Ирвин Уэлш – Клей (страница 74)
– Да, конечно, – Тейлор пожал плечами, – жаль только, что это не подтверждается продажами.
– На новом альбоме есть несколько отличных номеров, но начинать с «Предана тобой» было ошибкой. Этот сингл ни за что не стали бы крутить по радио. «Женщина-загадка» – вот идеальный выбор для заглавной песни. И она хотела с нее начать.
– Мы обсуждали эту тему столько раз, что я уже со счету сбился, – устало сказал Тейлор, – и ты не хуже меня знаешь, что голос ее наебнулся, как и голова. Да ее на пластинке едва, еб твою, слышно, так что, какой бы сингл мы ни выбрали, была бы та же хуйня.
Франклин почувствовал, как внутри всколыхнулся гнев. Он жевал превосходный бифштекс и, к своему великому огорчению, очень больно прикусил язык. Он страдал молча, глаза его слезились, щеки горели, кровь смешалась во рту с коровьей, отчего казалось, будто он ест свое лицо изнутри.
Тэйлор принял его молчание за согласие.
– По контракту она должна выпустить с нами еще один альбом. Буду с тобой откровенен, Франклин, если на этот раз она не возьмет себя в руки и не наверстает упущенное, я буду чрезвычайно удивлен, если она выпустит следующий альбом на этом лейбле… или на каком-либо другом. Концерт в Ньюкасле разнесли все газеты из тех, что потрудились напечатать хоть что-либо, публики приходит все меньше. Уверен, что завтра здесь, в Глазго, повторится та же грустная история.
– Это Эдинбург, – заявил Франклин.
– Не важно. Для меня все едино – обязательный концерт для шотландской деревенщины в конце тура. Это дела не меняет. Жопы на сиденьях, вот что нам нужно, приятель, жопы на сиденьях.
– Билеты на этот концерт продаются хорошо, – возразил Франклин.
– Только потому, что шотландцы настолько удалены от цивилизации, что до них не дошла весть: Катрин Джойнер потеряла голос. Похоже, что Стена Адриана[48] отфильтровывает часть новостей. Однако это хороший ход – привезти ее сюда, на Эдинбургский фестиваль. Они тут что хочешь схавают. Любой конченый фрик из бывших может всплыть здесь на поверхность, и те, кто устраивает солянку, назовут это «мужественным» или «вдохновенным» возвращением. При этом люди здесь настолько привыкли ходить на большие концерты, что пойдут на что угодно. На следующей неделе она может выступать с той же программой в гадюшнике у них на местности, так они даже не подумают на нее сходить.
В глазах Тейлора заиграли злобные озорные искорки. Он вынул газетную вырезку и положил рядом с Франклином.
– Ты видел рецензию на прошлый концерт?
Франклин промолчал, стараясь сохранить невозмутимое выражение под неотступным ироничным взглядом Тейлора, и стал читать вырезку:
Вокальная техника вибрато – метод противоречивый, если не сказать больше. Часто это последнее оружие не вполне добросовестного артиста, поистрепавшегося певца, чей голос потерял былой диапазон. В случае Катрин Джойнер чрезвычайно грустно, а иногда просто больно наблюдать публичное унижение талантливой певицы, которая в свое время могла вызывать разные суждения, однако безоговорочно была выдающимся явлением в поп-музыке.
Теперь, когда голос Джойнер бывает слышно, каждая песня звучит так, будто ее блеет жертвенная овечка, часто прибегающая к жалким трелям, сталкиваясь с самыми незначительными мелодическими сложностями. Складывается впечатление, будто наша Кэт просто
В конце концов, это ни на йоту не изменило общего впечатления. Так же по-овечьи Джойнер исполнила хиты «Я знаю, ты используешь меня» и «Оставь свою любовь». Нездорово худая Катрин сегодня источает тот сексапил, что делает Энн Уидкомби[49] похожей на Бритни Спирс. Признаться, весь концерт пропах мятным соусом, и нам остается только молиться, чтобы музыки ради эта представленная ягненком овца поскорей попала в лапы каннибала Лектера.
Франклин с трудом сдерживал злость. Артисту нужна поддержка, а ее осмеивает и списывает со счетов собственная компания.
– Заставь ее есть, Франклин, – улыбнулся Тейлор, поднося ко рту вилку с жирной курицей, – просто заставь ее поесть. Пусть она снова станет сильной.
Боль во рту уже затихала, зато возмущение продолжало расти.
– А ты что думаешь, я не пробовал? Я испробовал всех известных человечеству врачей, клиники, специальные диеты… каждый день я заказываю ей клубные сэндвичи в номер!
Тейлор поднес ко рту бокал красного вина.
