Ирвин Уэлш – Длинные ножи (страница 46)
– Но где ее видели последний раз? – спрашивает Леонора. Теперь уже она задает вопросы.
– Он вышел из университета, и его видели направляющимся по Николсон-стрит в сторону Ист-Энда. Потом он был в Сент-Джеймс-Куортер. Выйдя оттуда через магазин "John Lewis", он исчез на Пикарди-Плейс после того, как поговорил с девушкой, на камерах видеонаблюдения очень похожей на тебя. Поэтому мне надо тебе задать несколько вопросов.
– Конечно! Да! – Глаза Леоноры расширяются от волнения. – Мы встретились с ней за чашкой кофе в "Human Beans" в начале Лейт-Уок. Мы провели там с полчаса, просто болтали об университетской жизни.
– И протесты за права трансгендеров обсуждали?
– Нет. Мы активисты, но мы же об этом не говорим
– Куда он пошел после встречи с тобой?
– Не знаю, она не говорила. Она сказала, что лучше мне... и потом стало как-то тревожно.
Леннокс поднимает брови.
– Почему?
– Она сказала, что мне будет лучше, если я ничего не буду знать о ее местонахождении. Но я слышала, что она была у Дэнни, потом у Линси.
– Линси – это Линси Каннингем, верно? Барони-стрит. Кто такой Дэнни?
– Дэнни Хопкирк. Не уверена, где он живет, он учится в университете. Он старый друг Фрейзера по школе и шахматному клубу. Они часто ходят вместе в походы, – объясняет Леонора, пока Леннокс спешно пишет сообщение Скотту Маккоркелу, чтобы тот проверил эти зацепки.
– В последнее время у него были какие-то новые знакомые, с которыми он часто тусовался?
Леонора колеблется, затем отводит взгляд и произносит:
– Гейл...
Внезапно воспрянув духом, но изо всех сил стараясь выглядеть спокойным, Леннокс спрашивает:
– Расскажи мне, что это за Гейл.
– Мы все участники организации "Без платформы".
Леонора включает компьютер и показывает Ленноксу сайт и социальные сети этой группы. На их страницах в "Twitter" и "Facebook" он замечает, что некоторые транс-активисты, похоже, равняются на Гейла. Леонора указывает на пользователя по имени "Five-One".
– Это Фрейзер, – говорит она. – Обычно она постоянно пишет, но уже несколько дней ни одного поста. Вот их последняя переписка, – Она показывает на экране чат:
@killergayle
Не думаю, что мы кого-то должны возвеличивать.
@five-one
Не думаю, что кто-то пытается это сделать.
@killergayle
В нашем сообществе не должно быть никакой иерархии. Все вносят свой вклад. Лорен не более и не менее важна, чем любой другой.
@five-one
Ты сам с собой споришь, Гейл.
@killergayle
Не указывай, что я делаю, а что не делаю, ты, самонадеянный маленький засранец.
@five-one
Хорошо.
@killergayle
Вот именно. Посмотрим, как хорошо будет, когда мы продолжим этот разговор лицом к лицу.
Глядя на Леонору, он чувствует ее страх и понимает, кого она боится.
– Где я могу найти этого Гейла?
– Не знаю, правда. Я бы сама хотела знать, – говорит она грустно.
Затем зевок, который он не в силах подавить, чуть не отрывает Ленноксу челюсть. Ему нужен кокаин или сон. Он решает, что выбрать второе будет разумнее. Леонора бросает на него взгляд, подтверждающий, что уже действительно поздно. А ведь эта похожая на бывшую беспризорницу девушка когда-то была подружкой его племянника.
– Ты рассталась с Фрейзером, потому что он проявил себя, как трансгендер?
– Нет, конечно, нет, это было очень смело, – заявляет Леонора. – И вообще, я считаю себя пансексуальной.
Еще одно словечко, не известное Ленноксу.
– Когда вы с ним расстались?
– Месяц назад.
