Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 51)

Рамасхе и Ланвиру удалось подобраться максимально близко, почти к подножию тронной лестницы. Но лишь затем, чтобы увидеть, как внезапно в воздухе рядом с троном и сосредоточенной дочерью Алэра появилась стройная, знакомая до зубовного скрежета фигура старшего телохранителя леди Виолетты.

Никто и моргнуть не успел, как Яррен, оставаясь висеть в воздухе, — а значит, вне досягаемости ледяных ловушек тронных ступеней, — взмахнул полупрозрачным сельтом, на котором невыносимо ярко сияла хорошо знакомая Рамасхе печать его младшего брата Рагара, и… перерубил замороженное магией древко скипетра у самого навершия.

Миг, и произошло две непоправимые вещи.

Вся мощь свитого в жгут магического пламени асаров освободилась и свирепой змеей хлестнула по создателям, расшвыряв их по всему залу. Отдача была такой, что у магов лопались глаза и уши, разрывались сердца. Крики и стоны потрясли морозный воздух зала.

И одновременно с этим обломком разрубленного жезла Эмерит, не сумевшая справиться с отдачей, выбила себе глаз. Своей же рукой!

Полуослепленная, она выронила обломок и закричала. Но ее выпученный, оставшийся целым глаз смотрел не на Яррена, уничтожившего символ императорской власти, — его она даже не заметила! — а на отброшенное взрывом почти к ее ногам бездыханное тело молодого ласха со свернутой набок головой и торчавшим из груди навершием скипетра. Оно пробило его насквозь.

— Эйтан! — страшно закричала Эмерит. Поднялась, размазывая кровь по лицу одной рукой и вытянув вперед правую, в которой все еще держала обломок скипетра с алым от ее крови . — Эйта-а-а-ан!

Споткнувшись на верхней ступеньке, принцесса покатилась по лестнице и упала рядом с трупом. Но она была еще жива! Не выпуская ообломок скипетра, поползла к мертвецу, упала на него и горько зарыдала, омывая возлюбленного и слезами, и своей кровью.

Ошеломленный Яррен, явно не ожидавший такого разгромного эффекта от одного-единственного удара оружием учителя («Как мог предатель Рагар доверить ему оружие ласхов и пропуск в тронный зал?» — скрипнул зубами кронпринц), вместо того, чтобы скрыться туда же, откуда явился карающим духом, сел на подлокотник опустевшего трона и потер висок.

«Беги, дурак!» — Рамасха отправил ему сполох зримой речи, но полукровка только отмахнулся. Что-то с ним было не так. «Магическое истощение? — догадался северянин. — Потом разберусь».

— Лекарей сюда! — Кронпринц и его свита пришли в себя и кинулись на помощь к поверженным асарам.

И тут Рамасха не поверил ушам, услышав с другого конца зала властный окрик:

— Стража! Добейте их! Всех! По обвинению в измене и попытке переворота.

Он оглянулся. На пороге распахнутых парадных врат в тронный зал стоял его отец в иммператорском венце и ритуальном брачном одеянии и крепко держал за локоть… принцессу Виолетту в свадебном платье. А позади них толпились придворные, стражники и старейшины в парадных жреческих одеяниях.

Глава 20. Исчезновение

— Стоять! Во имя короны и магии Севера! — Рамасха поднял руку, окутанную ярко-голубым пламенем, и стража не посмела ослушаться приказа. Тем более, что на их пути возникла вполне осязаемая стена ледяных игл — стужеи изволили материализоваться. — Сначала лекари осмотрят раненых и убитых.

— Э-э-эйта-а-ан! — громче всех выла Эмерит, когда целители попытались оторвать ее от безнадежно мертвого возлюбленного.

— Да как ты смеешь, изменник! — рявкнул император.

— Сначала надо разобраться, кто тут изменник, — вдруг подал голос нахальный гость, уместивший зад на подлокотник трона. — Именем Белогорья, я свидетельствую, что принцесса Эмерит захватила трон, императорские атрибуты и вместе с заговорщиками-асарами напала на Гостевую башню.

— Ты посмел осквернить мой трон, наглец? Встать! — взвизгнул Алэр, потеряв всякую величественность. Он устремился почти бегом к возвышению, таща за руку свою спутницу. Та спотыкалась, наступая на платье, падала на колени, как будто у нее заплетались ноги. Малая корона императрицы свалилась с ее головы, но Алэр и не подумал остановиться. Венец подобрал стражник и на бегу нахлобучил на девушку с лицом Виолетты.

Яррен, прищурившись, наблюдал. Разве дочь Роберта позволила бы так с собой обращаться?

— Я охранял ваш трон в ваше отсутствие, ваша многоликость, — заметил горец. — Если бы не мое вмешательство, принцесса Гардарунта была бы убита.

— Что ты несешь, сопляк? — поднял голову один из поверженных полярных старейшин. — Где тронный зал, и где Гостевая башня?

— Принцесса Виолетта здесь, со мной! — император дернул спутницу к себе поближе и обхватил за талию. — Никто на нее не покушался во время брачной церемонии.

И тут его взгляд остановился на Эмерит, поднявшей окровавленное лицо. И, не успел Алэр осознать чудовищное зрелище, как он опознал торчавший из груди мертвеца обломок скипетра. И второй обломок в руке дочери.

