Исаак Гольдберг – Повести и рассказы (страница 175)

— Пока-что, будем знакомы! — сказал хозяин. — Меня зовут Владимир Иннокентьевич. Фамилия — Огурцов.

— Мою фамилию вам называть не нужно, — ехидно рассмеялся Синельников. — Знаете, поди. А имя, отчество, на всякий случай, Александр Викторович…

— Распрекрасно! Да вы присядьте!..

Когда Синельников сел к столу и положил на него локти, Огурцов, слегка кашлянув, примирительно проговорил:

— Собственно говоря, врагами нам с вами быть не из-за чего! Ей-богу! Поймите сами: вы уехали, исчезли, как-то один раз написали в том смысле, что, мол, не жди и тому подобное. А Калерия — женщина молодая, беззащитная, ну и…

— А Славка?

Огурцов смущенно засопел.

— Мальчишка испорченный!.. О нем и жалеть не надо…

— Умер?

— Что вы?! Нет, конечно. Просто убежал и теперь где-нибудь беспризорничает…

— Вот оно что, — забарабанил Синельников пальцами по столу и угрюмо засопел.

В это время в передней послышался шум.

— Вот и Калерия! — обрадовался Огурцов. — Калерия! Сюрприз!

Калерия Петровна появилась в дверях с сумкой, с какими-то тючочками. Завидев Синельникова, она выронила один тючок на пол и вскрикнула:

— Ой!..

— Да ты ничего! Не беспокойся! — кинулся к ней Огурцов. — Ты ничего…

Синельников не поднялся ей навстречу. Он хмуро и неотрывно глядел на нее и зло кривил губы.

— Ребенка-то вы могли бы уберечь, сударыня! — угрожающе сказал он.

— Ах, Саша!.. Ах, Александр Викторович!.. Что же я могла поделать?!

— Действительно! — подхватил Огурцов, беспокойно поглядывая на Синельникова. — Что же можно было поделать? Времена такие! Если бы вы… не отлучились, так и при вас это случилось бы. Верьте слову.

Синельников в упор посмотрел на Огурцова. Тот не смутился.

— Вот что! — вспыхнул внезапно и весь зажегся оживлением Огурцов. — Вот что, Александр Викторович! Давайте-ка мы чего-нибудь закусим. У тебя найдется, Калерия?

— Есть, есть! — обрадовалась Калерия Петровна.

Синельников сухо рассмеялся:

— Это что же, вроде мировой? А?

— Ну, скажите лучше: для закрепления знакомства! Повторяю, врагами нам быть нет никакой основательной причины…

— Я с Калерией прожил без малого десять лет… — вставая из-за стола, с горечью признался Синельников. — Радоваться мне ее новой жизни причины нет. А кроме того и Славка… Мальчишку не уберегли… Одним словом, безобразие!..

Синельников стал нервно ходить по комнате. Огурцов следил за ним настороженным взглядом.

— Курить у вас есть что? — резко остановится Синельников. Огурцов быстро поднялся на ноги.

— Представьте, какая удача! — угодливо улыбнулся он, направляясь к комоду. — Имеется недурной табак. Харбинский, фирмы Лопато… Вот, курите!..

Он подал Синельникову пачку табаку, разыскал спички, пододвинул пепельницу. Синельников, кроша на стол табак, скрутил толстую папиросу и жадно закурил. Закурив, он уселся на старое место. Несколько минут оба молчали. И когда Калерия Петровна появилась с тарелками и стала накрывать на стол, а Огурцов достал из какого-то потайника бутылку водки, Синельников, быстро охватив все это внимательным взглядом, уже не отказывался от приглашения пожаловать к столу.

Наливая первую рюмку, Огурцов широко улыбнулся:

— Давайте за наше хорошее знакомство!

Синельников поднял свою рюмку и скривил зло губы.

— Можно и за это.

Огурцов любезно ухмыльнулся.

Несколько раз после этого Синельников наведывался к своей бывшей жене. И каждый раз он становится все мягче и добродушней. Но чем приветливей и обходительней казался он, тем испуганней делалось лицо Калерии Петровны, и она облегченно вздыхала, когда двери закрывались за Синельниковым.

Однажды он пришел в отсутствие Огурцова. Узнав, что последнего нет дома, он явно обрадовался.

— Это прекрасно, что ты одна! — прямо заявил он Калерии Петровне.

— Владимир Иннокентьевич скоро придет… — неуверенно сообщила Калерия Петровна.

— Ну, мне времени хватит! — расхохотался Синельников. — Я в каких-нибудь пять минут… Что он у тебя за тип? Спекулянт, как это нынче называется, или просто вор? А?

— Александр Викторович!.. — обиженно начала женщина, но Синельников остановил ее:

— Со мной тебе нечего церемониться… Кажется, люди свои!.. А я вижу сразу птицу по полету. Цена твоему Володеньке грошовая! Да ладно! Не в нем дело… Сказки, ты с ним надолго? Прочно?

Калерия Петровна сжалась.

— Я не понимаю этого вопроса… — тихо уронила она.

— Что ж тут непонятного? Я ясно спрашиваю: эта связь у вас прочная или так, на некоторое время?

— Мы с Владимиром Иннокентьевичем живем как настоящие муж и жена… — тверже оказала Калерия Петровна. — Я от него уходить не собираюсь.

— А он?

— Мне кажется, что он тоже…

— Та-ак, — Синельников потер ладонью плохо выбритую щеку. — Кстати, где у тебя этот харбинский табачок? Угости, очень курить хочется!

Калерия Петровна суетливо порылась в комоде и достала табак.

— Табак неплохой, — удовлетворенно заметил Синельников, делая первую затяжку и нагоняя на себя ладонью ароматный дым. — В самом деле, неплохой… Ну-с, значит, ты в прочности связи уверена? Это недурно. Это я одобряю… Знаешь, ты мне можешь оказать услугу!

Калерия Петровна пугливо насторожилась.

— Ты не бойся! — усмехнулся Синельников. — Большой жертвы я от тебя не потребую. Дело всего-навсего в легоньком, так оказать, товарообмене. Ты мне должна на время… заметь: на время!.. достать некоторые документы твоего Володеньки, а я за это даю тебе вечное прощение и тому подобное… Понимаешь?

— Мне непонятно… — бледнея и облизывая сразу пересохшие губы, почти шопотом сказала Калерия Петровна. — Мне непонятно… в чем дело?.. зачем?..

— Тут понимать много нечего. Я уезжаю… Далеко. У меня не все бумажки в порядке… Кой-какие документики твоего Володеньки могут меня выручить. К нему обращаться я не стану, да он вовсе и не должен знать об этой комбинации… А документы через пару недель будут тебе возвращены в полной исправности… Ну?

Видя, что Калерия Петровна молчит в напуганном раздумьи, Синельников наклонился к ней и глухо произнес:

— Ну, а если дело идет о спасении моей жизни? А? О спасении жизни?..

Калерия Петровна вздрогнула и слегка отшатнулась от Синельникова. Потом вздохнула. И шопотом:

— Я не знаю… Как же это?..

— Очень просто!.. Ни ему, ни тебе от этого никакого ущерба не будет. А я выплыву!.. О, мне только бы выбраться теперь отсюда!

Он наклонился над Калерией Петровной:

— Поможешь? Да?

Калерия Петровна закрыла лицо руками.

— Ты мне был когда-то дорог… — шопотом призналась она. — Я тебе за многое благодарна, Саша… Я постараюсь…