Ирвин Уэлш – Клей (страница 31)
– Не знаю еще, это зависит от моей…
Мне так и не удалось объяснить.
– Потом ты пойдешь в колледж – та же школа, потом станешь учителем и вернешься в школу. Так ты никогда и не уйдешь из школы. И денег у тебя не будет, – сказал он, понизив голос. Мы уже поднимались на холм мимо магазинов к низенькому домику паба. Тут он остановился и положил руки мне на плечи. – И вот что я тебе еще скажу, дружище: небольшую формулу, которой в школе
Бывал я и в пабах, и в «Тартан-клубе» был сто раз.
– Знаю я, как выпивку заказывать, хуесос ты гребаный.
Короче, мы зашли, и я направился к стойке. Путь показался мне неблизким, и все вокруг смотрели на меня, будто говоря «до восемнадцати ему еще расти и расти». Когда я добрался, бармен уже кивнул мне, и я почувствовал, что голос у меня срывается.
– Две пинты светлого, пожалуйста, старина, – прохрипел я.
– Горло болит, приятель? – смеется бармен, а за ним и Терри и еще пара пацанов у стойки.
– Да нет, просто… – почти пропищал я, и все чуть не обоссались от смеха.
Все равно нам наливают, и Терри садится в углу. Руки у меня дрожат, и по дороге к столику я разливаю чуть не полкружки.
– Отлично, Карл, молодчина. – Терри поднял кружку и сделал большой глоток. Тут он закачал головой. – Сучка эта Памела, все пиздит про меня Люси.
– Она всего лишь защищает свою подружку, Терри. У девчонок ведь такие же правила.
– Ни фига подобного, – замотал головой Терри, – у телок все по-другому. Нам их игры не понять, Карл. Сучка хочет, а ее никто не фачит. Вот потому она так и озлобилась, что Люси помолвлена. Тут есть и моя вина, нужно было с ней разобраться.
– Как?
– Да просунуть ей в промежность, чтобы рот свой заткнула. Хочешь фачиться – твои проблемы. В этом разница между мужчинами и женщинами. Если телку никто не кроет, она становится злобной и завистливой. У нас все иначе, – говорит он и делает большой глоток. – Сдачу на базу, хитрый засранец, я возьму еще.
Я передал ему купюры и монеты, и он поскакал к бару. С трудом проглатывая, я попытался прикончить пинту или хотя бы заметно отпить, пока он не пришел с добавкой. Когда он явился с пивом, у него уже явно было что-то на уме.
– Слушай, Карл, я вот что подумал: мне либо самому придется эту Памелу оприходовать, либо попросить кого-нибудь. Ты уже занят, так что мне, может, за Бирреллом послать? Хоть отвлечется от нашей Ивон на время. Представь себе, как этот ананюга, типа, телку забалтывает. – Терри блестяще изобразил Биррелла, его сжатую, монотонную манеру: – Я Билли. Живу в Стенхаусе. Играю в футбол, занимаюсь боксом. Приходится много тренироваться. Беспредел. Хорошая погода. Не желаешь вступить со мной в половой акт?
В общем, сидели мы там, обоссывались от смеха, одна шутка шла за другой. Мы с Терри, когда раздухаримся, можем хоть для «Монти Пайтона» сценарии писать. После третьей пинты я позвонил домой и сказал маме, чтоб она оставила мне поужинать и что я приду попозже. Сказал, что перекусил в «Звездах». Она ничего не сказала, но я понял, что она не слишком довольна. Когда я вернулся, к нам подошел какой-то мужик. Терри заставил меня покраснеть, сказав, что это дядя Мэгги, и представив меня как «близкого друга» его племянницы.
– Только никому ни слова! – изобразил он того чувака из «Монти Пайтона», пихая меня локтем и драматически подмигивая.
Хитрый гад, этот Терри, он ее оттарабасил, а меня подставляет! Хотя Алека это, похоже, мало волнует. Он вроде под мухой.
Кружки пошли одна за другой, я раскраснелся, голова отяжелела. Когда я встал, бармен улыбнулся, типа, заметил, что я надрался. Когда мы вышли из паба, на свежем воздухе я прихуел немного. Помню, как по дороге я пел «Славные сердца», а Терри – «Слава „Хибз“», каждый свое. Потом не помню ничего.
Утром я проснулся на Терриной кровати, на покрывале, одетый, слава яйцам, дома у его мамы.
В голове у меня будто сверлом шуруют – это Терри храпит. Я поднял голову и увидел его кудряшки. Он лежал здесь же на кровати, валетом. Его ноги прямо у меня под носом, они особо не пахнут, но вся комната загазована его пердежом. Проснулся я со стояком, может, оттого, что хотелось ссать, а может, из-за странного сна про Сабрину, и Люси, и Мэгги. Во всяком случае, не оттого, что спал я в одной кровати с этим упырем!
