Ирвин Уэлш – Резолюция (страница 25)

В сохранившихся фрагментах статьи нет ничего важного о Россе, но говорится, что муж Джули по работе часто был в отъезде. Это первое упоминание о нем, но больше нет никакой информации. Даже имя не указано.

Он звонит Майку Реджису и спрашивает, кто из репортеров освещал эту историю. Узнает, была автором криминальных очерков во времени первых трех случаев была Джиллиан Николсон, но она умерла около десяти лет назад после долгой борьбы с рассеянным склерозом. А об исчезновении Джейсона Маккейба писал сам Майк.

– Как и все, что я делаю сейчас, с помощью пары стажеров и нескольких ребят из местных школ с опытом работы, которые все еще думают, что в журналистике можно сделать карьеру, – рассуждает он. – Откуда такой интерес к сбежавшим детям, Рэй?

Леннокс познакомился с Майком через Джорджа.

– Это просто мое старое хобби со времен работы полицейским – розыск пропавших без вести, – говорит Леннокс. – А как насчет фотографий? – спрашивает он. – Указано, что их делал некий Дерек Шабала.

Леннокс задается вопросом, жив ли он еще и сохранил ли, как многие фотографы, свои работы в личном архиве. Если так, то у него может быть более четкий снимок Джули.

– Дерек Шабала был в то время нашим штатным фотографом, – подтверждает Майк. – Он давно на пенсии. Пока живой, хотя и не в лучшей форме.

Леннокс решает не развивать тему, чтобы не вызвать у журналиста подозрений. Но он найдет Шабалу, и фотография либо подтвердит, либо опровергнет, что Джули Уилкинс и Джули Ноулз – один и тот же человек.

И совсем никакой информации нет о Маршалле Дилейни; как и Томас, он будто бы никогда не существовал. Ленноксу нужно больше информации. Он отбрасывает прочь колебания и звонит Милисенте. – Спасибо, что выслала мне тот файл. Но мне нужно знать, были ли еще похожие случаи, а также кто был специалистом по социальной работе в администрации в эти периоды.

– Нет, Рэй, – голос Миллисент звучит холодно и отстраненно, в нем нет той теплоты, которая у Леннокса ассоциируется с ней. – Я отплатила за твою маленькую услугу. Я больше ничем тебе не могу помочь. Я уже и так достаточно себя скомпрометировала.

Леннокс чувствует, что запинается при выборе подходящего слова: это все может быть действительно грандиозно/разрушительно/ужасающе. У него в голове возникает лицо Кардингуорта, такое же, когда он читает этикету на вине – уверенное, самодовольное. Конечно, он знает Милисенту Фрисон. Он знает Майка Реджиса. Он всех знает.

– Без проблем, ты уже мне очень помогла.

– Что происходит, Рэй?

– Все никак не могу забыть, что я больше не коп, – говорит он спокойно. – Что я теперь продаю системы сигнализации. Так, одно старое дело, которое все никак не выходит из головы.

Леннокс не знает, смог ли ее успокоить, но больше ему сказать нечего. Они прощаются. Он возвращается к делу Джейсона Маккейба, о котором писал сам Майк. В этом случае все страницы на месте, но это банальная заметка для широкого круга читателей, слишком поверхностная, чтобы представлять угрозу для кого-либо. В ней рассказывается о добром, любящем мальчике, который был прилежным учеником, но и спорт любил, а еще при этом был озорником. Здесь нет никаких зацепок, которые можно было бы использовать в расследовании. Затем он снова смотрит на фото Джейсона. Улыбающийся рыжеволосый веснушчатый паренек. Заголовок: СПОСОБНЫЙ И ЖИЗНЕРАДОСТНЫЙ: СБЕЖАВШИЙ ДЖЕЙСОН.

Эта банальная история сопровождается еще одной фотографией, на этот раз его приемной мамы, Кэрли Рейнольдс, сидящей на диване. Невысокая женщина с короткими темными волосами, на ее лице написано беспокойство, и она промокает глаза носовым платком, предположительно, чтобы вытереть слезы. Это явно постановочное фото, и Ленноксу точно следует найти этого фотографа Шабалу. На шее у Карли что-то похожее на белый шарф с рисунком. Глаза у него режет, и он быстро моргает. Барабанит пальцами по столу. Потягивается и чувствует боль в спине.

Не в силах больше сидеть на месте, он выходит на улицу. Похолодало, и темное небо грозит вот-вот разразиться дождем. Леннокс бродит по городу. Он шагает по оживленным улицам, полным любителями шоппинга, бездомными попрошайками и пьяницами, которые не смогли закончить выходные в субботу вечером. Думает о Стюарте, который в этом городе уже более свой, чем он сам.

Когда воскресный день плавно переходит в вечер, которого она так боится, семейные жители расходятся по домам, чтобы насладиться ужином. Они набьют животы, и их будет переполнять это уникальное английское предвкушение праздника. А для Леннокса это то время, когда его больше всего манят к себе пабы. Он не может понять, действительно ли хочет напиться или им движет то мягкое, но настойчивое возбуждение, которое возникает, когда он испытывает стресс. Отправляется в старинный, атмосферный паб, любимый Джорджем и часто посещаемый Майком Реджисом.

