Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 63)

– Что происходит? – раздались крики.

Летту укрыл Рамасха. Они остались вдвоем в центре зала. Остальные с трудом оставались на ногах, цеплялись друг за друга, жались к стенам. Кто-то пытался заклинаниями остановить разгулявшуюся стихию, но пламя заклинаний гасло или, хуже того, ранило самих магов. Магия перестала слушаться!

– Держись за меня, – шепнул Рамасха Летте.

Она спряталась за его спину, прижалась лбом между лопаток и закрыла глаза, готовая в любой момент просить духов забрать ее на тропу вместе с любимым, обещая пожертвовать какое угодно воспоминание, но лучше что-нибудь из тех, который и сама охотно забыла бы.

Рамасха вскинул руки, озарившиеся лунно-голубым светом, и едва не рявкнул разбушевавшимся стужеям: «К ноге!». Но решил, что это будет уже слишком, и приказал, не повышая голоса, все равно не перекричать:

– Довольно. Остановитесь. Мы вас поняли.

Сразу все затихло и стало слышно, как где-то вдалеке повизгивают маленькие эйхо, а голос служанки Мары успокаивает: «Ну хватит вам буянить, сиротинушки, будет вам полководец. Нечего детишек пугать! А вы, детки, опять объелись магии? Куда вам столько? Животики заболят!»

– Моя булавка еще у тебя? – шепотом спросил Рамасха у Летты.

– Она у Зиантры.

– Жаль. Тогда дай мне что-нибудь из твоих украшений.

Летта отстегнула любимую брошь с аметистами в виде фиалки и бриллиантовыми капельками росы на цветке.

– Это подойдет?

– Вполне! – Рамасха, взяв драгоценность, поднял ее над головой и повелел: – Заприте свою силу!

Брошь вырвалась из его рук, вспыхнула яркой фиолетовой звездочкой. И ласхи ахнули, когда вокруг нарисовался северным сиянием стремительный контур, а потом из синего пламени и звездного света соткалась и сама Корона Севера. Вместо огромного и тяжелого алмаза ее венчал аметистовый цветок фиалки. Мерцая драгоценными гранями и прозрачными язычками пламени, артефакт силы опустился на голову Рамасхи.

– Прими нашу силу и службу, владыка, – прогремело по залу. В центре, освобожденном от ласхов, на миг проявились десятки высоких фигур в ледяных доспехах. Воины опустились на одно колено, склонили головы.

– Принимаю, – произнес Игинир. – Займите свое место.

Воины исчезли, а корона на челе нового владыки засияла как звездное небо.

– Прими нашу службу и верность, владыка, – один за другим опускались в поклонах многоликие маги. Все, кроме одного, жавшегося в самом углу за колонной.

– Принимаю, – кивнул Игинир. – Думаю, мы с советом старейшин утрясем формальности. – Не так ли, асар Баэташр?

Оставшийся без жезла и знака главы поморщился, но кивнул. Пусть власть у заговорщика вырвали, но лучше полкуска власти, чем ни крошки во рту.

Рамасха повернулся к Летте, встал на одно колено.

– Прими мое сердце, руку и любовь, принцесса Виолетта.

– Принимаю, – улыбнулась девушка, протянула руку и подняла своего любимого. И ощутила, как слетел под порывом ледяного ветра капюшон с ее головы, а волосы прижало тяжестью венца. Стужеи тоже приняли выбор владыки.

Зал взорвался ликующими фейерверками. Даже старейшины цедили улыбки и поздравляли молодых. Кто же будет спорить с таким превосходящим противником, как армия стужей? Никто не знает, сколько их на самом деле.

***

Воспользовавшись суматохой, Алэр выбрался из тронного зала. Никто его не заметил, никто не остановил. И даже черные мухи темных рун не преследовали, словно Азархарт наблюдал за происходящим глазами раба и теперь, ослабив поводок, обдумывал дальнейшие шаги.

Стражники уже вернулись на посты, в коридорах начали мелькать слуги и ленты зримой речи – сплетни лучами разлетались из дворца. Едва не распавшаяся империя оживала.

Алэр вышел из дворца. Никому не нужный, никому не страшный. Полярная ночь моргала на него мириадами равнодушных глаз. Неподалеку замерли два преображенных в лошадей эйхо в полной упряжи.

– Папа? – окликнул его тонкий голосок.

Он оглянулся. На крыльце, держа за руку младшего лорда Кандара, стояла принцесса Осияна в скромной шубке, шапке и теплых сапожках, словно она не морозоустойчивая ласхиня, а простой человек. Или маскирующаяся под человека.

– Осияна? Что ты тут делаешь? Где твои фрейлины? Гувернантки?

– Мне теперь никто не указ. Ну… тебя же не было, я подумала, ты уже умер. А что мне тут делать? Поэтому я иду в Белые горы. Хочу встать вейриэном, как брат Рагар. Милорд Кандар любезно согласился меня проводить. Принцесса Виолетта почему-то дала ему отставку и отправила обратно в горы. Неблагодарная она. Хорошо, что ты на ней не женился. Хотя братца Игинира жалко, ему же с ней мучиться теперь. А ты куда? Раз ты больше не император, а просто папа, пойдем со мной! Мне одной немного страшно.

