Ирмата Арьяр – Любовь и лёд. Книга 2 (страница 37)

— Ах это… — поскучнел северный аристократ. — Собственно, ничего нового. Асары давно бредят идеями чистоты крови и сверхмогущества, а на самом деле выродились от кровосмесительных браков. Новое в том, что у вас, как вы говорите, есть неопровержимое доказательство заговора. Могу я взглянуть? Только не здесь, а в более укромном месте? Скажем, я нанесу визит вежливости ее высочеству…

— Конечно. Как только мы договоримся о сделке. Мне нужны от вас “зерна памяти”, желательно, в неограниченном количестве, но на первых порах хватит и тысячи штук. Доказательство заговора спрятано в надежном месте, куда не доберется никто из северных магов, но оно станет доступно любому горцу, если со мной, или принцессой Виолеттой, или с Кандаром, или с леди Исабель, или с моим другом и вашим кронпринцем случится что-то непредвиденное. Оно будет обнародовано.

— Почему бы не сделать это сейчас? — с усмешкой сощурился сиагр.

— Бесплатно? — изумился полуинсей, а его глаза возмущенно позеленели. — Зачем?

— Разве вам самому и принцессе Виолетте не угрожает опасность, если Эмерит захватит власть?

— Нет. Во-первых, принцесса Эмерит дала мне магическую клятву не причинять вреда леди Виолетте и ее свите. Да, асары такой клятвы не давали, но в случае переворота, если император перестанет быть таковым, брачный договор утратит силу, и нас тут уже никакая магия не удержит. Эвакуацией посольства, купцов и прочих подданных Гардарунта, оказавшихся на Севере, займется белое воинство.

— Мне казалось, вы друг Игиниру. Неужели вы позволите ему погибнуть от рук заговорщиков?

— Почему же? Заберем с собой. Белогорье готово предоставить убежище будущему императору Севера. А вот вы и старые северные семьи, окружавшие императора и кронпринца, куда побежите? Вы потеряете если не жизнь, то влияние и власть, что для вас равнозначно. Зато сейчас, заключив со мной сделку, можете опередить всех и приобрести еще больше влияния. Сейчас это будет недорого вам стоить. Вы не знаете, где взять доказательства виновности ваших соперников, а я знаю. Зато я не знаю, где взять кристаллы в нужном мне количестве, а вы знаете. Почему бы нам не обменяться знаниями?

— Это невозможно! Они баснословно дорогие, вы даже не представляете, насколько! Более того, они никогда не продаются чужакам! Кристаллы памяти — наша тайна, ею владеют только избранные, только несколько магов во всей империи, — поджал губы северянин и патриот.

— Мне не нужна тайна, мне нужны только артефакты, — улыбнулся Яррен. — Вы же не завладели тайной “корня солнца”, хотя на вашем поясе зачем-то висит фляжка с этим чудодейственным эликсиром. Зачем он чистокровному ласху, кстати? Разве он для вас не опасен?

— Как зачем? У меня в замке живут не только ласхи, но и представители других рас, это для них, лучший бальзам от обморожений и тьмы полярной ночи… Понял вас, — с облегчением выдохнул сиагр. — Но у меня нет такого количества “зерен памяти”! — Яррен с усмешкой поднял бровь, и северянин досадливо поморщился: — Хорошо. Я найду и дам вам тысячу кристаллов в обмен на ваше неопровержимое доказательство, если оно действительно поможет уничтожить Эмерит и асаров.

— И сто зеркальных артефактов, — быстро добавил Яррен. — Зачем мне тысяча кристаллов без записывающих и воспроизводящих артефактов?

— О них речи не было! — ласх втянулся в торг и лукаво блестел глазами.

— Так и об уничтожении ваших врагов речи не было. За двести артефактов я предоставлю вам не только доказательство, которое сможет стать весомым аргументом в суде над заговорщиками, но и двух свидетелей, живого и… неживого, но способного дать магическую присягу.

— Даже так? Принимаю ваши условия! — аристократ в предвкушении потер руки, а синие мушки запорхали еще веселее. — Но что вы говорили о величии тайного ордена и достойном заработке? Это как-то связано с… нашей сделкой?

— Это вы узнаете, как только выполните мои скромные требования. Мне нужно закончить один магический эксперимент, для которого мне и понадобились кристаллы. Но предупреждаю сразу, сиятельный сиагр, это уже моя тайна и делиться ею я не буду, пока вы не поделитесь своей.

— Для вас моя тайна бесполезна, вы не ласх, брат Яррен. Впрочем, подозреваю, что и ваша тайна не воспроизводима магами иного пламени. Кстати, о пламени. У вас в роду случайно не было инсеев? — прищурился сиагр, прекрасно осведомленный о родословной каждого жителя гостевой башни.

Яррен не пропустил мимо ушей внезапный переход к принятым между членами тайного ордена правилам. Это означало, что одна из крупнейших звезд северного политического небосклона — на его стороне и будет во всем его поддерживать.