Послышались шаги по лестнице, и в комнату вошла Террина мама с чашкой чая в каждой руке. Я притворился, что сплю, и услышал только спертое, как от удушья, дыхание и безумное клацанье чашек о блюдца.
– Боже мой, чего это вы объелись… – Она поставила чай на тумбочку. – В ванной черт-те что натворили, пришлось убирать. Это никуда не годится, Терри, просто никуда не годится.
– Отвянь, ради бога… – простонал Терри.
Открыв глаза, я увидел в дверях Террину маму. Она наморщила нос и обмахивалась рукой.
– Здрасьте, миссис Лоусон… то есть миссис Ульрих.
– Твои родители волнуются, где ты, Карл Юарт. Я позвонила от соседей и сказала, что ты у нас. Я обещала позаботиться, чтоб ты позавтракал и отправился в школу. Что до этого, – она указала на Терри, – пора вставать на работу. Ты опаздываешь! Грузовик уедет без тебя.
– Да, да, да… – простонал Терри вслед удаляющейся миссис Ульрих.
Я почесал коки. Встал и прокрался в ванную, прикрывая затвердевший, не дай бог, кто-нибудь засечет меня в коридоре. В тубзике я долго ссал, причем перец пришлось как следует пригнуть, чтоб не нассать на пол, который пах блевантином и моющим средством. Вернулся, а Терри опять заснул, ленивая сука. Да уж, любит чувак на массу придавить.
Я спустился в гостиную. На стуле сидит Террина мама, курит.
– Ну вот, миссис Ульрих, – говорю.
Она ничего не ответила, только кивнула.
– Опять вечерок удался? – послышался голос.
Я подскочил – не заметил Вальтера, отчима Терри, он сидел в углу, читал «Дейли рекорд». Терри с ним не ладит, но мне кажется, он вполне. Меня прикалывает, как он говорит с немецким акцентом на смеси привычного шотландского диалекта и расфуфыренного формального английского. Терри беднягу просто ненавидит.
– Ну да, мистер Ульрих…
Тут входит Терри. Видать, заволновался, что мы станем говорить о нем, что мы наверняка б и сделали, не заявись он. Прошел мимо матери, зашел в кухню, открыл холодильник, достал бутылку молока и приложился к горлышку.
– Терри, – закричала мама, – возьми стакан! – Она в отвращении закачала головой, а потом спросила, будет ли он яйца с сосисками.
– Да, – ответил Терри.
– Тебе то же, Карл?
– Отлично, миссис Ульрих, – сказал я и скроил доброжелательную такую улыбочку, но она осталась без ответа.
– Мама просила тебя зайти домой перед школой, – предупредила она.
Я подхихикиваю, еще поддатый с вечера. Бухали в «Улье»! Я и Терри! Напились!
Видно, что Террина мама недовольна и готовится что-то высказать. Вся такая напряженная. Атмосфера накалилась, это чувствуется за версту. Когда уже будет казаться, что ты проскочил, ее наверняка прорвет. Так делают все мамы. У моей особенно хорошо получается. Думаешь, что удастся улизнуть без капанья на мозг, и вдруг бах! Тебя отправляют в гребаный нокаут! Вот тебя и надули. И все равно мама – лучший друг на всю жизнь. Терри, должно быть, жутко не по себе, оттого что какой-то чувак сидит там, где должен быть его настоящей отец. Я б, наверно, помер.
– Какого грохоту вы ночью наделали, – сказала Терри миссис Ульрих. – Весь дом разбудили своим ором чертовым.
– Да, – сказал Терри.
– Мистер Дживонс из соседней квартиры барабанил в стену!
– Я ему ебло-то начищу, сучаре, – негромко сказал Терри.
– Что? – Она выскочила из кухни, как черт из табакерки.
– Ниче.
– Это никуда не годится, Терри! – сказала миссис Ульрих и вернулась на кухню.
– Понеслось! – рявкнул Терри.
Не любит Терри, когда ему капают на мозг, а кто любит, но и его можно понять, нам и так тут не по себе. Хочется немного оклематься. Ее затея вставить Терри, когда у него гости, – большая ошибка. Терри так вцепился в ручки кресла, что пальцы побелели.
Его мама снова вынырнула из кухни:
– Это не ночлежка, Терри! Это наш дом!
Терри огляделся, ошарашенный, как будто не поверил:
– Ни хуя себе домик!
Миссис Ульрих выбежала из кухни, руки в боки. Терри, должно быть, привык к этому, он всегда так себя ведет. Да, а я еще действительно как следует бухой. Забавно, что, когда набухиваешься, сам процесс не запоминаешь, зато
– Мы хотим всего лишь покоя, я и твой отчим… – Она повернулась к фрицу: – Вальтер…
– Оставь их, Эллис, они просто безумцы, – сказал тот.
– Да заткнитесь вы и