Ирвин Уэлш – Клей (страница 80)
Я бурчу что-то, как насытившееся плотоядное из какой-нибудь учебной программы, и ее слова теряют смысл, испаряются в жаровне моих мозгов.
Зверь заурчал, потом открыл пасть, из его желудка поднялись протухшие пары, оскорбляя мое обоняние. Я отвернулся, поднялся на ноги и ломанулся в толпу, поближе к басам. Я слышу, как кто-то зовет меня, но не теперешним моим именем, а тем, старым, но это девичье имя, не мое.
Карл – заводила среди девчонок.
Эдинбург, Шотландия
Среда, 20.30
Воспоминания о дискотеке «Волынка»
Джус Терри не мог поверить своему счастью, когда увидел, что всемирно известная звезда ждет его в фойе «Балморала». На ней были дорогой по виду белый пиджак и черные, мягкого денима джинсы. Он порадовался, что не зря потрудился принять душ, и побриться, и откопать свой бархатный пиджак в стиле диско, хоть и выглядел тот теперь довольно скромно. Он постарался пригладить свою шевелюру гелем, хоть и подозревал, что к концу вечера она снова подымется.
– Привет, Кэт, как дела?
– Все в порядке, – сказал она, оправляясь от первого шока, который она испытала, разглядев его. Он выглядел полным оборванцем, она еще не видела, чтобы кто-нибудь так дурно одевался.
– Так-с… давай-ка бухнем в «Гилдфорде» через дорогу, а потом возьмем такси и поедем в Лейт. Пару ковшичков в «Бэй-Хорс», потом, может, переместимся в «Радж», слопаем чего-нибудь остренького.
– Давай попробуем, – осторожно согласилась Катрин, абсолютно сбитая с толку скороговоркой Терри.
– Я говорю «томат», ты говоришь «томато»,[54] – сострил Терри.
«Радж» – отличная идея, высший класс среди индийских забегаловок. До этого он был там только однажды, но эта рыбная пакора… Терри почувствовал, как поры во рту раскрылись и слюни полились струей, как вода из спринклерной системы в пылающем торговом комплексе. Когда они переходили Принцесс-стрит, он бросил оценивающий взгляд на Катрин. Тощая девка. И выглядит не очень. Однако немного карри-шмарри и пара пинт решат проблему. Ей надо отожраться шотландской говядиной, и хуй с ним, с коровьим бешенством и ВИЧ, пусть не пугают. Видно было, что он произвел на нее впечатление. Он, между прочим, тоже постарался, прикинулся как следует. Он рассудил, что богатые телки привыкли к определенным стандартам, их просто так с лету не возьмешь.
Они зашли в «Гилдфорд-Армз». Там было полно гостей Фестиваля и офисных служащих. В толпе, в клубах дыма Катрин разнервничалась и вслед за Терри взяла пинту светлого. Они пристроились в углу, она стала быстро пить, и, когда осушила кружку наполовину, в голове уже немного шумело. Джус Терри, к ее ужасу, поставил на музыкальном автомате «Я твоя жертва».
– Вот что я тебе скажу, тебе, наверное, грустно бывает петь такие песни. Я б уж точно на стенку полез. Я не такой, я предпочитаю ска. Веселый музон, слыхала? Десмонд Деккер – наш чувак. Северный соул, вся туса. Помню, мы частенько ездили на автобусе в «Казино Виган», знаешь? – гордо заявил Терри. Он лгал, но полагал, что это должно произвести впечатление на телку из шоу-бизнеса.
Катрин кивнула вежливо, безучастно.
– Но больше всего я любил диско. – Он расстегнул пиджак и, просунув в лацканы большие пальцы, распахнул его во всю ширь. – Оттуда и наряд, – добавил он с театральным жеманством.
– В восьмидесятых я много времени провела в «Студии пятьдесят четыре» в Нью-Йорке, – сказала Катрин.
– Я знаю парочку тамошних тусовщиков, – дерзко отпарировал Терри, – но здесь у нас было покруче: «Волынка», Бобби Макги, «Вест-Энд-Клаб», «Аннабель»… до фига. Эдинбург – вот настоящая родина диско. В Нью-Йорке предпочитают об этом не вспоминать. Здесь это был больше… андерграунд… но в то же время и мейнстрим, если ты соображаешь, к чему я клоню.
– Нет, не понимаю, – настойчиво сказала Катрин.
Настала очередь Терри соображать. Это ж бред какой-то, размышлял он: некоторые телочки из янки начинают чего-то вякать, когда все, что от них требуется, это отвечать вежливо, рассеянно кивать, как вела бы себя любая настоящая телка из местных.
– Долго объяснять, – сказал Терри, потом добавил: – Чтоб понять, о чем я, ты должна была бы побывать здесь в то время.
Голубые горы, Новый Южный Уэльс, Австралия
Среда, 7.12
Меня отнесли обратно в палатку. Мной занялась Хелена. Волосы ее собраны в два поросячьих хвостика, глаза красные, как будто она плакала.
– Ты так обхуячился, не понимаешь даже, что я тебе говорю.
Говорить я точно не могу. Я обнимаю ее за плечи и пытаюсь извиниться, но я в таком ахуе, что сказать ничего не могу. Я хочу сказать ей, что лучше подружки у меня никогда не было, да вообще ни у кого не было.
Она взяла мою голову в ладони.
– ВНИМАНИЕ. КАРЛ, ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ?
Это примирение или встречное обвинение, не понимаю…
– Слышу… – тихо отвечаю я, потом, услышав собственный голос, от удивления повторяю с большей уверенностью: – Я тебя слышу!
– Как тебе это сказать, не знаю… фак. Звонила твоя мама. Отец очень болен. У него случился удар.
Что…
Нет.
Не дури, только не мой старик, все с ним в порядке, он в прекрасной форме, да он здоровей меня…
Но она не шутит. Ни хуя она не шутит.
БЛЯ… НЕТ… ТОЛЬКО НЕ МОЙ СТАРИК… МОЙ ОТЕЦ…
Сердце мое в панике забилось в груди, я вскочил и пытаюсь найти его, как будто он здесь, в палатке.
– Аэропорт, – слышу я свой голос. Голос выходит из меня. – Аэропорт… дома, магазины…
– Что? – переспрашивает Селеста Парлор.
– Он говорит, что хочет поехать в аэропорт, – говорит Хелена, она понимает мой акцент, даже когда я в кашу.
– На фиг. Сегодня он не в состоянии никуда ехать. Никуда ты не поедешь, дружок, – сообщает мне Риди.
– Посадите меня на самолет, – говорю, – пожалуйста. Сделайте подгон.
Они видят, что я не шучу. Даже Риди.
– Без вопросов, старина. Ты не хочешь переодеться?
– Просто посадите меня на самолет, – повторяю я, заело пластинку, – посадите меня на самолет.
О господи… мне нужно добраться до аэропорта. Я должен его увидеть. Нет, не хочу.
НЕТ
НЕТ, НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, Я НЕ ВЕРЮ
Нет.
Я хочу запомнить его таким, какой он был. Каким он останется для меня навсегда. Удар… какой еще, на фиг, удар…