Алэр на мгновение опешил. Перехватил панический взгляд Кандара и ухмыльнулся. Найла! Его единственная, потерянная и… ненавистная любовь. Если она не захотела прийти к нему, то он придет к ней! А Осияна… дети – лучшие заложники. Послушные и слабые.

– А пойдем, дочка. Не выгонит же меня мой старый знакомый Таррэ, если я явлюсь без войска?

«Иди, раб!» – мелькнула перед глазами и упала в его сердце черная руна.

– Простите, милорд, но леди Осияна отчаянная выдумщица, – спешно вмешался горец. – Мы здесь встречаем посольство Белогорья, так как возникла некоторая путаница, неразбериха…

– Переворот, – подсказал Алэр.

– Смена власти, – дипломатично поправил Кандар. – Все остальные официальные лица сейчас в тронном зале.

– Посольство Белогорья? Ну, встречай. А мы с дочкой пойдем в Белые горы. Порталом. Так быстрее доберемся до границы, – он протянул одну руку к девочке, а другой рукой пошарил в кармане, куда в спешке ссыпал горсть амулетов. Где-то среди них был и портальный.

Кандар оказался не таким простаком, как решил было Алэр. Горец, что-то прочитавший в лице низвергнутого императора, выступил вперед и заслонил принцессу спиной.

– Посольство уже здесь. – услышал он мелодичный, смутно знакомый голос позади.

Проклятые тропы горных духов! Проклятый Игинир! Он, никто иной не мог бы снять блоки, запирающие горцам все пути в Северную империю! Он или покоренные им стужеи!

– Высшая вейриэнна Наиэйла приветствует вас, принцесса, лорды… Зачем так торопиться, Алэр? Мы еще не успели поздороваться, а ты уже уходишь?

Он развернулся и замер как громом пораженный. В метре от него, в шаге от земли парила женщина. Черноволосая, белокожая, черноглазая, с алыми чувственными губами, с высокой фигурой, скрытой белым балахоном вейриэнны. Но его ладони судорожно сжались, вспомнив гибкость и тонкость стана под белыми одеяниями. Найла! Его Найла, такая же прекрасная. Нет, еще прекраснее. Она пришла, она возродилась, она вернулась к нему!

Высшая? Даже так? Тот самый седьмой высший, который никогда не покидает Белогорья?

«Интересно, а она воскресла снова девственницей или уже нет?»

Встретившись с Алэром взглядом, женщина стерла улыбку, дернула бровью. Краем глаза ласх отметил, как горец по этому знаку развернулся, сгреб принцессу в охапку и отпрыгнул тропой духов шагов на десять в сторону. Не дотянуться.

– Папа! – испуганно вскрикнула Осияна.

– Уведи ее, лорд Кандар, – жестко скомандовала Найла. – Это уже не твой папа, маленькая принцесса. Это темный вейр, поглотивший его душу. Раб Азархарта. Бегите оба!

Зарычав, Алэр кинулся на когда-то любимую женщину, предавшую его, бежавшую от него, укравшую у него сына. Амулеты были ему уже не нужны. Из его окончательно созревшего, черного сердца рвалось копье темной силы, его лицо вытягивалось, преображаясь в гниющую морду червеящера, руки удлинялись, обрастали кривыми ножами когтей.

Визг ребенка его на мгновенье отвлек. Он распахнул пасть, куда несносная девчонка вошла бы целиком. Но она, вывернувшись из рук Кандара, метнула ему в глаз острую пику магического льда.

– Ты сожрал моего папу, мерзкая червяк! – зарыдал воинственный ребенок и метнул второй рукой пучок слепящих стрел. Кандар, наконец, сцапал девчонку за шкирку, и оба скрылись на тропе духов за миг до того, как Алэр изрыгнул мертвящее черное пламя.

Это было последнее, что он сумел. Еще через миг его тело рассыпалось в прах и исчезло в ослепительно белом огне.

– Алэр… – прошептала Найла, опустив еще светящиеся руки. – Алэр… Как жаль…

***

– Так я отпишу Яррену, чтобы он не трогал последний экземпляр договора? – шепнул Игинир.

– Нет. Пусть уничтожит. У нас будет новый брачный договор. Не хочу, чтобы что-то в мире напоминало о старом!

– Поздно. Наш брак уже заключен. Но если ты хочешь… Бедняга Яррен, столько риска понапрасну, – хмыкнул Рамасха.

Летта прикусила губу, чтобы не засмеяться. Судя по виноватым интонациям и порхнувшему сполоху зримой речи, ее возлюбленный уже отправил кому-то вестника.

Она прижалась к супругу, и на их соединенных руках снова расцвели призрачные цветы.

Оказывается, для истинной магии не нужны алтари, когда она творится в сердцах и душах.

Никто не заметил, как в тронный зал вошла скромно женщина в белом балахоне, почти невидимая на белых морозных стенах. Постояла, глядя на великолепие праздника изысканных ласхов, отмечавших и обретение Короны Севера, и воцарение нового владыки, и его свадьбу. Особо пристально она рассматривала юную супругу владыки Игинира.

Никто не слышал, как гостья беззвучно, одними губами, сказала: «Белая королева? Неужели? Что же тогда делать с Лэйрин? Бедное дитя… Как жаль…»