Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 54)
— Стоять! — Разъяренный император вытянул руку, забирая магию рожденного в тронном зале — пока еще его, Алэра, тронном зале! — ледяного многоглавого монстра, и смел младшего сына и его свиту в ту же ледяную глыбу, сковавшую горца.
Монстр икнул всеми пастями и замер, недоуменно хлопая тысячью глаз. Приказ все еще императора оказался сильнее воли десятка старейшин.
Алэр повернулся к Летте.
Страшный. Безумный.
— Теперь нам никто не помешает, дорогая жена. Никто. Даже монстр подлой дуры Эмерит. Ты рада, что я тебя спас? Где же твоя благодарность?
Она не успела бежать.
Белое марево погасло, горные духи исчезли вместе с последним биением горячего сердца Кандара, и принцессу снова схватил ласх Диас и, крепко удерживая за руки и волосы, подтолкнул к императору.
Алэр, улыбаясь, потрепал девушку по щеке, провел большим пальцем по губам, не обращая никакого внимания на ее трепыхание.
— Ну наконец, цветочек. Наконец. Я сорву тебя, сломаю, оборву каждый лепесток. Привяжу к ложу и буду иметь, пока ты не родишь мне сына. Могу утешить тем, что умрешь ты позже твоего возлюбленного Игинира. Я сегодня же принесу в нашу спальню его голову, пусть смотрит на мои развлечения. А развлекаться я умею. Тебе не понравится, но какое мне до этого дело? А потом, когда ты родишь… Ты видела, что случилось с эмелисами, самыми драгоценными цветами в моей оранжерее?
Он рванул ворот ее платья, обнажая девичьи груди. Сгреб их в ладони, сжал с силой, вырвав крик боли у жертвы.
— Моя теплая девочка. Пока еще теплая. Крови в тебе хватит на сотни подобий. Знаешь ли ты, что я величайший в мире скульптор? Мои статуи оживают. Выполняют все мои прихоти. И не умеют кричать от боли. Это раздражает.
Он провел острым ледяным когтем по груди Летты рядом с соском, затвердевшим от холода. Брызнула кровь. Алэр, склонившись, слизнул капельки. Вспорол тем же когтем кожу на шее принцессы. Летта почувствовала, как по телу, согревая его, побежала горячая струйка.
— Диас, надеюсь, ты не выбросил флакон?
Выпустив косу Летты, советник императора протянул ему хрустальный сосуд. Император набрал крови девушки, приложил к ране палец, остановив струйку.
— Пока хватит.
— Владыка, надо торопиться. В тронном зале…
— Ерунда. Самое главное сейчас здесь. — Император развязал пояс балахона, откинул его. — Неси ее на ложе, раздень и держи крепче, Диас. Я… подготовлюсь.
Ласх сгреб оцепеневшую от потрясения девушку и отнес на ложе, попутно разрывая на ней платье в лохмотья, уже ничего не прикрывающие.
И каким-то иррациональным чувством она чувствовала взгляды Кандара, Ниэнира и ласхов, замурованных в ледяной стене. Словно они все еще живы!
— Простите, императрица, я лишь выполняю приказ. — Ни тени раскаяния или сочувствия в ледяном голосе Диаса. И предвкушение в ледяном взгляде. Как у пса, ожидающего, когда хозяин кинет кость со своего стола.
«Император делится с ним своими женщинами?» — догадалась Летта. Она уже ничего не чувствовала, — ни холода, ни стыда, ни страха, — словно вместе со слюной владыки Севера, облизавшего ее раны, в кровь проник яд, парализующий не только тело, но и душу.
Но, когда в ее голую спину впились осколки разлетевшегося оконного стекла, а Диас начал привязывать ее за руки к столбикам балдахина, принцесса пришла в себя.
— Мама! Мамочка! — закричала она, пытаясь вырвать руки из пут, которые на нее накидывал бездушный Диас. Палач ухмыльнулся и затянул петлю потуже.
Алэр, не утруждая себя раздеванием навалился на нее сверху.
— Ноги держи, — бросил он своему верному псу.
— Мама, спаси меня! — рванулась она, из последних сил ударив ногой навалившегося на нее мужчину.
Вспыхнул ослепительный свет. Как будто Кандар ожил и смог снова поднять свой амулет. Или вернулся Яррен? Летта вся, всей измученной душой, всем сердцем, всем телом устремилась навстречу этому свету: «Мама! Мамочка! Спаси!»
И тяжесть исчезла. Ее сменила невероятная легкость, чувство парения и счастья.
«Я умерла? Наконец-то все закончилось!» — успела подумать Летта и потеряла сознание.
Глава 21. Перерождение
Принцесса парила в невесомости долго, почти вечность. По ту сторону смерти так безмятежно, как будто Летта снова лежала на нежных маминых руках. Она открыла глаза, удивившись давно забытому воспоминанию.
Вокруг разливалось жемчужное сияние, пронизанное множеством серебряных нитей, складывающихся в многослойный завораживающий узор. Принцесса ощущала себя прозрачной росинкой, повисшей на одной из паутинок. Большинство нитей было тусклыми, а ее – ярко светилась.
«А если я сорвусь и упаду в бездну?» – подумала пдевушка. Но беспокойная мысль коснулась ее как пушинка, и в следующий миг душу Летты снова охватила безмятежность.
