Ирвин Уэлш – Клей (страница 56)
Тут уж Терри и сам подзавелся.
– Отлично, тогда давайте разбежимся на хуй, – распетушился он. – Посмотрим, кто каких результатов добьется этой же ночью! Ждите меня к утру. – Он развязно прошелся, повесил кий на стенку и допил свой «штайнер». – Я отправляюсь на большую охоту, пацанва, вот что я вам скажу. И теперь, когда я освободился от тяжкого, утомительного багажа, все пойдет совсем по другому сценарию.
Он оглядел нас с ног до головы, надменно вскинул голову и скипнул, прихватив благоухающий букетик.
– Он что, спида обфигачился или че? Скользкий тип, – простонал Голли.
– Похоже на то, – сказал я.
Голли поднапрягся. Качает головой и теребит сережку в ухе. Когда у него чего-нибудь на уме, сережке всегда достается. С тех пор, как он бросил курить.
– У него дома есть Вив, хуй ли он так выступает.
– Да иди ты, Голли, – засмеялся Билли. – В отпуске – другое дело. На дворе тысяча девятьсот девяностый, чувак, а не тысяча шестьсот девяностый.
– К сожалению, – сказал я, и Билли удивленно уставился на меня.
Голли только сурово покачал головой.
– Нет, Билли, не дело это. Она очень милая, даже слишком для этого жирного ебыря. Впрочем, как и ее предшественница Люси.
Мы с Билли переглянулись. Спорить с ним на этот счет не то чтоб очень просто. Дело в том, что парням достаются девчонки, которых они сумели достать, а не те, которых они заслуживают.
– Понимаете, – продолжил Голли, – мы другое дело, мы птицы вольные.
– Билли не такой уж вольный, он живет с Антеей, – напомнил я малышу.
– Ну да, – нерешительно согласился Билли.
– У вас чего, не заладилось? – спросил Билли.
– Да и не ладилось особо никогда, – ответил тот.
Я заметил, что пару недель назад во «Флюид» он пришел без нее, и точно помню, он сказал тогда, что она, мол, осталась на время в Лондоне.
– Вот как – понятно, но ты ж не докучаешь всем своими отношениями, Билли. Да никто из нас этого не делает. Терри – другое дело. Тому всего несколько недель, как он вис у всех на ушах. Нам приходилось слушать, какая она особенная, Вивиан такая, Вивиан сякая. «Как я люблю малышку Виви». Пиздеж.
– Терри он и есть Терри, – пожал я плечами и повернулся к Голли: – Легче Папу Римского отучить молиться, чем отвадить этого упыря от мохнаток. – Голли хотел что-то сказать, но я продолжил: – Вив мне нравится, и я согласен, что так не поступают, но это их дело. Что меня бесит, так это префикс «малышка», который он ставит перед именем любой телки. Он, понимаете, снисходит, покровитель гребаный. Но что касается их с Вив отношений, повторяю, это их дело.
– Внутренние дела, – улыбнулся Билли. – Он, конечно, проказник, но с кем не бывает. Среди нас нет никого, кто бы мог похвастать безупречным отношением к девушкам.
Голли кивнул в знак согласия, но малой все никак не успокоится. Пальцы опять цепляют мочку.
Возник студент-очкарик, стал раскладывать по столам флаеры: высокий, тощий, похожий на отличника парень, на остром клюве окуляры в золотой оправе. Это ж сколько немцев до сорока носят очки: буквально каждая сука. От старых чертей можно ожидать чего-нибудь в стиле: «Да я ж ничего этого не видел, посмотрите, что у меня с глазами!» Но очкастые – все молодежь. Я взглянул на флаер, который он положил передо мной. Это завтрашняя вечеринка, та же, на которую приглашал тот чувак, Рольф.
Я с ним заговорил, купил ему пива. Звать его Вольфганг. Я ему рассказал про флаер, на что он:
– Тесен мир, Рольф мой лучший друг. У нас с ним есть место, где можно отлично провести время. Можем взять твоих друзей и поехать к нам, покурим гашиша.
– По мне, так отличная идея, – говорю, но Билли с Голли особого интереса не проявляют. Это внесет коррективы в соревнование по прыжкам с шестом наперевес, а Голли не хочет опаздывать. Билли тоже в сомнениях, наверняка думает об утренней пробежке. В итоге Голли взглянул на меня и пожал плечами:
– Надо уважить хозяев, – говорит.
Мы вышли из паба, сменили «У-бан» на «С-бан» и проехали минут двадцать пять. Сойдя с поезда, мы ломанулись пешком, и это длилось целую вечность. Похоже, что мы оказались в старинном городке, который поглотили окраины.
– Куда это мы идем, приятель? – спросил Голли, а мне пробурчал: – Чего-то мы далековато забрались.
– Нет, – сказал Вольфганг, вышагивая длинными ногами, – мы уже недалеко. Идите за мной… – И повторил: – Идите за мной…
Голли заржал.
