Горе было несоизмеримым, но так или иначе, к жизни нужно было возвращаться. На тридцать шестой день после смерти отца с нами связался нотариус из Иван-да-Марьяграда. Он сообщил, что с документами на дом, в котором батюшка вырос, возникли проблемы, и я вместе с матушкой, как прямые наследники, должна приехать, как можно скорее, и всё уладить.
Уже на следующее утро я собирала вещи. Когда я искала нужные для поездки документы, мне попалась бумажка с кодом от сейфа. И я снова не смогла устоять... Открыв сейф, я обнаружила чертежи изобретений, ремень с тросами и звуковую маску. Как её забудешь, если от её действия я несколько дней чувствовала недомогание. Затем я вспомнила, почему отец спрятал всё это. Он боялся, что эти диковины попадут не в те руки. "Когда мы уедим, дом и эти вещи некому будет охранять", - подумала я. В общем, я положила маску и чертежи в папину большую сумку, а ремень одела на талию.
Услышав скрип входной двери, я спустилась вниз. Мама открыла дверь отцу Василию.
- Здравствуй, Ирина. - поздоровался батюшка, однако мать ему ничего не сказала, - Как вы?
- Дьявол... - прошептала мать, - Дьявол ещё не ушёл.
- Прости, я не расслышал, что ты сказала?
- Здравствуйте, отец Василий. - вмешалась я, - Матушка, присядь пожалуйста.
Я хотела положить руку ей на плечо, но она меня отдёрнула. Прошептав снова: "Дьявол ещё не ушёл", - мама села на лавочку у окна.
- Не волнуйтесь, всё в порядке. - заверила я батюшку.
- Ты быстрее пришла в себя, чем твоя мать.
- У меня выбора нет. Как бы не было больно, но нужно жить дальше. Уверена, папенька, наверное, хотел бы, чтобы мы о нём не горевали дольше положенного.
- Да пошлёт вам Господь много сил и терпения в эти непростые дни.
- Благодарю вас.
- Я вот по какому поводу пришёл. Скоро сороковина, и я подумал: может вам нужна помощь?
- О, это было бы кстати! Я и матушка сегодня вечером уезжаем в Иван-да-Марьяград по важному делу, а вернёмся только послезавтра утром. Так что мы будем очень рады любой помощи.
Уже вечером я и мама уехали из Александрограда на общественном дирижабле. До Иван-да-Марьяграда лететь было восемь часов, поэтому транспорт был оснащен многоуровневыми койками. Также в нём имелась открытая палуба со спасательными парашютами, с которой пассажиры могли наблюдать за красивым видом вокруг. В первые часы полёта, я следила за матушкой. После смерти папы, она вела себя очень тихо, и я чувствовала, что это затишье рано или поздно закончится. Когда же маменька уснула, я вышла на палубу вместе с папиной сумкой, ибо боялась за её сохранность.
Прижавшись к ограждению, я стала разглядывать облака, представляя, что среди них летает душа отца и смотрит на меня.
- Мы летим в твой родной город. - прошептала я, веря, что отец рядом со мной, просто я не могу его увидеть, - Ты обещал, что мы всей семьёй туда поедем... Этого так и не случилось.
Я прижала руку к лицу, чтобы сдержать слезы. Почему он умер? Как так вышло? Конечно, было проведено расследование, и следователь Перов объявил, что взрыв произошёл в результате несчастного случая, но я не хотела в это верить.
- Я так скучаю по тебе, папенька. - проскулила я.
Чтобы унять душевную боль, мне нужно было отвлечься. Я, сев по-турецки, достала из сумки документы, которые нужны были для разговора с нотариусом. Информация из них до меня доходила лишь наполовину, но забыться на какое-то время получилось.
Иван-да-Марьяград выгодно отличался от Александрограда уже тем фактом, что солнечные лучи доходят до него в полной мере. Это был полностью белокаменный город, здания которого украшались плющами. Тут не было шестеренок и автоматонов. Повозки были запряжены настоящими лошадьми, в фонтанах плавали золотые рыбки, и я видела пару благородных дам, которые водили на поводке медвежат, как домашних животных. Всё так, как рассказывал батюшка. Конечно, жалко, что этот красивый город мы посетили в не самый лучший момент нашей жизни.
Разговор с нотариусом был не простым. На эту беседу я потратила кучу времени и нервов. Со стороны это, наверное, выглядело странно: с нотариусом в основном разговаривает несовершеннолетняя дочка усопшего, в то время как его вдова не говорит ни слова, а лишь сверлит грозным взглядом самого нотариуса.