Первый глоток шипучей "Стеллы", тяжело бурлящей у него в животе, дается ему с трудом. Второй идет уже полегче. За ним следует бренди, и вскоре им снова овладевает эта знакомая иллюзия, что кокаин и алкоголь помогут ему быть начеку. На самом деле, какая-то часть его мозга понимает, что дело как раз наоборот. Лучше бы он был в спортзале, молотил по мешкам, а Том Трэйси набивал бы ему пресс гимнастическим мячом. Его приводит в ужас внезапное осознание того, что он нажал на кнопку "пошло оно все на фиг". А это значит, что у него большие проблемы.

Он как раз допивает третью пинту, тревожно быстро возникшую перед ним, пока мысли о кокаине начинают свое неумолимое наступление, когда Джордж, щеголяющий в клетчатом пиджаке и фланелевых брюках, с пальто, перекинутым через руку, и с пышной прической, неторопливо заходит в паб. Подходя к Ленноксу, его партнер по бизнесу заказывает большую порцию джина с тоником и пинту "Гиннесса".

– Рэймонд, выпьешь? Это что, "Стелла"? Да ее нафиг, выпей лучше "Гиннесса", – и он заказывает еще одну пинту, а Леннокс в знак согласия кивает. – Ты же знаешь, что он лучше, меньше калорий, – и Джордж хлопает себя по животу.

– Прости, друг, – Леннокс чувствует, что должен извиниться. – Ты там порешал в "Роуз-Гарден"? Как там эти подрядчики?

– Удалось все уладить с администрацией, – подмигивает он, забирая принесенные напитки. – И наши друзья, похоже, ничуть не пострадали! Будем!

– Вздрогнули, – и Леннокс поднимает свой стакан. – Ты когда-нибудь сталкивался с Дереком Шабалой, фотографом из "Аргуса"?

Джордж смотрит на него широко раскрытыми глазами, в которых смешиваются недоверие и тревога.

– Совсем недавно: как и ты.

– Где?

– В "Роуз-Гарден". Это он там бродил с ходунками, пока ему на голову не упала лестница. Он там уже пять лет, хроническая деменция. Лицо мне показалось знакомым, но я бы сам и не вспомнил. Только когда Полли назвала его Дереком, я понял, откуда его знаю, – Джордж печально качает головой. – Типичная грустная история. Дети выросли и уехали из дома, жена ушла, начал пить. Случайно устроил в доме пожар и все потерял.

– Да ну?

Все потерял, говоришь...

Джоржд грустно кивает.

– Ага. Потом дальше бухал, деменция, дом престарелых. Раньше они тут выпивали с Майком, – Он с отвращением смотрит в зеркало на стене паба, словно опасаясь, что его может постигнуть та же участь. Затем он выпрямляется и садится прямо, будто аршин проглотил. – Но у меня для тебя есть и другие новости.

– Правда? И какие же?

Понизив голос, Джордж заявляет:

– Ну, знаешь, сначала тебе придется кое-что рассказать, Рэймонд. Я рад оказывать тебе услуги, но не люблю, когда меня используют втемную. Что там произошло между тобой, Мэтью Кардингуортом и твоим другом? У меня несколько знакомых, у которых есть ложи на стадионе "Брайтона", Рэй. Некоторые из них копы.

Теперь Ленноксу становится ясно, почему полиция приехала так быстро. – Согласен, – Он кивает на столик в стороне, и они усаживаются в укромном уголке со своими напитками. – Но прежде чем я начну объяснять, – говорит Леннокс. – Кто такой этот Перри ван дер Меер?

– Я с ним иногда в регби-клубе вижусь. Не назвал бы его своим корешем, но он неплохой парень для африканера. Юрист он отличный, в любом случае. Но в целом адвокаты такие паразиты, что у меня списке контактов он один из немногих, – Джордж поднимает бровь. – А что? Он тебя подвел?

– Он как-то связан с Кардингуортом?

– Мне об этом неизвестно, но ведь Брайтон – большая деревня. Пора бы тебе уже объясниться, Рэймонд. Что, во имя священной вагины, здесь происходит?

Леннокс делает глубокий вдох, прикусывая нижнюю губу, потом начинает все рассказывать Джорджу. Начиная с туннеля, он переходит к Ральфу Тренчу и приемным детям, не упоминая об участии Миллисенты. Его напарник терпеливо слушает, только изредка прерывая его, чтобы вникнуть в детали. Леннокс понимает, почему он был таким хорошим копом. У него есть дар не мешать людям, которые хотят выговориться.

В конце его рассказа Джордж долго не может выбрать между джином с тоником и "Гиннессом". Наконец, делает большой глоток последнего. Опускает стакан на стол.

– Наконец-то я понял, почему ты столько лет делал то, что делал, – говорит он Ленноксу, слизывая пену с верхней губы. – Ты ведь всю свою жизнь искал этих педофилов и вдруг наткнулся на одного из них здесь, в Брайтоне.