Исаак Башевис-Зингер – Тени над Гудзоном (страница 36)
И миссис Гомбинер выпустила из рук пустой поднос, который тут же с грохотом упал на пол.
— Ну-ну, не будем разводить дискуссий. Я разговаривал с десятками людей, приехавших оттуда. Это ад, настоящий ад.
— Хватит, Флоренс, хватит!
Стало тихо. Миссис Гомбинер принялась за суп. Она попробовала его, скривилась, посолила, поперчила, бросая при этом сердитые взгляды в сторону буфета. Морис Гомбинер сидел бледный, моргал глазам и явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он кусал губы и качал головой. Потом взял было ложку, но тут же положил ее.
— Грейн, пойди возьми себе что-нибудь. Есть надо согласно всем теориям. Что тут поделаешь? Я очень ценю стих «увидел покой, что он хорош, и склонил плечо свое, чтобы нести».[117] Да разве есть выбор?.. Мадам, я действительно очень сожалею. Как там сказано у Гейне? Ого! Забыл эти слова.
И он процитировал по-немецки:
11
— Я не буду вас уговаривать, мадам, — говорил Морис Гомбинер, — но наш дом — это рай. Моя жена мне только что сказала, что она сдала бы квартиру дешево. Она целый день занята, очень занята. Она тут торгует недвижимостью. У нее в этом деле есть компаньон. Она уходит из дому на целый день. А мне-то что тут делать? Мне, конечно, Боже упаси, никак не мешает ее бизнес. Да и какая мне разница? Все, что мне надо, это кусок хлеба и место, где можно было бы лечь спать. Но все-таки вместе нам всем было бы уютнее. У вас ведь тут, наверное, тоже никого нет…
— Все зависит от тебя, Анна, — отозвался Грейн.
— Буду с вами откровенна. Я немного побаиваюсь вашей жены, — сказала Анна.
— А чего ее бояться? Она ходит на свои митинги и при этом думает, что все, о чем они там говорят, это святая святых. Она читает их газеты и все такое прочее. А я ей ясно и прямо говорю: «Ты ведь сама тоже буржуазия». Но с ними толком невозможно разговаривать. Это просто фанатизм. Однако какое отношение все это имеет к вам? Вы ведь — жильцы. Да у нее и времени нет. Она же делает тысячу вещей одновременно. У нее есть свой бизнес и в Голливуде. А вы здесь получите дом, сад, целое царство. И вам не обязательно будет платить сразу за весь сезон. Вы можете въехать к нам на неделю и посмотреть, понравится ли вам. Поскольку вы не вполне здоровы, мадам, то не имеет смысла ходить сейчас по гостиницам, искать место и все такое прочее…
Миссис Гомбинер вернулась из буфета и принесла с собой компот и кофе.
— Уэлл, ну так что вы решили? Я вам говорю:
— Они хотят въехать к нам на неделю и посмотреть, понравится ли им, — ответил Морис Гомбинер под свою собственную ответственность.
— Сколько же вы попросите за неделю?
— Столько же, сколько платят в отелях за один день — шестьдесят долларов. Если вы останетесь у нас на весь сезон, то я возьму с вас четыреста долларов. Что это за рай, вы, мамочка, сами сможете увидеть. Но где ваши вещи? Мы подъедем на моей машине в отель и заберем их. Таксисты ведь с людей кожу заживо сдирают. У этого кофе еще тот вкус. Фу! — И миссис Гомбинер сплюнула кофе в блюдечко.
— В России ты сможешь получить кофе получше, — вмешался Морис Гомбинер.
— В России строят социализм!..
«Что я делаю? Что я делаю? — говорила тем временем Анна самой себе. — Я лезу в болото…» Однако Морис Гомбинер был прав: сейчас у нее не было сил, чтобы идти искать себе место по гостиницам. У нее ужасно болела голова. Она ощущала судороги во внутренностях. У Анны было сейчас только одно желание: лечь на кровать и лежать, лежать. Она была в солнечных очках, но резкое освещение в кафетерии раздражало ее. У Анны было странное ощущение, будто встреча с миссис Кац в гостинице ослабила ее, высосав из нее последние остатки молодости. «Ну что, в конце концов, там может случиться? Я закрою дверь. Ведь эта женщина не будет врываться ко мне в комнату силой…»
Миссис Гомбинер вдруг взяла свою чашку с кофе и направилась к буфету, наверное, для того, чтобы вернуть дурной товар и выдвинуть по поводу него свои претензии. Грейн принужденно рассмеялся:
— Твоя жена не позволяет плевать себе в кашу…
— Что? Это хороший кофе, — растерянно ответил ему Морис Гомбинер. — Ее еще и обругают. Но что с ней поделаешь? У каждого есть свои пунктики. С какой это стати, например, евреи жертвовали собой ради коммунизма? Их же там всех поубивали. В прямом смысле. Это было в тысячу раз хуже, чем при царе. Но это такое помешательство. Раз евреи уже перестали служить Богу, то они должны служить каждому тирану… Как это там говорится? Ему плюют в лицо, а он говорит, что идет дождь. Но я уже перестал удивляться. Даже если мне скажут, что человека вели на виселицу, а он при этом пел хвалебные гимны своему палачу, то я не удивлюсь… Ты не поверишь, но в лагере велись дискуссии. Буквально за забором в это время сжигали людей, а там говорили всякие глупости — если оставались силы, чтобы говорить. Но по большей части не было ни времени, ни сил. Кнут гнал беспрестанно. Это злодейство тоже было иррационально. Целый народ превратился в дьяволов…
— Я тоже едва не попала в их руки, — сказала Анна, обращаясь наполовину к себе самой, наполовину к Морису Гомбинеру.
— А, что? О том, что там делалось с женщинами, страшно даже подумать… Я один раз видел, как их вели. Выглядели они прямо как пугала, одетые в тряпье и с обритыми наголо головами. Вдруг я узнал среди них одну женщину, которая когда-то была знаменитой красавицей… Но я, впрочем, лучше помолчу…
Миссис Гомбинер вернулась с полной чашкой кофе:
— Что за рэкетиры! Что за мерзавцы! Что за ничтожества! Я им преподала
После еды все вышли на улицу. Машина миссис Гомбинер стояла прямо через дорогу. Новая машина красного цвета. Сама миссис Гомбинер уселась за руль. Рядом с ней устроился муж. Грейн и Анна сели на заднее сиденье. Миссис Гомбинер гнала машину с невероятной скоростью. Было трудно понять, как ей удается не врезаться в другие машины. Водители кричали на нее, ругались, но она ругалась в ответ:
Неподалеку от гостиницы, в которой жили Грейн и Анна, машина остановилась, и Грейн вышел.
— Я упакую вещи за пять минут.
Не прошло и трех минут, как Грейн вернулся.
— Анна, мистер Абрамс не хочет выдавать твои драгоценности. Тебе придется зайти самой.
— Ты показал ему записку?
— Я всё ему показал.
— А кто в вестибюле? Все эти енты?[125]
— Я толком не рассмотрел.
— Почему вы боитесь туда зайти, миссис Грейн? — вмешалась миссис Гомбинер. — Раз отель слишком