– Ну ты и гунн, пиздец. – И запел: – За ним, идем за ним… за Вольфгангом пойдем мы на край света…
К счастью, этого Вольфганга обидеть, похоже, просто невозможно. Он слегка недоумевает, не понимает, о чем этот малыш толкует, и быстро шагает вперед, так что все мы за ним еле поспеваем. Даже Биррелл, он-то, мать его, не
Я-то думал, это будет тесная квартирка. Но мы пришли в огромную пригородную виллу с множеством ходов и помещений, стоящую на большом участке земли. Но главное – в одной из комнат я нашел вертушки, микшер и кучу пластинок.
– Шикарная хата, дружище.
– Да, отец с матерью разводятся, – объяснил Вольфганг, – папа живет в Швейцарии, мама в Гамбурге. А я продаю для них этот дом. Только торопиться мне некуда, верно? – И он лукаво улыбнулся.
– Куда уж там, – сказал Биррелл, ошарашенно оглядываясь по сторонам.
Мы вломились в большую комнату с вертушками, окна которой выходили через заросший патио в просторный сад, и плюхнулись на кресла-подушки.
Я подступился к вертушкам, поставил пару треков. Подборочка здесь хорошая: по большей части евротехно, но есть и пара пластов чикагского хауса, есть даже классика – несколько старинных синглов Донны Саммер. Я поставил «Крафтверк», самый заковыристый трек с «Trans-Euro Express».
Вольфганг взглянул одобрительно и пустился конвульсивно так пританцовывать, на что осевший на белой подушке Голли осклабился, да и Билли не сдержал улыбки. Вольфгангу, однако, похуям.
– Хорошая песня. А ты в Шотландии диджеем работаешь, так?
– Да он лучший, – вклинился Голли, – N-SIGN.
Вольфганг улыбнулся:
– Я тоже люблю поиграть, но я не так хорош. Надо больше игры… практики… тогда, – он указал на себя, – хороший.
Конечно, все это брехня, диджей он превосходный. В деньгах он, похоже, не нуждается, испорченный жирдяйский сынок, так что целыми днями торчит за вертушками. Все же он привел нас сюда, и это будет поинтересней самой сытной телы. Мы пошли осматривать дом. Четкая хата, полно свободных комнат. Он рассказал, что у него две маленькие сестренки и еще два младших брата, и все они в Гамбурге с мамой.
В дверь позвонили, и Вольфганг пошел открывать, оставив нас наверху.
– Сойдет, мистер Юарт? – спросил Голли.
– Палаты роскошные, мистер Гэллоуэй. Еще офигенно повезло, что Джус Терри не с нами, сучара, он бы уже обчистил весь плейс.
Голли засмеялся:
– И вызвал бы Алека Конноли, чтоб приехал из Далри на своем вэне!
Гостиная просто замечательная, стены обшиты дубом, мебель в старосветском стиле. В таких комнатах рассиживаются всякие упыри с глубоким голосом, когда к ним приходят брать интервью с Би-би-си или Четвертого канала, а ты как раз бухой вваливаешься домой. Они обычно рассказывают нам про то, какие мы ничтожества и подонки, или про то, какие выдающиеся люди их друзья. «В каком-то смысле Гитлера можно было бы назвать первым постмодернистом. К нему так и следует относиться, как мы уже начали воспринимать Бенни Хилла».
Гитлер.
Хайль Гитлер.
Какой я был мудак. Бухой шатался со старыми приятелями. Мы решили сделать на нашем автобусе «Последняя миля» небольшой памятный тур. Какая-то жопа с камерой узнала меня по статьям в музыкальных журналах, где рассказывалось про клуб. Он спросил, фашисты ли мы, и в ответ мы, по приколу, закосили под Джона Клиза.[37]
Какой же я тупой. Тупой настолько, чтобы не понять, что они могут быть сколь угодно «ироничными», но парням с окраин так себя вести не полагается. Даже если мы выросли на этом, только у нас это называется «прикалываться».
Да хуй с ним, эта комната больше, чем квартира моих стариков и их новая коробка в Бабертон-Мейнз, вместе взятые. Пришел Рольф со своей подружкой Гретхен и еще три девушки: Эльза, Гудрун и Марсия. Когда Голли нравится девушка, он становится такой неспокойный, глаза точно выпрыгивают из орбит, и по всему видно, что он с ходу помешался на этой Гудрун. Девчонки, однако, все потрясные, даже сравнивать бесполезно. Этот эффект, когда сытных тёл набивается
По рукам пошли косяки с травой и гашиком, все нормально так курнули, кроме Биррелла, который вежливо отказался. Странным образом это произвело впечатление на девушек. Я объяснил, что Билли готовится к поединку.
– Бокс… а это не очень опасно?
На этот случай у Биррелла припасена реплика:
– Опасно… для тех, кому хватает ума выйти со мной на ринг.
Все засмеялись, Голли изобразил, типа, он дрочит, а Билли коротко поклонился в шутейном самоуничижении.
Я пытаюсь понять, кто с кем фачится, чтоб случайно не наступить кому-нибудь на мозоль, и Марсия, как будто прочитав мои мысли, говорит – я, мол, девушка Вольфганга и живу здесь вместе с ним.
Этому я даже рад, потому что при ближайшем рассмотрении она показалась мне слишком правильной и суровой. Та, что Гретхен, – птичка Рольфа, значит остаются Гудрун и Эльза.