботиться о дочери: ее стремительно разъедал рак. Единственной переменой в поведении Розы стала новая причуда: запираться в своей комнате и часами что-то писать. Девушка исписывала тетради дюжинами: заполняла бисерным почерком, а потом запирала на замок. Поскольку Роза ни разу не пыталась отправить письмо, Джереми Соммерс, ничего на свете не боявшийся так, как позора, перестал беспокоиться насчет этой страсти к писательству и подумал, что его сестра благоразумно решила позабыть о злосчастном венском теноре. Но Роза не только его не позабыла, но с кристальной ясностью помнила каждую мелочь, каждое сказанное или нашептанное слово. Единственное, что стерлось из памяти, – это жестокий обман. Жена и дети Карла Бретцнера попросту исчезли, поскольку для них не было места на гигантской фреске ее воспоминаний о любви.

Затворничество в доме шотландской тетушки не помогло избежать скандала, но, поскольку слухи так и остались неподтвержденными, никто не осмелился бросить семье открытый вызов. Один за другим возвращались и кавалеры, прежде осаждавшие Розу, но она избавлялась ото всех под предлогом болезни матушки. «То, о чем молчат, – того как будто бы и не было», – говорил Джереми Соммерс, готовый своим молчанием похоронить все следы недавней истории. Скандальная выходка Розы повисла в лимбе вещей без имени, хотя временами брат и сестра затрагивали эту тему по касательной, что не давало угаснуть их злости и в то же время соединяло их общей тайной. И только много лет спустя, когда все это уже не имело значения, Роза отважилась пересказать свою историю Джону, перед которым всегда разыгрывала роль избалованной невинной девочки. Вскоре после смерти матери Джереми Соммерсу предложили руководить филиалом Британской компании по импорту и экспорту в Чили. Он отправился в путь вместе с сестрой, увозя запечатанную тайну на другой конец света.

Они прибыли в Чили в конце зимы 1830 года, когда Вальпараисо еще оставался деревней, но там уже были европейские компании и маленькая община иностранцев. Роза восприняла Чили как свое покаяние и приняла его стоически, соглашаясь искупить вину этой бессрочной ссылкой, но не позволяя никому, особенно брату Джереми, почувствовать охватившее ее отчаяние. Когда напасти обрушивались на Розу одна за другой, от жалоб и разговоров о былой любви (даже во сне) ее спасала суровая дисциплина. Роза со всеми возможными удобствами разместилась в отеле, она знала, что нужно беречься сквозняков и сырости, потому что вокруг свирепствовала эпидемия дифтерии, от которой местные цирюльники лечили жестоким и бесполезным хирургическим вмешательством, с помощью складного ножа. Весна, а затем и лето отчасти улучшили ее впечатление от страны. Роза решила забыть о Лондоне и извлекать все выгоды из своего нового положения, несмотря на провинциальную атмосферу и морской ветер, который даже в солнечные дни пронизывал ее до костей. Она убедила брата, а тот – свое руководство, что им необходимо приобрести на имя Британской компании по импорту и экспорту приличный дом и завезти в него мебель из Англии. Роза преподнесла эту потребность как вопрос престижа и репутации: недопустимо, чтобы представитель столь серьезной компании ютился в заштатной гостинице. Полтора года спустя, когда в их жизнь вошла малютка Элиза и Соммерсы уже проживали в большом доме на Серро-Алегре, мисс Роза убрала бывшего любовника в дальний ящик памяти под замок и полностью посвятила себя борьбе за привилегированное положение в том обществе, в котором она жила. В последующие годы Вальпараисо рос и модернизировался с такой же быстротой, с какой Роза оставила прошлое за спиной и превратилась в ту шикарную, внешне счастливую даму, что одиннадцатью годами позднее покорит сердце Джейкоба Тодда. Фальшивый миссионер был не первым, кто получил отказ; Роза не собиралась выходить замуж. Она изобрела удивительный способ сохранить романтику своих отношений с Карлом Бретцнером, заново проживая каждый момент их огненной страсти и многие другие моменты, порождение ее лихорадочной фантазии, в безмолвии одиноких ночей.

Любовь

Никто лучше мисс Розы не понимал, что происходит в душе Элизы, заболевшей любовью. Роза сразу же догадалась, о каком мужчине идет речь, потому что только слепец мог не заметить связи между началом болезни и появлением в доме служащего Джереми с ящиками, предназначенными для Фелисиано Родригеса де Санта-Крус. Первым порывом Розы было отделаться от этого юнца одной записью в тетради – уж слишком он был беден и незначителен, – однако вскоре Роза поняла, что и сама ощутила его опасную притягательность и никак не может выкинуть юношу из головы. Конечно, Роза первым делом обратила внимание на его залатанную одежду и мертвенную бледность, но уже со второго взгляда отметила трагическую ауру проклятого поэта. Яростно вышивая в комнате для рукоделия, Роза продолжала думать об этой насмешке судьбы, угрожавшей ее планам: Элизе требовался благопристойный и состоятельный муж. В мыслях приемной матери росла целая паутина ловушек, способов победить эту любовь еще в зародыше – от отправки Элизы в Англию в школу для девочек или в Шотландию к той самой престарелой тетушке, до того, чтобы выложить всю правду Джереми и добиться увольнения его служащего. И все-таки в тайная тайных ее сердца, к большому удивлению Розы, зрело подспудное желание, чтобы Элиза пережила эту страсть от начала до конца, тем самым заполнив зияющую пустоту, которую венский тенор оставил в ее собственной душе восемнадцать лет назад.

А для Элизы тем временем часы тянулись томительно медленно – ее кружил вихрь неясных чувств. Девушка не знала, день или ночь на дворе, вторник или пятница, сколько прошло времени – часы или годы – с момента, когда она встретила этого юношу. Она внезапно начинала чувствовать, что кровь закипает изнутри, а кожу обсыпает волдырями, а потом они исчезают так же неожиданно, как и появились. Элиза видела своего возлюбленного повсюду: в тенях по углам, в очертаниях облаков, в чашке чая, но особенно во снах. Девушка не знала его имени и не отваживалась спросить у Джереми Соммерса, боясь вызвать волну подозрений, поэтому проводила часы, примеряя для него подходящие имена. Элиза отчаянно нуждалась в собеседнике, чтобы рассказать о своей любви, проговорить каждую подробность той краткой встречи, поразмышлять вслух о том, что не было сказано и что следовало бы сказать, и о том, что было и так ясно благодаря брошенным взглядам, румянцу на щеках и порывам, но вокруг Элизы не было ни одного человека, заслуживающего доверия. Элиза с нетерпением дожидалась возвращения капитана Джона Соммерса, дядюшки с внешностью флибустьера, самого яркого персонажа ее детской жизни, единственного, кто мог бы понять и помочь в подобной ситуации. Девушка не сомневалась, что если бы о случившемся узнал Джереми Соммерс, он бы объявил беспощадную войну скромному служащему своей конторы, а реакцию мисс Розы она предсказать не могла. Элиза решила, что чем меньше будут знать домашние, тем больше свободы появится у нее и у ее будущего жениха. Она решительно не брала в расчет, что юноша может не ответить ей с такой же яркостью чувств, просто не допуская, что вспышка такой любви ослепила только ее. Элементарная логика и здравый смысл подсказывали, что в некоей точке города он тоже страдает от этой сладкой пытки.