Ирвин Уэлш – Клей (страница 92)
Нет.
Ты не умрешь.
Мы не умрем. Мы бессмертны.
Хуя с два; раньше мы так думали.
Да нет, помираем, еще как. Жизнь не продолжается. Она заканчивается.
Голли.
Эдинбург, Шотландия
8.26
Наши добропорядочные гости
Лиза была приятно удивлена, обнаружив, что фачится Терри просто блестяще. Они жарились почти всю ночь, но из-за гор кокоса не могли толком насладиться посткоитальной гармонией, когда влажные тела переплетаются конечностями и гулко ухают сердца. Но Терри этот дело свое знает, и даже когда ему надоедает быть изобретательным, своей здоровенной шишкой он может тыркать и тыркать, пока кровь из ушей не потечет.
Сейчас она сверху, и, конечно, есть в нем от толстого извращенца, всю дорогу в жопу целится, знает она этот тип, но эту хрень в задний проход она ни за что не пустит. Она заткнула свой палец ему в сраку, чтоб оценить реакцию. Так она поступала с большинством парней, которые хотели ее в попку, после этого они вели себя как шелковые и к ней относились как к даме.
Терри испустил сдавленный вопль, по ту сторону желания и эйфории, эрекция его опала, он оттолкнул ее от себя, на лице отпечаталась боль.
– Я и не думала, что ты такой щепетильный. Ты вроде такой милый и без комплексов. В своем очке все совсем по-другому, правда, сынок?
Терри тяжело дышал, глаза слезились.
– Да, несладко, – решила Лиза.
– Да не в том дело, – выдохнул он сквозь сжатые зубы, – геморрой замучил, который день уже.
Ему пришлось подняться, нужно было чем-то смазать шишки. Недолго думая, он согласился на Лизин крем «Нивеа» для рук. Это помогло, но успокоиться он уже не мог. Они сделали еще по дорожке.
Терри принялся тщательно осматривать обстановку, впрочем, как всегда в незнакомом доме. Так как обычно он входил в дом без приглашения и в компании Алека Почты, то и в роли добропорядочного гостя он по привычке вел себя так же. К своей радости, он обнаружил эссе, которое Рэб Биррелл написал для колледжа, и принялся его читать. Это было настолько за пределами добра и зла, ему просто необходимо было этим поделиться. Терри решил под предлогом готового завтрака постучаться в каждую дверь и потребовать, чтоб все немедленно вставали.
Сначала он шарахнул в дверь Джонни и Катрин.
– Джонни-бой! Кэт! Зацените!
Джонни был и раздражен, и благодарен Терри за его вмешательство. Он, конечно, только что заснул и теперь материл жирного доставалу. Но, с другой стороны, Катрин всю ночь не давала ему продыху, и он уже просто не в состоянии был ебсти ее снова. Он глубоко вздохнул, а она выпрямилась и повернулась к нему. Глаза ее были широко раскрыты, губы – влажные.
– Джонни… ты такоооой… – сказала она, теребя его обмякший шланг.
– Ну, нам, пожалуй, лучше встать…
– Может, по-быренькому? – бросила она как бы невзначай и расплылась в улыбке.
Лучи восходящего солнца просвечивали ее почти прозрачный скелет. Джонни сжался от ужаса и подсосал немного мокроты, которой оказалось много, и сплюнуть он не мог, так что пришлось сглатывать. По пищеводу она пошла, как галька, отчего заслезились глаза и свело живот.
– По-быренькому… В моем лексиконе нет такого слова, – сказал он, набираясь решимости, – у меня либо все по полной, либо никак.
Позволив себе одобрительную улыбку, Катрин посмотрела на часы.
– Еще так рано… что ему надо?
Но Джонни уже шарит ногами по кровати. Найдя трусы, он выскочил из кровати и надел их.
– Да бред какой-нибудь затеял, – решил он.
Катрин не жалко было вставать. Она с нетерпением ожидала продолжения приключений. К тому же постель полна царапающихся крошек и пропитана их потом и телесными соками. Она медленно оделась, думая, не спросить ли о душе. Но, может, это было бы нарушением протокола. Они здесь, вообще, моются? Она всякое слыхала, но там речь шла о Глазго. Может, в Эдинбурге все иначе.
– Ты знаешь, эта поездка многому меня научила, Джонни. Я поняла, что вы живете в собственном мире. Как будто… то, что происходит с тобой и твоими друзьями, важнее, и события эти вам значительно интересней обсуждать, чем жизнь таких, как… – Она почувствовала, как слово «я» застыло у нее на губах.
Джонни подумал, что здесь он должен либо оскорбиться, либо разразиться смехом. Однако ни того ни другого не сделал, а только смотрел на нее с открытым ртом и натягивал джинсы.
– Ну, когда добиваешься такого, когда всю свою жизнь посвящаешь… нет, это сложно объяснить, – рассеянно закончила Катрин.