Когда же это нервотрёпка закончилась, у нас оставалось два часа до отбытия. Мы решили, а если быть точнее я решила, переждать их в родном доме отца. Старая избушка располагалась на окраине города. По паутине и пыли можно было догадаться, что этот домик опустел очень давно. Усадив матушку на лавочку, я огляделась. В моей голове стали воспроизводиться весёлые рассказы отца о том, как он вместе двумя братьями, которых я никогда не видела, провёл своё детство. Затем я обратила внимание на несколько фотокартин в рамках, висящих на стене, и взяла одну из них. На ней были изображены три маленьких мальчика, а сзади них стояла благородная дама средних лет.
В правом нижнем углу подпись:
Мадам Шелингова и её воспитанники (Спиридон 6 лет, Серафим 5 лет и Савва 3 года)
- Забавно! - произнесла я, подсев к маме, - Что у папы, что у его братьев чудные имена и все они на “С”. Мам, а кто эта мадам Шелингова? Батюшка ничего о ней не рассказывал.
Матушка начала что-то бубнить под нос. Прислушавшись, я разобрала: "Дьявол не ушёл."
- Матушка, ну сколько можно? - меня её поведение уже начало раздражать.
Вдруг мама повернулась ко мне. Её широко распахнутые глаза меня начали пугать.
- Ты... Ты...- прошипела она, - Ты дьявольское отродье.
- Я? Как ты можешь так говорить, мама? - я не верила своим ушам, - Я же твоя дочь!
- Нет, Бог призвал все моих детей. А ты тут по воле дьявола.
- Мама, прекрати!
- Дьявольское отродье!
- Прекрати! - закричала я, и это подействовало на неё.
Мама снова замолчала, опустив голову, и все мои попытки её снова разговорить провалились.
На обратном пути меня мучила жуткая бессонница, поэтому я с папиной сумкой вышла на палубу, когда на ней никого не было. В этот момент дирижабль пролетал над Нестеровскими горами. Но мне было не до их красоты. Я не могла выкинуть из головы слова матери и понять, почему она со мной так грубо обращается. Отец меня пытался убедить, что она меня любит, но по-своему. Да, батюшка всегда пытался найти в людях добро, но любовь матери мне казалось очень сомнительной.
Я достала из сумки чистый блокнот и карандаш. Чтобы отвлечься, я стала рисовать незатейливые узоры. Сначала они меня успокаивали, но через какое-то время эти каракули показались мне такими уродливыми, что я выдрала листок из блокнота, смяв его в комок, и бросила вниз.
Подышав свежим воздухом, я уже собиралась покинуть палубу, но стоило мне развернуться, как я увидела матушку. От испуга я прижалась к ограждению. Она же, подойдя вплотную, стала сверлить меня взглядом.
- Мама, почему ты не спишь? - прошептала я.
- Дьявольское отродье. - прошипела мать, нервно сжимая руки в кулаки.
Я, тяжело вздохнув, собралась покинуть палубу, но вдруг она закричала и схватила меня за горло.
- Возвращайся к сатане, тварь! - кричала она.
Я хрипя умоляла её остановиться, в ответ она ещё сильнее давила на шею. Затем я стала бить её по рукам, царапать лицо, - в общем оказывать всяческое сопротивление. В итоге наши крики разбудили пассажиров.
Однако меня это не спасло. Когда они прибежали на палубу, мама не остановилась, даже более того. Она меня толкнула, и я полностью обессиленная упала с дирижабля. И единственное, что мне оставалось, падая вниз, это ждать своего конца...
***
- ... Однако это был ещё не конец. - закончила Аня.
Пётр снова пробежался взглядом по молодой девушке. Он прикинул примерную высоту Нестеровких гор. То, что перед ним сидела Анна Демидова, было настоящим чудом. Мужчина даже хотел присвистнуть от осознания этого факта, но вовремя сдержался.
- Да, Пётр Иннокентьевич, и небываемое бывает. Всё зависит от того, как упасть. - усмехнулась Аня, - Я хотела кое-что спросить...
- Что с твоей матерью? - докончил Пётр, девушка утвердительно кивнула, - Я разговаривал со следователем, который вёл дело по факту твоей смерти. Твоей матери поставили диагноз - параноидная шизофрения - поэтому привлечь её к ответственности не представлялось возможным. Её отправили в сумасшедший дом.
- И она до сих пор жива?
- Если верить слухам, то да. Даже логически можно предположить, что если бы она умерла, то её бы похоронили бы рядом с твоим отцом. - Пётр увидел в лице Ани разочарование, но решил это не комментировать, - А теперь моя очередь задавать вопросы, и первый мой вопрос: где же ты была все эти годы?
На лице Ани появилась странная улыбка, из-за чего Пётр на секунду вспомнил, что шизофрения может передаваться по наследству, затем эта улыбка пропала, и девушка тяжело вздохнула и прижала ладонь к лицу, словно пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания. Однако вскоре она пришла в себя.
- Я сейчас глупый вопрос задам, но... - голос Ани казался усталым, - Вы слышали про Белянскую слободу?
- Белянская слобода? - удивился следователь, - Так ты значит в этой секте прожила!