– Долго вы встречались?
– Два месяца.
Леннокс старается не раздражаться, помня, сколько им лет. Думает о прошлых подружках, с которыми он знакомился на катке в Мюррейфилде, на дискотеке "Clouds", в школе и колледже. В те времена два месяца действительно были долгим сроком.
Крайне уставший, он уходит от нее в 2 часа ночи и направляется домой, надеясь, что бессонница этого ботаника Маккоркела снова принесет плоды.
Входя в свою квартиру в Вьюфорте, он видит в коридоре свет и сразу понимает, что там кто-то есть. Его кулаки сжимаются, а сердце начинает бешено колотиться. В висках стучит кровь.
Он входит в гостиную. Там тоже свет, кто-то включил маленькую лампу. Смотрит на журнальный столик – там какие-то украшения, браслеты...
Он хватает бейсбольную биту с логотипом "Майами Марлинз", стоящую в углу. Затем смотрит обратно на столик. Кто-то же там положил эти украшения.
Тут из спальни для гостей выходит Труди, неся в сумке вещи, которые она оставила у него, – кое-какую одежду, косметику и туалетные принадлежности.
– О... я не могла заснуть. Решила прокатиться и как раз проезжала мимо. Света не было, и я подумала, что ты на работе. Я зашла забрать свои вещи.
– Ясно, – говорит Леннокс, чувствуя, как внутри что-то обрывается.
– Я ухожу, Рэй. С меня хватит, – говорит она тихо, без горечи и злости. Она перекладывает украшения с кофейного столика в сумку. – Я старалась, как могла, но тебя интересует только твоя работа. Ты думаешь, она тебя спасет или как-то оправдает. Ничего подобного, – Она грустно качает головой. – Ты просто показываешь всему миру свою испорченную сущность.
– Ты права, – холодно соглашается Леннокс. – Как бы то ни было, думаю, ты сделала правильный шаг. А с моей точки зрения, мне действительно нужно, чтобы меня оставили, нахуй, в покое, чтобы я мог делать то, что должен.
Труди смотрит на него, и между ними повисает глубокое, тягостное молчание. Как будто бы он признался, что действительно обречен и что ее любовь не сможет его спасти, а им обоим нужно просто принять это. Она говорит ясным, но дрожащим голосом:
– Я дура, что думала, что ты меня любишь.
– Я действительно тебя люблю, – говорит Леннокс, а затем добавляет c оттенком презрения: – Но любовь чем-то похожа на гребаную работу, Труди: она тебя не спасет.
– Нет, Рэй, спасет – спокойно говорит Труди. – Я правильно сделала, что не стала связывать себя с тем, кто в это верит. Любовь меня спасет от жизни, в которой ее нет. Ты когда-нибудь это поймешь. Когда ты станешь, наконец, взрослым мужчиной и признаешь это, а не будешь оставаться тем испуганным маленьким мальчиком, который съежился в старом железнодорожном туннеле, – Высказавшись, она выглядит более спокойной. – Пора тебе уже повзрослеть, Рэй, – и она бросает свой ключ на журнальный столик.
Последние слова задевают его за живое, потому что во многом она права.
– Желаю тебе всего наилучшего, – удается ему хрипло произнести. Потом, уже более злым голосом, он добавляет: – Тебе и чуваку на "БМВ".
Труди лишь слегка улыбается ему. Леннокс видит, что слез у нее уже не осталось, только злое осознание того, что этот бессмысленный этап в ее жизни закончился и она может двигаться дальше. Она поворачивается, чтобы уйти.
– Нечего, значит, сказать, – И он чувствует, как жалко звучит его голос. Этот особенный тон. Голос расставаний. Таким же он был со всеми предыдущими подругами.
Труди останавливается и оборачивается. Она смотрит на Леннокса, как на кусок дерьма, прилипший к ее ботинку. Какие бы чары любви раньше ни связывали их, теперь они действительно разрушены.