Ирвин Уэлш – Клей (страница 52)

Они посмотрели на меня, потом друг на друга и медленно, но уверенно начали раздеваться. Ну и ночку мы себе устроили!

Проснулся я посреди ночи и стал тихонько разглядывать угомонившихся шлюшек. Вид спящей девушки может ввести в заблуждение: во сне они как будто приобретают невинность, подтвердить которую поутру не в состоянии. Почему, какого хера? Сон, сучки, это бессознательное состояние. Любой владелец похоронной конторы за полчаса сделал бы из Чарли Мэнсона «мирно усопшего».

Я оделся и вышел в зябкую ночь. Чувство вины и одиночества прибило, как никогда раньше. Мне ужасно хотелось увидеть Вив. Но сначала придется избавиться от ненужных запахов и соков.

Конкуренция

С виду хата и впрямь берется на раз-два. Алек, надо отдать должное мудиле тряпичному, через ограду перемахнул у всего честного люда на глазах. Мне это никогда не удавалось. Только если Белка-шпион меня подсаживал.

– Это полностью изолированный дом, палисадник спереди и сзади, сбоку аллея к воротам гаража. С улицы дорожки не видно из-за кустов и свисающих ветвей деревьев, – объяснял Алек, как опытный риелтор. Только на риелтора ни фига он не похож, доложу я вам.

Проехавшись пару раз мимо, я вышел и открыл черные деревянные ворота, чтобы Алек подъехал на вэне прямо к дому. Я заценил дорогие, с двойным остеклением двери, выходящие в патио позади дома. Из кухни в боковой проулок вела простая стеклянная дверь. Хозяин, пиздец, придурок.

Алек подрулил на колымаге мордой к дому, мудило, так что в случае шухера нам придется выезжать задом. Ни фига. Старый пес, косячит, сука, собственных правил не соблюдает. Я постучал пальцем в окно вэна и зашипел:

– Не забывай об отступлении, Алек, не забывай.

Он стал неуклюже разворачиваться и съехал с дорожки. Когда мы уже заехали и закрыли ворота, я засек, что прямо на улице припаркован старый синий микрик, весь побитый, хуже нашего. Его как будто бросили, во всяком случае, на полицейскую машину наблюдения он совсем не похож. Ежели ее бросили, тоже ничего хорошего, значит какая-нибудь дотошная сука может настучать, и тогда за развалюхой приедут на эвакуаторе.

Фактор риска подскочил как следует.

Алек вышел из вэна и стремно так посмотрел на стеклянную дверь в кухню. Мы подошли поближе, и тут я увидел причину его беспокойства – одна из панелей была разбита вдребезги.

– Что за нахуй? – прошептал он. – Мне это не нравится. Давай-ка залезай в машину, съябываем!

Ни фига.

– Какого хуя… какая-то сука хочет очистить нашу хату! Пойдем-ка разберемся!

Мы открыли дверь и на цыпочках вошли в темную кухню. Я хрустнул ботинком по осколкам. Мы пошли по кафельному полу, и тут раздался такой жуткий грохот, что я чуть не обосрался. Я понял, что это Алек рухнул на жопу.

– Что за хуйня… – процедил я сквозь темень неуклюжему алкану.

– Я поскользнулся, – простонал он.

Вонь – пиздец, такая едкая, что беднягу Алека стало тошнить. Я уже подумал, что нас решили подставить, но тут понял, что кто-то насрал прямо на пол и на кале Алек и поскользнулся.

– Засранцы, мать их… – только успевал вставить Алек меж порывами. Блевотина расплескивалась по кафелю.

Тут прямо перед нами в дверном проеме я увидел фигуру. Сталь сверкнула лунным отблеском, и я смекнул, что в руке у него перо. Молодой пацан, лет восемнадцать, приссал, дрожит весь, помахивает пером на вытянутой руке.

– Чего вам надо? Дэнни! – просипел он, обернувшись к лестнице.

Алек встал и, указывая на пацаненка, завел:

– Это ты тут насрал, пизденыш ты эдакий?

– Ну… да… – И давай снова ножом махать. – Вы кто такие!

Так. Пора разобраться.

– Опусти перо, сучонок, а то мне придется сделать это за тебя, и тогда я воткну его в твою грязную сраку.

Я его предупредил. И он понял, что я не шучу. Я сделал шаг. Он отступил.

Тут за ним, дрожа, потея, подволакивая ноги, появился некто.

– Терри, – просипел он. – Терри Лоусон… хуй ли ты здесь делаешь, котяра?

– Спад… ебать мой хуй, вот так история! Это наша тема, старик, мы эту хату не один месяц выпасали!

Это Мерфи, Спад Мерфи, из Лейта.

– Но мы-то, типа, первые сюда пришли, – настаивал он.