— Я полукровка, брат Ланвир, если это имеет для вас значение.

— Для меня все имеет значение, брат Яррен. Я попрошу вас предоставить ваше доказательство как можно быстрее. Хотелось бы немедленно, но мне нужно собрать для вас кристаллы и артефакты. Надеюсь, Эмерит не успеет свергнуть отца за это время, во дворце у нее нет большой поддержки… Ах да, сверх оговоренного я подарю вам специальный сейф для их хранения. Это в знак дружбы.

— Благодарю, польщен.

— Я рад, что у моего любимого друга Рагара вырос достойный ученик, — подмигнул Ланвир, прежде чем развеять искажающий круг синих снежинок.

*

Только выйдя из дворцового крыла, отведенного кронпринцу, Яррен выдохнул, напряжение его отпустило. Нужна передышка. Он старался не думать ни о запертой в башне Виолетте, ни о заточившей себя в камень Исабель, ни о Рамасхе, которому уже ничем не мог помочь в его борьбе с магическими ранами и истощением, но зато вполне мог помочь в борьбе с врагами и… союзниками.

Яррен был отлично осведомлен о том, что горные лорды, и в первую очередь старший лорд дома Ирдари, предпочли бы видеть на северном троне после смерти императора не его старшего сына, умного и проницательного стратега Игинира, и тем более не принцессу Эмерит, жестокую и властолюбивую, как и сам Алэр, и в то же время ставленницу матерых асаров, зацикленных только на самих себе. Горцы предпочли бы иметь соседом простодушного и честного Ниэнира, хорошего воина-тактика, но слабого мыслителя и никакого государственника. Да и внутри империи большинство из высших северных родов предпочли бы именно такого, ручного государя, которым легко вертеть.

А значит, Белогорье с радостью даст убежище Игиниру, но выпустит его из своих удушающе гостеприимных объятий только после того, как обезвредит и свяжет его, например, женив на какой-нибудь горной леди с кучей условий в брачном и союзном договоре. И лишь тогда, оттяпав половину суверенитета, поддержит кронпринца в его борьбе за трон Севера. Не раньше.

Но в таком случае в глазах чистокровных ласхов принц станет чужаком, ставленником горцев, с которыми северяне не раз вступали в вооруженный конфликт даже после прихода Темной страны. Как получилось со сбежавшим Рагаром. Вернись он на Север как претендент на трон, то уже не найдет поддержки своим притязаниям даже среди тех, кто его до сих пор любит.

А из этого вытекало, что Игиниру нельзя искать укрытия в горах ни при каких условиях, бороться надо здесь и сейчас. Сбежав, он проиграет. Только какой из него, прости Безымянный, сейчас боец?

И выходит, что биться за него придется Яррену. Потому что только так он выполнит клятву, данную Рагару: помогать его младшему ученику Лэйрину во всем и всегда, даже без его ведома. Особенно, когда он наденет корону Гардарунта.

Причем тут Лэйрин? Очень просто. Если горные лорды получат Игинира и через него — Север, то они выйдут из повиновения, даже номинального, гардарунтскому королю. Этот шаг уничтожит Лэйрина как короля. И этот шаг расколет горы. Белые вейриэны не хотят чрезмерного усиления риэнов: это нарушит равновесие духовного Белогорья. Хуже того, опустевший трон Белой королевы больше не будет занят: лордам не нужна верховная власть над ними. За полтора века они уже привыкли к полноте власти и не захотят уступать.

Вот так и получается, что судьба Лэйрина, Гардарунта и Белых гор сейчас решается на Севере. И решается практически в одиночку каким-то магом-полукровкой и недоучкой. Да, именно недоучкой. Стать вейриэном Яррен не успел, да и учитель постоянно твердил, что его ученик не готов, что ему слишком рано для окончательного выбора пути, и не торопился допускать к финальным испытаниям и рекомендовать ученика в белое братство.

Яррен гнал от себя меркантильную мысль, что выигранный бой в одиночку вейриэны вполне могут счесть за испытание и принять его даже без учителя. Без Рагара он не хотел. Да и не ради себя он старался, а ради клятвы, данной учителю.

Жаль, не успели они с Рамасхой вырастить орден, а с ним и армию сторонников, хотя их и немало, особенно, среди северной молодежи. Но, увы, в иерархии северян власть держат старейшины родов. Почти как в горных домах. Сиагр Ланвей тут исключение.

С этими мыслями Яррен приложил ладонь к магическому замку гостевой башни, поднялся по лестнице, открыл дверь в отведенные принцессе покои и недоуменно замер.

Все спали. Вповалку, на коврах, в обнимку с эйхо. И Летта, со всех сторон окруженная искрящимися клубками малышей. И Мара, лежавшая, неловко подогнув ногу, словно сон сразил ее на бегу. И Кандар, еще бледный от потери сил, расположившийся у самой двери на медвежьей шкуре, как будто он прибежал на зов и упал тут же, сраженный внезапным сном.