— Кто? — хрипло спросил император. — Кто посмел? Кто посмел взять мой скипетр?! — лицо Алэра перекосило от ненависти. — Ты, дочь?

— Он мертв. Мой любимый мертв. Мертв… — Принцесса раскачивалась над телом Эйтана, как белая танцующая кобра. — Кто убил его? Кто?!

— Вы. Это вы убили его, — тихо произнес Яррен. — Вы клялись не злоумышлять против ее высочества Виолетты, не причинять ей вреда, и нарушили магическую клятву. Это расплата.

— Нет! Нет! Это ты! Ты, проклятый горец! Ты выманил у меня ту проклятую клятву! Старейшины сказали, она недействительна! Эйтан сказал. И ты убил моего Эйтана! — принцесса вскочила и швырнула обломок скипетра в Яррена, но древко рассыпалось в воздухе, не причинив полукровке ни малейшего вреда. — Это все ты, ублюдок!

— Я свидетельствую, что Яррен фьер Ирдари невиновен! — громко заявил Рамасха. — Это ты, Эмерит, и твои асары воспользовались магией императорских регалий и трона и творили здесь недостойную Синего пламени волшбу. Это ты и старейшины Заполярья задумали переворот и убийство императорской невесты…

— Папа, не верь ему! — взвизгнула принцесса, рукой оттирая кровь с лица. — Я бы никогда! Это Игинир, воспользовавшись твоим отсутствием, создал тайный орден и готовил захват власти! Я лишь… лишь защищала твой трон! Вспомни, это он и твоя невеста покушался на тебя в оранжерее! Они давно спелись! Он навещал ее в башне, пока тебя не было, у меня есть свидетели. И только слепец не заметил, какие томные взгляды она на него бросала! У тебя под носом! Игинир возжелал и твой трон, и твою невесту, папа! А ты ничего не видел!

Рамасха побледнел, сжал кулаки, но промолчал. Что он мог сказать в свое оправдание? Ничего.

Да, он возжелал. Он больше жизни хотел и защитить свою страну от власти тирана, от мертвящего разложения Темной страны, и спасти нежный цветок Гардарунта от страшной участи. Куда более страшной, чем он подозревал ранее.

И… дело не в том, что Летта — сестра прекрасного недосягаемого чуда, которым Рамасха мог лишь восхищаться издали и благоговеть.

Летта, сама Летта, с таким горячим сердцем и душой… Летта, осмелившаяся сопротивляться самому могущественному и богатому магу Севера… Летта, не обладавшая магией, но рядом с которой собственное пламя Рамасхи становилось выше, чище, поднималось до звезд, как будто его раздували невидимые божественные мехи… Эта Летта стала ему милее и роднее, чем все прекраснейшие волшебницы мира.

И чувство, когда он увидел вошедшую в зал рука об руку с отцом принцессу Гардарунта с тусклым взглядом, в свадебном одеянии и в венце императрицы… Оно было невыносимым. Раздирающим. Убийственным.

И тогда Рамасха со всей чудовищной ясностью осознал: он, всегда слушавший голос разума, но не сердца, он, предпочитавший трезвый расчет и ясность какому-то глупому любовному томлению… полюбил. Наверное, впервые в его белоснежной и, по большому счету, пустой жизни.

Впервые ему хотелось не обладать, как блистательный маг и кронпринц, уникальной и бесподобной, как Лэйрин, женщиной, брак с которой сулил политические и магические выгоды, а любить, как простой человек простого человека — горячо, страстно, самозабвенно, нерасчетливо, отрекаясь от всего, что не сулит счастья любимой.

Да. Эмерит, с ненавистью вонзавшая ледяной нож в его сердце, уничтожавшая его честь — абсолютно права.

— Я видел, все видел! — усмехнулся Алэр и заботливо поправил малую корону императрицы на голове своей спутницы. — Потому и торопил невесту с браком, невзирая на траур. Я подозревал, что Виолетта пойдет по стопам своей семейки. И не ошибся. Что еще ждать от дочери развратного короля Роберта? Я должен был спешить, пока наследница порочной крови Ориэдра и мой подлый завистливый сын не совершили ошибку, достойную смерти. Не так ли, дорогая супруга? — ипмератор положил руки на плечо неподвижно застывшей Виолетты. — Впрочем, Игинир совершил достаточно для казни. Стража, взять его!

Они бы и взяли, может быть, но прозрачная игольчатая стена, отгородившая Рамасху и его свиту, не собиралась исчезать. Стужеи ясно показывали, кому теперь служат.

Ученик вейриэна поднялся с подлокотника, презрительно оглядел императора.

— Да как ты смеешь оскорблять ее высочество Виолетту? Ты, дряхлая бесчеловечная сволочь! — рявкнул Яррен и поднял клинок с именной печатью Рагара. Император, узнав символ, заскрежетал зубами в бессильной ненависти. — Я вызываю тебя на дуэль, ласх Алэр, недостойный ни императорского венца, ни брачного. Иначе почему на твоей голове фальшивая корона, а рядом с тобой — фальшивая кукла, которую ты посмел перед посланником Белогорья объявить принцессой Виолеттой?