– Ей хорошая ебля не повредит, – задумчиво проговорил он, заговорщически поглядывая на Франклина, который только сейчас понял, что директор звукозаписывающей компании уже немного навеселе.
– Мятный соус, а? Неплохо сказано!
Я знаю, ты используешь меня
Джус Терри не любил высоты. Он под такую работу не заточен. Мыть окна – пожалуйста, но забираться на такую верхотуру – это просто не для него. Как же он оказался на подвесной платформе, где город как на ладони, и моет окна отеля «Балморал»? Какого хуя он позволил этому старому синяку Алеку Почте вписать его в это шоу, было вне пределов его понимания. Алек сказал, что им заплатят сразу и наличными, потому что Норри Макфейл попал в больницу и ему собираются делать операцию на плече. Норри не хотел потерять выгодный контракт с гостиницей, поэтому доверил Алеку завершить начатую работу.
– Ебанический видок отсюда, скажи, Терри, – прокашлял Алек, отхаркнул комок мокроты и сплюнул.
Несмотря на приличную высоту и шум машин, Алеку показалось, что он расслышал, как харчок расплескался по асфальту.
– Ну круто, – ответил Терри, стараясь не смотреть вниз на Принцесс-стрит.
Можно просто перелезть через перила – и привет. Делов-то. Даже слишком просто. Удивительно еще, чего не так много народу прыгает. С бодуна и того легче. Долю секунды почувствуешь тщетность всего, и ты уже там. Слишком большой соблазн. Интересно узнать бы, какой процент самоубийств среди высотных мойщиков окон. В голове Терри всплыла картина из прошлого, и его замутило. Он схватился за перила, потные руки онемели на металле. Он сделал глубокий вдох.
– Да, не каждый день такой вид открывается, – восхищался Алек, смотря на замок сверху.
Из внутреннего кармана комбинезона он вытащил полбутылки виски «Феймос граус». Открутив крышку, сделал мощнейший глоток. Он дважды подумал, прежде чем нехотя протянул бутылку Терри, и обрадовался, когда Терри ее отклонил. Чувствуя, как алкоголь приятно обжигает его внутренности, он взглянул на Терри, чья кудрявая копна развевалась на ветру. Зря он привлек сюда этого бездельника и ворюгу, решил Алек. Он-то думал – за компанию, но Терри все больше помалкивал, что на Терри было абсолютно не похоже.
– Вид охуительный, – повторил Алек, слегка споткнувшись, отчего закачалась вся платформа, – прямо жизни не нарадуешься.
Терри постарался взять себя в руки, чувствуя, как кровь застывает в жилах. Особо долго жизни не порадуешься с таким-то мудаком, на такой-то верхотуре, подумал Терри.
– Да, Алек, это точно. А когда обед? Я с голоду, пиздец, помираю.
– Ты ж только что в кафе позавтракал, жирная тварь загребущая, – ухмыльнулся Алек.
– Да когда это было, – ответил Терри. Он осматривал спальню, находящуюся по другую сторону окна, которое он мыл. Моложавая женщина села на кровать.
– Харе телок заценивать, грязный подонок, – озабоченно выпалил Алек, – одна жалоба от посетителей, и на кону средства к существованию нашего Норри.
Терри засек на столе нетронутый клубный сэндвич. Он постучал в окно.
– Да ты ебнулся! – Алек схватил его за руку. – Норри в больнице, ты его подставляешь!
– Все путем, Алек, – сказал Терри успокаивающим тоном, несмотря на покачивания платформы, – я знаю, что делаю.
– Доябываешься до гостей…
Женщина подошла к окну. Алек съежился, отошел на другой край платформы и еще раз приложился к «Граусу».
– Прости, куколка, типа, – начал Терри, когда Катрин Джойнер подняла глаза и увидела у себя за окном какого-то толстого парня.
Ну конечно, они моют окна. И долго же он на нее смотрел? Он что, следит за ней? Псих. Нет, Катрин на эту удочку не поймаешь. Она подошла к нему.
– Что вам надо? – резко спросила она, приоткрывая огромное окно.
Полутруп гребаный, подумал Джус Терри.
– Э-э-э, прости за беспокойство и все такое, куколка… я тут бутер приметил, там, на столе, – он указал на клубный сэндвич.
Кэтрин отвела с лица волосы и заткнула за ухо.
– Что?.. – Она с отвращением посмотрела на еду.
– Ты ж его не будешь, так?
– Нет, не буду…
– Давай тогда мне.
– Ну ладно… о’кей…
Катрин не могла придумать ни одной причины, чтобы не отдать этому человеку сэндвич. Франклин, может, даже решит, что это
– Конечно… пожалуйста… в самом деле, почему бы вам не зайти и не выпить еще и кофе… – язвительно сказала она, недовольная, что ее потревожили.