– Я просто хочу сделать все, что в моих силах, чтоб тебе было нормально, Катрин, – сказал Джонни и сам чуть не вздрогнул, настолько мягко и искренне прозвучали его слова.
– Ничего более приятного мне еще никто не говорил, – улыбнулась она и поцеловала его в губы. Джонни проигнорировал затвердевание шланга и обрадовался, когда Терри снова тяжело застучал в дверь.
Когда заведенный Терри вломился в комнату, Рэб и Шарлин лежали в объятиях друг друга полностью одетые.
– Пора вставать, – закричал он, – завтрак накрывать!
Терри не мог скрыть своих восторгов. Биррелл даже не разделся! Чмо, не смог ей присунуть! Может, он наскучил ей своими учеными россказнями, так она и заснула. Накормил ее досыта устной формой этого асексуального пидорского наркотика, хотя, если б он попытался залезть ей в трусали, она б наверняка проснулась! Голова гудела от кокаина, Терри сунул лапу в джинсы, под семейки, чтоб ощупать свой влажный прибор, чью мощь, заключил он, даже горы сорок первого не сломят. Совсем другая история, Биррелл, пиздец насколько другая!
Первое, что хотел увидеть Рэб, открыв глаза, это дремлющую Шарлин. Она – прелесть. Меньше всего ему хотелось увидеть щекастую морду Джуса Терри, который поджидал его, покрикивая:
– Пора, пора!
Терри вышагивал по холлу, как актер, репетирующий роль; Лиза смеялась и выкручивала руки от нетерпения; остальные собирались.
– Ну, что за тема? – спросил Джонни.
Терри дождался, пока вся компания неуклюжих спросонья людей собралась вместе, достал сочинение и принялся зачитывать вслух.
– Слушайте все. Стивенсон-колледж, предмет: культурология и масс-медиа. Роберт С. Биррелл. Текст песни Лены Заварони «Мама, он строит мне глазки», рассмотренный с позиции неофеминизма. Ха-ха-ха-ха… вот это зацените…
Несмотря на возрастающее возбуждение перед лицом потенциального поклонника, который оказывает ей все большие знаки внимания, мать остается для миссис Заварони авторитетом и ориентиром.
Это признание демонстрирует исключительную сестринскую близость, иллюстрируя связи, вышедшие далеко за рамки отношений между представителями разных поколений, матери и дочери. На этом этапе мы понимаем, что лирическая героиня Заварони, или, если быть точнее, ее
– Хватит, Терри.
Рэб вырвал бумаги из рук Терри. Лиза смеялась от отвращения, увидев, с каким обожанием Шарлин смотрит на Рэба. Омерзительно.
– Пять с плюсом, понимаешь! Скажите! – не унимался Терри. – Золотую медаль Рэбу!
– Правда здорово написано, – сказала Шарлин Рэбу.
– Я, наверно, раньше никогда так не задумывалась над содержанием этой песни, – сказала Катрин.
Она и не думала иронизировать, но смех Терри и обиженное лицо Рэба демонстрировали, что слова ее были восприняты именно так.
Рэб быстро сменил тему; робко улыбнувшись Шарлин в знак признательности, он предложил всем пойти позавтракать в кафе, а потом выпить пива. Терри уже предпринял тщательную проверку содержимого холодильника и кухонных шкафов Рэба.
– Да, за хавкой придется в кафе. Я тут глянул, что там у тебя имеется. Вполне себе лесбийский наборчик. Два мужика в одной квартире, и так питаются? Н-да.
– Ты будешь пиздеть весь день или в кафе пойдешь? – рявкнул Рэб.
– Мне кажется, Терри хватит и на то и на другое, – сострила Катрин.
– В пизду кафе, Биррелл, таблетки и сорок первый испортили мне аппетит. Давайте лучше выпьем дома пивка, – сказал Терри и улыбнулся Катрин.
Сучка америкосовская, наглая, пиздец, смотрите, уже вякает. Что ж, пусть лучше не распаляется слишком на его счет, иначе получит сдачи в десятикратном. Здесь ее звездочку никто лелеять не станет.
Лиза и Шарлин кивнули, Джонни и Катрин тоже согласились. Терри победоносно глотнул пива.
– Бекон, яйцо, сосиска, помидоры, шампиньоны… – настаивал Рэб.
– В пизду, Биррелл, – усмехнулся Терри, – нас всех прет до сих пор, во всяком случае самых стойких, да, Лиз? – Он подмигнул Лизе, которая недобро посмотрела на Рэба. – Такую пищу мы, дай бог, через месяц сможем глотать.
Больше всех продолжению пьянки обрадовалась Катрин. Она положила руку на Джонни. Да, фачиться он умеет. Стоило ей положить руку ему на шланг, он вставал по стойке «смирно». Тут она подбиралась, обвивала его, вставляла в себя, и он жарил ее так, будто от этого зависело его будущее.