Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 5)

Она почувствовала, как рядом с ней пошевелился и заскулил детеныш эйхо. Открыла глаза, увидела заплаканное личико леди Эбигайл.

— Ваше высочество, как я рада, что вы пришли в себя! — сразу запричитала фрейлина. Протянула стакан с водой. — Вот, попейте. Лорд Яррен приказал выпить это сразу, как вы очнетесь. Зигги, не мешай!

Драконочка, жадно сунувшаяся к стакану, обиженно фыркнула. Значит, в напитке магия. А по виду и не скажешь, вода как вода. Вкусная. Летта, допив до дна, вытерла капельки с губ и протянула руку к малышке и почувствовала, словно крохотные иголочки прошлись по коже — эйхо впитала остатки магии и с благодарностью лизнула ее руку шелковым язычком.

— Надо дать эйхо новое имя, госпожа! — гулко пробасила нянька, выбираясь из-за дивана. — Это закрепит вашу связь. Все воспитатели дают питомцам новые имена вместе с глотком магии.

— Но это не моя магия, Мара, — Летта покрутила в руках пустой стакан.

— Неважно. Бывает, что и люди воспитывают порченых детей ласхов. Да хотя бы я тому пример. Уж простите меня, безграмотную, но я вот что скажу. Нет на земле людей без капли магии. Ведь айры, когда передали пламя магии избранным, наказали им раздать всем. Кому-то больше досталось, кому-то меньше, но с тех пор в каждом человеке дремлет хоть крохотная, но искра. Но не каждому удается найти ее в себе и раздуть ее до настоящего пламени. Так что, есть в вас магия, госпожа, есть.

Удивительно, но простые слова драконьей няни всколыхнули что-то в съежившейся, обожженной дыханием лютого холода душе принцессы. Она почувствовала себя цветком, оживающим под навалившимся на него сугробом.

Как часто в детстве они с Виолой горевали, что они, дочери огненного мага и горной волшебницы, не унаследовали дара от родителей. Никто из семерых детей Роберта и Хелины. Но кронпринцу Лэйрину дар достанется в наследство, а принцессы так и останутся обездоленными.

Потом, когда принцессы повзрослели, Виолетта уже понимала, что чем выше дар, тем больше платит миру одаренный. Она замечала, как иссушает отца его внутренний огонь, как сводит с ума. Не зря его прозвали за глаза «Бешеный рыжий бык».

Вот и трехсотлетний Алэр… Это магия сводит его с ума. Огромная, божественная власть над миром, доставшаяся обычному человеку, созданному не как сосуд для таких сил.

Что будет, если налить раскаленный свинец в тонкую фарфоровую чашку? Она лопнет.

Хоть бы поскорее, — вздохнула Летта и тут же устыдилась. Нельзя желать зла другому. Призванное зло сначала приходит к тебе.

Принцесса мысленно сделала отвращающий знак, представила зеркало — символ вод, отразивших лик Безымянного — и повернула его над головой отражающей стороной вверх.

— Спасибо за подсказку, Мара, — улыбнулась она. — Наверное, имя для эйхо должно быть на священном?

— Хорошо бы, — кивнула нянька. — Ведь в этих дитятках — чистая магия, а что она, как не дар айров? Только вот что. Надо, чтобы новое имя несло в себе частичку старого.

Летта задумалась. Она знала священную речь очень поверхностно, в основном, из церковных псалмов и гимнов, да и те большей частью зубрила, а не понимала смысл.

— Нареку тебя Зиантрой, — она осторожно погладила малышку по блестящим ледяным рожкам. — Зиантра — спасающая. Или просто Зи.

— А ведь в самую суть! — умилилась Мара.

— А где леди Исабель? — спохватилась принцесса.

Ответила фрейлина Эбигайл:

— Она беседует с кронпринцем Игиниром. Его высочество пришел осведомиться о вашем здоровье, но целитель запретил вас беспокоить.

Стрела ревности пронзила сердце принцессы. Ее камер-фрейлина до сих пор болтает с посторонним мужчиной?

— Мне уже легче. Позови ее, — приказала принцесса. Эбигайл метнулась за дверь. А Летта перевела взгляд на служанку. — А ты, Мара, можешь пока быть свободна. Зиантра побудет со мной.

— Я тогда вещи ее принесу. Принцесса Осияна задарила малышку, чего только нету… — уже на пути к двери пробормотала нянька и посторонилась, пропуская леди Исабель.

Из-под полуопущенных век Летта наблюдала, как неспешно, с достоинством камер-фрейлина входит в гостиную. На ее смуглом лице играл румянец, очень красивший девушку, полные губы улыбались, а взгляд больших и темных, как южная ночь, глаз был туманным, с поволокой.

Обжигающая красота, манящая. И приманивала она ее любимого! А Летта ничего не могла сделать. Ни взглядом, ни жестом нельзя показать ни своей любви, ни своей ревности. Если кто-то догадается, ей не жить…

— Леди Исабель, подайте мой экземпляр брачного договора, — распорядилась Виолетта.