«Надо же, не боится! – коснулся ее сознания чей-то насмешливый голос. – Настоящая горная леди, дочь риэнны Грахар!»
Она оглянулась. Позади стоял высокий русоволосый мужчина в черном камзоле и плаще с перламутровой подкладкой.
«Кто вы?» – удивилась девушка. Ее губы не шевельнулись, да и не было у росинки рта. Так, смутный образ из предыдущей жизни.
«Позвольте представиться, леди. Я лорд Ирдан. Точнее, был когда-то лордом. После смерти я стал дэриэном рода Ирдари».
«Значит, я правда умерла?»
«Смертельная опасность – это еще не смерть, риэнита».
«Как вы меня назвали?»
«Риэнита. Так мы называем дочерей горных леди, носительниц родового дара», – с легким поклоном ответил дэриэн.
«Вы что-то путаете. У меня нет дара».
«Есть, я вижу тлеющий язычок белого пламени даже под толстым слоем пепла. Вы его осознаете сейчас как крохотную сияющую жемчужинку. Но ваш дар хорошо заперт. Однако, не будь его, ваше пребывание на тропе духов было бы мучительным, даже несмотря на то, что мой потомок оплатил ваше безопасное пребывание здесь».
«Чем оплатил?» – растерявшись, спросила Летта.
«Своей жизнью, разумеется. Прошлой или будущей. Абсолютно за все смертные платят временем своей жизни».
«То есть, чем дольше я торчу непонятно где, как муха в паутине, тем короче жизнь моего телохранителя? Какой ужас! Тогда пойдемте поскорее!»
«Куда? – криво улыбнулся мужчина. – Вы пока не способны и шугу ступить самостоятельно по тропе духов, риэнита Виолетта. Ваша душа еще не умеет ткать из этой, как вы выразились, паутины, свой собственный путь. Кстати, каждый видит свой образ тропы духов. И то, что вы воспринимаете ее как паутину, тоже говорит о состоянии вашей души. Бедная запутавшаяся девочка. Между долгом, честью и сердцем вы выбрали долг. И к чему это привело, видите?»
«К чему?»
«К бесчестию. К тому, что вы сами обрекли себя на роль мухи в паутине и смиренно ждали, когда вас высосет паук с короной на челе и печатью тьмы на сердце. К тому, что мой потомок, единственный из всех, кто стоит куда большего, чем прозябать в роли младшего лорда моего обожаемого рода, сейчас умирает за вас. Или от кровотечения, или от чудовищного отката, если данная вам магическая присяга сочтет его клятвопреступником. К тому, что я вместо того, чтобы помочь, дать ему силу, трачу ее на то, чтобы спрятать здесь, на тропе духов, вас, трусливую девчонку, привыкшую отсиживаться за чужими спинами».
«Я не просила меня прятать!»
«Разумеется. Зачем? Вы знали, что ваша свита головой отвечает за вас. Так зачем стараться самой? Но вы забыли, что телохранители ответственны только за ваше тело. А что насчет души? Не простой, а обремененной властью. Вы ведь даже не пытались вступить в схватку за себя, за свою любовь, за своих людей. Вы не пытались прыгнуть выше головы, выше сил, выше отмеренной вам чужими руками судьбы и тем самым сломать материнские печати и разбудить свой дар. И не говорите мне жалкое «что я могла сделать», – передразнил дэриэн невысказанную, но мелькнувшую мысль Летты. – Человек, пока жив, создает себя и свой мир каждый миг, а значит, может и невозможное!»
Никто и никогда еще так не стыдил младшую гардарунтскую принцессу. Даже отцовские выволочки и выговоры строгих гувернанток не шли ни в какое сравнение с тяжелыми, грохочущими в самом сердце словами Ирдана.
«И что мне делать? – решительно спросила Летта. – Я готова… прыгнуть выше…»
«Ну… – дэриэн смягчился и даже слегка смутился. – Пока ждать. Когда настанет время, я открою вам выход. В конце концов, жизнь моего потомка не бесконечна».
«Спасибо».
«Уже оплачено, не благодарите», – отвернулся сварливый дух, но на его узких губах мелькнула улыбка.
Летта проследила за его взглядом. Показалось, где-то там, внизу, под слоями тончайших паутинных узоров, что-то сверкнуло яркой звездочкой. Запульсировало, словно там билось чье-то сердце.
«Что там светится?» – потянулась душой Летта.
И в тот же миг соскользнула с паутинки и оказалась по колено в луже грязи на высоком берегу реки.
Пронизывающий ветер налетел, попытался сорвать с принцессы лохмотья, в которые превратилась ее одежда. Но Летта, обхватив себя руками, замерла, не в силах отвести глаз от горизонта.
Над кромкой дальнего леса, видневшегося за рекой, пробивался рассвет! Как же давно, немыслимо давно невеста императора не видела солнца!
И не чувствовала тепла. Настоящего, исходящего не от жаровни, а от почвы и воздуха. Снег растаял, впереди катила грязные воды река. Летта каким-то чудом, шестым чувством узнала этот крутой изгиб, обнимавший холм, на который ступила ее нога. Она видела уже все это. Видела с высоты. Деревья на той стороне окутывала зеленая дымка молодой листвы.