Ирмата Арьяр – Монстры дивьего трона. Привязка (страница 2)
И тут словно из них выпустили воздух. Силы закончились.
Кристина рухнула на покрытое мхом поваленное дерево, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. Её била крупная дрожь.
— Ты как? — Марта села рядом, тяжело дыша. — Что она с тобой сделала? Эта... эта тварь? Что с твоей рукой?
— Не знаю, — прошептала Кристина. Голос был чужим, хриплым. Она подняла руку и коснулась серебристого шрама кончиками пальцев левой рукой. Кожа под ним казалась ледяной. — Я же говорю: ничего не поняла. Она шипела про какого-то лорда. Про какой-то Сумеречный трон.
— Точно фейри! Откуда в наших местах фейри? Мы же не в Англии! В средней полосе России! Почти под Москвой!
— Она назвала себя гончей.
— Жуть какая! А с виду она почти человек. Но зубы как у твари, это точно. Крис, скажешь ты мне наконец, что она сделала с твоей рукой?
— Нацепила какую-то мерзкую нить. Разве ты не видела? Она сказала, что лорд — повелитель дивов. Призовет. Это привязка.
Сказанное вслух слово стало спусковым крючком.
Внезапно тело Кристины выгнулось дугой. Не от судороги или боли. А словно невидимый крюк, зацепленный где-то под ребрами, резко натянулся и потащил её куда-то в сторону. Ощущение непреодолимого притяжения.
Кристина вскрикнула, падая с бревна на землю.
— Крис! — Марта схватила её за плечи, пытаясь поднять. — Держись! Не отпускай меня!
Но Кристина её не слышала. Мир для неё схлопнулся до одной точки. Шрам на запястье вспыхнул ослепительным белым светом, даже сквозь рукав куртки.
И вместе со светом пришел Зов.
Это был не звук.
Это была мелодия без нот, песня без слов, которая звучала прямо у нее в голове. Низкий, вибрирующий гул, смешанный с переливом хрустальных колокольчиков и шепотом ветра в сухой листве. Зов обещал покой. Обещал конец всем тревогам. Он говорил: «Иди ко мне. Здесь тепло. Здесь тебя любят. Оставь этот грубый мир».
Ноги Кристины сами собой начали двигаться. Она пыталась сопротивляться, упиралась подошвой кроссовок в мягкую влажную землю, которая скользила под ногами. Она цеплялась пальцами за мох и корни, оставляя глубокие борозды, но это было бесполезно. Нить, связавшая её с Сумеречным лордом, сокращалась, неумолимо утягивая её обратно в чащу.
— Нет! Стой! — кричала Марта, повиснув у неё на спине. Кристина царапалась, кусалась, но хватка подруги была стальной. — Крис, очнись! Вспомни, кто ты! Мы должны выбраться отсюда!
Имя. Музыка Зова стала громче, заглушая голос Марты.
Но одно слово пробилось сквозь эту сладкую какофонию. «Дарель».
— Дарель, — выдохнула Кристина, и это имя обожгло ей губы.
В глазах потемнело. Потом лучом света вспыхнул образ прекрасного, холодного существа, закутанного в мантию тьмы. Лорд явился взглянуть на свою избранницу из глубины ее пойманной души. Он ждал. Он властно протягивал к ней руку. Нужно было просто сделать шаг к нему.
Добровольно.
Собрав последние остатки воли, Кристина извернулась и одной рукой вцепилась в деревце ольхи, а другой — в куртку Марты с такой же отчаянной силой, как та цеплялась за нее.
— Помоги... мне... — прохрипела она, глядя на подругу абсолютно пустыми, стеклянными глазами. — Держи крепче! Не отпускай!
Марта всхлипнула от ужаса. Она обхватила Кристину обеими руками, прижавшись к её спине всем телом, создавая живой якорь.
— Я держу тебя! Слышишь?! Я тебя не отпущу!
Борьба длилась вечность. Невидимая нить тянула Кристину в лес, а Марта, упершись ногами в трухлявый пень, удерживала её на месте. Воздух вокруг них начал искрить от столкновения: темного, затягивающего зова Сумеречного Двора и простой, земной силы человеческого упорства.
Постепенно натяжение ослабло. Мелодия в голове Кристины начала стихать, превращаясь из оглушительного рева в далекий, еле слышный звон. Серебряный свет на запястье погас, снова став тусклым шрамом. Тело перестало пытаться ползти само по себе.
Обе девушки рухнули на землю, совершенно обессиленные.
— Что... это было?.. — прошептала Кристина, когда смогла говорить. Она разрыдалась. Она дрожала всем телом, прижимаясь к Марте.