Она заметила, как удивленно взметнулись ресницы камер-фрейлины, но та быстро взяла себя в руки, прошла к одному из сундуков и, сняв магическую печать, повернула ключ, откинула крышку и вытащила ларец, где хранила драгоценности и документы.

Тот тоже был опечатан шаунской магией, очень эффектной: ларец обвивал маленький дракон песочного цвета. Исабель погладила его по голове, снимая заклятие, и дракон поднял каменную голову, оскалился с шипением, но, признав хозяйку, рассыпался, словно горсть песка, и исчез.

Леди Эбигайл наблюдала за колдовством с восхищением — юную девушку восторгало все, что касалось магии, и она завидовала старшей фрейлине куда больше, чем принцессе. А вот эйхо злобно зарычала на враждебную ей шаунскую магию — она была для нее ядом.

Исабель, сняв последние запоры, вытащила из ларца несколько шкатулок и, наконец, на свет появился длинный пенал. Его она и подала с поклоном принцессе.

— Ваш документ, миледи.

Летта повертела в руках пенал, нажала в определенной последовательности секретные запоры, замаскированные под завитушки орнамента, а когда, щелкнув, отошла в сторону одна из завитушек, открывая отверстие замка, сняла с шеи цепочку с крохотным ключом и открыла шкатулку. И вскрикнула.

На алом бархате не было ни клочка. Пенал оказался пуст.

— Как это понимать? — гневно воззрилась она на хранительницу документа.

Исабель побледнела.

— Но, ваше высочество… Как же так? Печати были не тронуты!

— Но документ украден! И сделать это могли только вы! Кто еще мог снять печати и наложить заново?

— Клянусь желтым пламенем, я не прикасалась к пеналу. И как я могла, если ключ есть только у вас, и вы с ним не расстаетесь?

— Но я была без сознания. И… не первый раз! Леди Эбигайл, зови фьерра Ирдари!

Яррен явился только через четверть часа.

— Простите за задержку, ваше высочество, — поклонился младший лорд. — Моя смена закончилась, и я позволил себе в свободное время отлучиться из гостевого корпуса.

— Как глава моей охраны вы не должны никуда отлучаться без доклада и моего дозволения! — вспыхнула принцесса негодованием.

Изменчивые, как весенняя погода, глаза полукровки позеленели.

— Как главе вашей охраны, миледи, мне иногда необходимо сохранять полную секретность моих перемещений.

— Даже от меня?

— Даже от вас. Нет гарантии, что ваши покои не прослушиваются. Кроме того, иногда жизненно важно каждое мгновение, и недопустимо тратить время на ожидание, когда ваше высочество изволит принять меня. Вы в это время можете спать, купаться или пребывать в обмороке, как сегодня.

Получив отповедь, принцесса покраснела и вынуждена была согласиться с железными аргументами мага. Но последнее слово оставила за собой:

— Что ж, если я не могу принять вас, или ежели есть срочная необходимость покинуть ваш пост, вы вольны поступать на свое разумение. Но в остальное время я должна знать, когда и на какое время вы уходите, фьерр Ирдари.

— Как прикажете, — полукровка склонил непокорную голову, но его взор все еще непримиримо и ядовито зеленел.

— Так и прикажу, — Летта вздернула подбородок. Еще не хватало, чтобы ее приказы оспаривались. — Итак, я звала вас, чтобы вы разобрались, кто и зачем похитил мой экземпляр договора из пенала, который хранился в ларце с магическими печатями.

Глава 3. Минус один из трех

Портал перенес Алэра и Марцелу в холл перед покоями императора. Как только погас ярко-синий контур, Владыка льдов оттолкнул прильнувшую к нему девушку.

— Ступай в спальню! — приказал он и взмахнул рукой, создавая новый портал.

— Господин, могу я спросить?

— Ну что еще? — Алэр раздраженно обернулся. Наметившийся снежный круг мгновенно развеялся.

— Чем мне можно заняться в ожидании вас?

— Ничем. Обязанность наложницы — согревать своим телом постель к приходу господина. Если ложе окажется холодным, я тебя выгоню.

— Но это же скучно — все время лежать! — Марцела надула пухленькие губки.

— Скучно? — император поймал девушку за подбородок и провел большим пальцем по ее губам. — Дозволяю читать.

— Что? — рыжая гардарунтская розочка изумленно округлила глаза. — Читать? Я благородная леди, а не служка-чтец! Я не умею читать!

— Дура! — Алэр отшвырнул от себя девицу. — И как же вы живете в таком невежестве?

— В каждом благородном гардарунтском доме есть специально обученные слуги — чтецы и писари, — горделиво пояснила наложница. — Аристократу неприлично заниматься делом низких сословий. Кроме того, это просто вредно, особенно девушкам! От чтения появляются морщины и портится цвет лица, а от чернил пачкаются руки и одежда. Это постыдно! Единственное, что не возбраняется высокородным — расписываться в документах. Этого умения вполне достаточно.

Император расхохотался.

— Моя невеста такая же дура?