Ирвин Уэлш – Клей (страница 46)
– Я-то просто хотел сказать, что прошу вас позвать своего начальника и повторить при нем то, что вы только что сказали. Уверен, что полиция также заинтересуется подобным заявлением. Кроме того, я, конечно же, должен связаться со своим адвокатом. О’кей?
Тут она вся на говно изошла, потела, пукала, пускала слюни, сердечко ходило ходуном, а ебло горело, как свеженадраенная сантехника экстра-люкс.
– Я… мне…
– Позовите его, – холодно улыбнулся я, энергично-настоятельно постучал по столу и добавил: – Или ее. Как вам будет угодно.
Итак, она прижала уши и позвала начальника. К тому моменту коровища, понятно, была в полнейшем шоке: начиналось все так буднично, давила себе какого-то ослика с окраин, а обернулось все кошмаром, как в фильме ужасов. Пятно дисциплинарного, бля, взыскания на безупречной характеристике. С такими пятнами намаетесь, миссис, они такие въедливые, ваш «Ариэль» с ними ни хуя не справится. Дело в том, что, даже если это устное взыскание, на следующем заседании аттестационной комиссии про нее скажут: «Этой жирной сучке, конечно, хватит злобы и извращенности, чтобы стать достойным инспектором собеса, однако ей недостает одного важного качества – заботы о посетителе, не умеет она лизнуть, когда нужно. Бросим дуру неумную на рутинную работу, пусть заполняет бланки, пока не появится возможность отправить ее на пенсию или уволить по сокращению штатов».
Так вот сучка получила нагоняй, а я – на горшке вымученное письменное извинение:
Вот Америка – это для меня местечко. Там любой может взбрыкнуть, подать в суд, написать заяву и сунуть под хвост обидчику, или, как они там говорят, отлупить по заднице. А здесь ты что получаешь за оскорбление чиновником? Письменное извинение, настолько равнодушное, что всякий смысл теряется. Подобные комментарии, ебать мой хуй. Даже со своим неполным средним я завсегда увижу, если кто по-английски писать не умеет. Так вот янки бы все разрулили. Там все держится на правах, а не на сучьей классовой системе, как здесь. Они б уже давно этих пидоров снобских на место поставили. То-то сучка кудлатая, взяла, бля, за щеку, и теперь думаешь, что можешь понадрачивать под столом свою высохшую щель, увидев, как в кабинет заходит парень с пропиской на окраине. Думаешь, я впишусь в игры с такой «госпожой»?
Найн, майн швестер, найн, потому что их бин ин Мюнхен очень скоро. Так что свой старый благовоспитанный язык попридержите за зубами, потому что перед вами человек светский в международном масштабе.
На Италии-90 я фачился за Шотландию. В Мюнхене я выступлю с той же программой. Стопудово.
В чем я оказался совершенно прав: копы этим делом не заинтересовались. Странно, что они не пошли прямиком на дом к Бирреллу, с его-то репутацией поджигателя. Хотя теперь это в прошлом, как он сказал чуваку из новостей, когда они раскопали его дело о поджоге: «Теперь я зажигаю только на ринге».
Я наведался на биржу на следующий день; надо же реноме поддержать. Но отдам должное этим гондонам, урок пошел им на пользу. Во-первых, за конторкой умытая телочка, которая позвала меня в свою будку, а во-вторых, она куда спокойнее, подход у нее такой, на мягких лапах.
– Со мной это уже в третий раз, – объяснил я ей, стараясь убрать с лица ухмылку. – В последний раз я только устроился, там сразу случился пожар. До этого я лишился работы из-за наводнения – прорвало канализацию. Я уже подумываю, что я проклятый какой-то!
Наводнение случилось под Италию-90, тем же летом. Конечно, я предпочел сидеть на каком-нибудь пьяццо в Риме, попивать вино и заценивать первоклассных телок, нежели быть на побегушках в пылающем жару ресторанной кухни и называть шефом закомплексованного краснорожего алкаша, которого вышвырнули из арт-колледжа. И все это в разгар лета за двадцать пенсов в неделю.
Так точно. Почему же я о той не подумал?
А эта – сидит за столом и улыбается мне в ответ. Да, девчонка некислая. Как только она уставилась в бланки, я стал заценивать ее сиськи, и по этой части, как ни странно, она оказалась не вполне укомплектована. Забавно, но смотрится она так, будто сиськи у нее должны быть что надо. Это все ее улыбка, уверенность, живость, бля, характера. Короче, сгодится, и если бы мне поднесли ее на блюдечке с голубой каемочкой, я б не отказался, это верняк. Дело молодое, соль жизни, как я люблю повторять.