Я завертел головой.

– Прости, дружище, ничего личного, но мы слишком долго пасли этот дом, чтобы рисковать делом из-за двух наркотов гребаных. Придется подвинуться…

– Не наркот я!.. – выпалил молодой.

– Зато на пол срешь! Грязная тварь! Животное! – заорал Алек, тыкая в пятно на «харрингтоновской» куртке.

– Парень первый раз на деле, Алек, – вписался Спад.

– Надо же, никогда бы не подумал, – сказал я, качая головой. – Туго нынче с персоналом, старина?

Спад прикрыл лицо и вытер лоб рукавом куртки. Бедняга, что-то он совсем сдал.

– Нынче все не слава богу… – Он посмотрел на меня. – Слушай, придется как-то делиться…

Я взглянул на Алека. Мы знаем, что скоро надо будет съябывать. Хуй ли тут тусоваться. Молодой без перчаток, а у Спада дурацкие рабочие рукавицы, в которых все равно ни фига не унесешь. Хватит с них компакт-дисков, по пабам сливать.

– Ладно, можете взять си-ди.

– Да, у него большая фонотека. – Спад пошел на попятный. – И еще видео…

Я прошелся по хате. Спад совсем опустился, тупой наркот. Голли подтусовывал с его дружком – Мэтти Коннелом. Я ему говорил, чтоб он с ними не якшался. Наркотам нельзя доверять, а уж работать с ними – ни в коем случае. Какие есть правила – все нарушили. Начиналось все чин чинарем, но довольно быренько все схуиебилось. Мы пошли на второй этаж, и на лестнице я догнал Спада. Да, наркотам доверять нельзя, и Спад тому живое доказательство. Чувак из их тусы кинул его и всех своих дружков. Они сбывали в Лондоне крупную партию герыча, и тот срулил со всеми бабками!

– Я слыхал, Рентон вас опрокинул, чувак. Тебя, Бегби и Больного, так мне говорили. Как так получилось?

– Ну дык… уже пару лет прошло. С тех пор я его не видел.

– А как там остальные, Больной как?

– Он остался в Лондоне. Месяц назад приезжал проведать маму, пару раз бухнули.

А мне не позвонил, сучонок. Все равно мне Больной всегда нравился.

– Понятно. Как увидишь, передай ему наше с кисточкой. Больной – охуенный чувак. А Франко как, все сидит?

– Ну дык. – Видно, что Спаду не по себе от одного только упоминания этого имени.

Ну и отлично, думаю, там Франко самое место. Не знает чувак, когда лезть на рожон. Он либо завалил бы кого-нибудь, либо его мочканули, это факт. Хуже Дойла, такой чувак. Однако меня больше интересует содержимое этого дома, нежели то, что у мистера Бегби в голове. Звуковая система и усилители – произведение искусства. Телик – тоже. Семья музыкальная – в подвальной комнатушке две скрипки, труба и орган «Хэммонд» в придачу. У детишек – компьютерные игры и два новеньких велосипеда. В спальне полно ювелирки, но стоящих – только пара вещиц. Два антикварных столика уйдут через Пизбо за город, к одному мутному скупщику. Компакты и винил – херня, пусть забирают Спад с малым. Загонят, купят дерьма, на ложке поджарят, пустят по венам – все дела.

На очереди следующий этап: вынести товар из дома, загрузить в вэн, отвезти на базу. И меньше всего я хочу, чтоб Спад и молодой проследовали за нами; место, на минуточку, тайное, секретный склад, а с этими пиздливыми упырями на хвосте он долго не протянет.

– Спад, а почему вы микрик во двор не загнали?

– Думали, что он будет виден из соседнего дома.

– Ни фига, деревья прикрывают, – сказал я, зайдя в большую спальню. – Вы же не собирались тащить все это хозяйство через главный вход?

– Нет, одна ходка с вещмешками, набитыми до отказу, – ответил Спад и с надеждой взглянул на меня, – крупный габарит нам хранить негде.

Пусть даже не мечтает. С наркотами работать нельзя.

– Прости, дружище, тут я тебе ничем не помогу. Зато компакты и видео у вас и в мешки поместятся.

Я посмотрел на него в ожидании, что он поднимет вонь, но он в полном ахуе. Да и качать права – не в его манере. Отличный парень, но слишком мягкий, вот в чем его проблема. Поэтому все на него кладут. Грустно, но правда. Он сел на кровать с медной рамой.

– Чувствую себя прескверно…

– Обезьяна на загривке дает о себе знать? – говорю, а сам прочесываю бельевой шкаф. Есть шикарные шелковые трусики.

– Ну да… – Спад поежился и попытался сменить тему: – И надолго они отсюда свалили?

– На две недели.