— Похоже, тебя будет так колошматить каждый раз, когда ты кому-то скажешь о привязке. А может, когда этот чувак захочет тебя видеть, — мрачно ответила Марта и осторожно, словно боялась поранить, погладила рыдающую подругу по волосам. — Нам нужно выбираться. Нам нужна помощь. Пойдем, Крис, пока мы тут обе не сдохли.
Глава 3. Страж дивьего леса
Выбраться из леса оказалось не менее кошмарным испытанием, чем встреча с дивьей Гончей. Девушки брели почти наугад, экономя зарядку мобильников. Они ориентировались по мху на деревьях, по веткам елей, более редких и сухих с северной стороны. Навигатор на мобильнике Марты был бесполезен – связи не было.
Когда они выходили в места, где ловилась связь, оживала и надежда.
Но лес, казалось, издевался над ними: то выводил обратно к той самой поляне, где произошла привязка, то заставлял ходить кругами.
— Она меня словно держит, не дает уйти. Я как рыба на крючке! —всхлипнула Кристина, потирая правую руку.
И Марта поняла, что подруга говорит о «нити».
— Это я виновата, — вздохнула Марта, поправила рыжую прядь. — Я предложила отдохнуть на этой чертовой турбазе, на последние грибы поохотиться, в сауне с бассейном посидеть.
— Нет, это я предложила срезать путь. Мне казалось, я помню места. Деревню заброшенную, руины церкви Там старые фрески еще можно разглядеть. Помнишь, я рассказывала, мы там и познакомились с Антоном. Я едва не провалилась, а он поймал. И я как дура влюбилась с первого Ай! — Кристина, резко вскрикнув, схватилась за руку.
И не потому, что вспоминать о бросившем ее парне было больно. Хотя да. Больно. Но сейчас причина была в той дряни, которую навесила на нее Гончая. Правое запястье обожгло, будто Крис сунула руку в жидкий азот. Но не успела девушка испугаться, как невидимая нить, словно приказав ей замолчать, успокоилась. Боль прошла так же внезапно, и запястье лишь покалывали невидимые приятные иголочки.
— Что за чертовщина! — пробормотала Кристина.
Марта поежилась.
— Может, нам туда? Там какой-то просвет, — неуверенно показала она на показавшуюся между стволов поляну, освещенную луной. — Если это не та самая поляна
— Кар! Кар-р-р! — раздалось хриплое карканье с той стороны, куда показывала девушка.
И девчонки шарахнулись, побежали в противоположную сторону.
Повезло, что не было туч на звездном небе и ярко светила луна – близилось полнолуние.
Не повезло, что резко похолодало: на ветки и траву лег иней, и легкие куртки не спасали от озноба. Зато мошкара исчезла.
Или их разогнал ворон. Его жуткое карканье слышалось то справа, то слева, то позади.
«Как загонщик!» — подумала Марта.
Уже ночь наступила, пока они блуждали. Разве не должны птицы спать после захода солнца?
Наконец, беглянкам снова повезло: когда обе подруги были на грани полного нервного истощения, они выбежали к старой грунтовой дороге. Это была не туристическая тропа, а заброшенная деревенька на три дома, заросшая травой и мелким кустарником.
Уже что-то! Правда, включившийся навигатор не определил название. Да и связь то и дело сбоила, а карта сбивалась и показывала, что девушки уже бредут по городу, а не по глухомани без единого человека поблизости.
Может, и к счастью. Неизвестно, что страшнее: заблудиться или напороться на маньяка.
Девушки шли по колее, когда услышали впереди звук, который показался им райской музыкой — мерное фырканье лошади.
Взявшись за руки, они пошли еще осторожнее.
И им открылась картина, от которой мурашки по спине.
Совершенно мирная на первый взгляд картина.
И жуткая одновременно. Как спасение и ловушка, куда загоняло карканье невидимой птицы.
За поворотом дороги стояла освещенная луной старая телега, запряженная пегой лошадью. На телеге, свесив ноги в белых, как снег, кроссовках, сидел мужик с опущенной на грудь головой. Он как будто задремал, кого-то ожидая.
Рядом с ним цеплялся когтями за деревянную стенку телеги крупный черный ворон и пристально следил за приближающимися девушками бусинками глаз.
Марта насторожилась. Она дернула Кристину за левую руку, заставив остановиться.
— Смотри. Уж не тот ли ворон?
Ворон каркнул так скрипуче, словно ветка треснула.
Мужик поднял голову, и девушки разглядели, что перед ними морщинистый, как коряга, старик. Одет он был не по сезону: в тонкую спецовку, драные джинсы, а на голове носил нелепую соломенную шляпу, из-под которой неопрятно торчали седые космы до плеч.