Эта девчонка порадовала меня, как неожиданный возврат налога. Мы сошлись на том, что я не должен падать духом, что мне нужно продержаться еще немного, пока они не найдут мне чего-нибудь подходящего.
– Когда грузовички «соки-воды» отменили, тогда-то меня и подкосило, – объяснил я.
И это действительно было так. После этого я сменил сферу деятельности.
Кстати, о деятельности, пора встретиться с дядей Алеком, чтобы
Товары отечественного производства
Я зову Алека дядей в шутку, потому что познакомился с ним сто лет назад, когда попяливал его племянницу. Я дошел до «Вестерн-бара», он тут как тут, смотрит стриптиз, но девку даже не видит. Сам-то я на стриптизе особо не прикалываюсь, мне нравится смотреть, как телки раздеваются, когда хотят, чтоб их отфачили, а не так – только за ради танцев. По мне, так все действо слишком далеко от реальности. Никакой, бля, романтики. Но это на мой вкус.
Он стоит возле бара с «Дейли экспресс» в руках. Такой вот он олд-скульный чувак, пережиток тех лет, когда в «Дейли экспресс» печатали лучший раздел о скачках. Теперь ее уже никто не покупает. Взгляд его перемещается с таблицы скачек на формы стриптизерши.
– Алек, – крикнул я, протискиваясь к старому пердуну.
– Терри… – промямлил он. Сучара поддал уже. – Че те надо?
Я осмотрел тесный бар. Слишком много здесь длинных носов. Легко можно себе представить, как старый осел примется орать мне на ухо про дельце, которое он вычисляет, тут музыка заканчивается, и весь бар в курсе наших планов. Нет. Меня беспокоит, что мне приходится все чаще думать за двоих. Чаще всего по самым простым, базовым вопросам, это-то меня и бесит, это ж гребаная азбука, бля, вещи, о которых он сам должен помнить.
– Пойдем прогуляемся до Райри.
– Ладно… – сказал он, допивая свою пинту по дороге к выходу.
И вот мы выстукиваем через Толлкросс, по Моррисон-стрит, и, заметив впереди симпотную крепкую задницу, я поддаю газку.
Да… охуенная куколка. Короткая юбка, четкие бедра.
Алек пыхтит и отдувается и никак не может за мной угнаться.
– Постой, Терри, чего ты, как на пожар, где горит?
– В штанах, – говорю, похлопывая по ширинке и указывая вперед.
Алек отхаркивает желто-зеленой мокроты и, не сбавляя шагу, сплевывает в канаву.
– Заценив булки, можно составить представление о том, что меж ними, – пытаюсь объяснить я старперу, пока мы ковыляем за крепкозадой да длинноволосой.
Конечно, без понта объяснять это отморозку, который уже много лет как никому не вставлял и может пройти сквозь строй обнаженных супермоделей, чтоб добраться до баночки «Теннентз-супер», но тем не менее.
Вот на что я хотел обратить его внимание, если б он готов был воспринять: есть чуваки, как увидят телкин зад, сразу вау, какая задница, так это – жалкие любители. Дело в том, что они видят только жопу. Профессионал всегда смотрит на бедра (и талию)
В данном случае – просто охуенно. Хорошей формы крепкие бедра, достаточно крутые, чтобы предположить мощь и выставить в нужном ракурсе задницу, но не слишком большие, чтобы оставить ее в тени. Хорошие бедра должны
Алек думает совсем о другом.
– Дело чистое, – объясняет он, тяжело дыша. Это он о дельце, которое мы собираемся провернуть на следующей неделе на вилле в Грандже. – Охранная система – говна-пирога… хозяин – профессор в универе… написал книгу о современном положении в сфере безопасности Британии. Считает, что частными охранными предприятиями заправляют гангстеры, которые преступают закон и общепринятый порядок… поэтому у него ни сигнализации, ни хуя… прямо сам напрашивается… вперед, Терри!
Напрашивается, говорит. Да не похоже, думаю; телка свернула и пошла вверх по боковой улице.
Вот главное достижение тори: за принципы теперь надо платить. Платное медицинское обслуживание, распродажа муниципального жилья, ипотека, национализированная промышленность с молотка за бесценок, если ты не вписываешься, а буксуешь – ты дебил, даже если, участвуя в этом, ты лишь помогаешь им поглубже залезть в твой карман и оставаться там, пока ты не кинешься. Но ты так доволен своей бумажонкой и кусочком пластика, что даже не замечаешь этого. Да, за принципы приходится платить. А этому чуваку придется выложить за них нехилую сумму, стопудово, а потом его страховой компании, если есть такая.