Ирма Хан – Князь навсегда (страница 23)

Мужчина лёг рядом с ней. Обнял безвольное тело. Поцеловал в висок:

— Прости, сиятельная Таня, что воспользовался твоей беспомощностью, иначе мне тебя было бы не спасти…

Ночью Тане стало хуже. У неё начался жар. Она металась в бреду. Повторяла постоянно: «Скорей бы… скорей…», а ещё звала то Буршана, то Мишара.

Мужчина вытирал её мокрое от пота тело. Менял простыни. Поил из ложечки отваром. Ночь была беспокойной и, к утру, он заснул, вместе со своей подопечной, глубоким, тяжёлым сном…

Часть 4 глава 6

Таня открыла глаза. Попыталась сесть, но от слабости завалилась на подушки. Тогда она приподняла голову, что бы оглядеться. Она лежала на узкой кровати в небольшой комнате, накрытая тканым одеялом и вязаным пледом. На ней была надета мужская рубашка из тонкого полотна. Недалеко от входной двери в печи потрескивали дрова. Рядом с кроватью стоял стол и два стула. На столе Таня увидела несколько свечей в глиняных подсвечниках. За единственным окном было темно. «Интересно, сейчас ночь или раннее утро? А, может, поздний вечер?» — подумала она, пытаясь рассмотреть, что там, за окном, но, кроме непроглядной тьмы ничего не было видно. «Где я? И как я тут оказалась?» — она потёрла виски, пытаясь вспомнить, что с ней произошло. И память стала услужливо подсказывать ей всё, что случилось. Она вспомнила щенка, который скулил в кустах. Радану, которая воспользовалась мороком и зельем обездвижения. Вспомнила Алтарь, на котором лежала, обнажённая и распятая. От этих воспоминаний по телу её вновь пробежала дрожь. А ещё она вспомнила, как неожиданно появился мужчина и спас её, убив Жрецов. Таня вспомнила всё, только никак не могла припомнить, где она прежде видела своего спасителя. В том, что она его знает, Таня не сомневалась. В это время дверь распахнулась, и в комнату вошёл мужчина с охапкой дров. Его тёмные волосы были убраны в хвост. Аккуратная бородка придавала лицу солидности. Он изменился с того времени, как Татьяна видела его в последний раз, но, несмотря на это, она узнала его сразу.

— Ты? Это ты!? — Таня приподнялась на локте и с изумлением и страхом смотрела на вошедшего мужчину. Так вот почему его лицо показалось ей знакомым, когда она лежала в полузабытьи на камне. — Откуда ты здесь?.. — она никак не могла поверить в то, что перед ней стоит… Сарук.

Часть 4 глава 7

С того момента, как он пытался похитить её, прошёл год. Таня знала, что Сарука искали дозорные Голубой Дали, но поиски не дали результата. Она вжалась в постель, не зная, чего ожидать от своего спасителя. «Вот уж точно говорят: из огня, да в полымя», — промелькнула у неё в голове мысль.

— Пришла в себя, сиятельная Таня? Это хорошо. — Сарук сложил поленья возле печи. — Как ты себя чувствуешь?

Он присел на корточки. Подкинул в печь несколько поленьев. Затем осторожно, чтобы не обжечься, снял котелок с печи.

— Сейчас сделаю отвар для тебя… Так как ты себя чувствуешь, сиятельная красота? Ты не ответила.

Таня, поражённая своим открытием, смотрела, как он заливает кипяток в большой глиняный кувшин.

— Значит, это ты спас меня… — не спросила, а утвердила она.

— Я. — Сарук накрыл кувшин крышкой.

Подошёл к ней. Присел на край кровати.

Таня откинулась на подушку. Закрыла глаза. Отвернулась к стене.

— Тебе плохо? — погладил он её по плечу. В голосе мужчины послышалось волнение.

— Вот уж никак не ожидала, что моим спасителем окажешься ты… — Таня посмотрела на него через плечо.

— Какая разница, кто тебя спас? Главное, ты жива.

— Наверное, ты прав, — чуть помедлив, согласилась она с мужчиной, внимательно вглядываясь в его лицо. — И долго я была без сознания?

— Три дня, сиятельная Таня.

— Три дня? — она снова поднялась на локте, пытаясь сесть.

— Подожди, я помогу тебе,

Сарук подал ей руку. Потянул немного на себя. Потом взял несколько подушек и подложил ей под спину.

— Так удобно? — глядя на то, как она устраивается, спросил он.

— Да… спасибо…

Таня лихорадочно пыталась понять: эти поцелуи, эти жаркие объятия — плод её бессознательного воображения? Или всё было на самом деле? По поведению Сарука трудно было догадаться, произошло что-то между ними или нет. Он был невозмутим. Подошёл к столу. Налил из кувшина отвар.

— У тебя рубашка испачкана. — Сказала Таня и вдруг улыбнулась, вспомнив Эллочку-людоедку: «У Вас вся спина белая! Хо-хо!»

Сарук в это время повернулся к ней и, увидев её улыбающейся, сказал:

— Мне нравится твоя улыбка. Хоть ты и не ответила мне, но, раз улыбаешься, значит, всё не так плохо, да, сиятельная Таня? Даже после такого испытания ты выглядишь восхитительно!

— «У женщины, как опыт учит нас,

Здоровье с красотою неразлучны».

Невольно пробормотала она себе под нос слова из произведения Лопе де Вега.

Сарук подал ей кружку с отваром:

— Выпей. Это придаст тебе силы.

— Спасибо, — взяла она кружку и поднесла к губам.

— Осторожно, не обожгись. Горячий отвар-то…

С этими словами Сарук отвернулся от неё и снял с себя рубашку:

— Где, ты говоришь, испачкался? — рассматривал он свою одежду, оставшись по пояс обнажённым. — О, Гнесс! Похоже, это смола. Теперь придётся выкинуть, — вздохнул он с сожалением.

— Что будет со мной дальше, Сарук? — собравшись с духом, спросила Таня.

— Как — что!? Наберёшься сил, и я отвезу тебя в Голубую Даль. Буршан извёлся наверно в неведении. Только в селение заходить не буду, а то твой князь меня живым не отпустит уже. — Говоря это, он подошёл к сундуку, который стоял в дальнем углу комнаты.

— Значит, ты знаешь, что он разыскивает тебя?

Сарук повернулся к ней:

— Конечно, знаю. И, если говорить правду, то я понимаю его. Если бы мою женщину похитили, а меня пытались убить, то я поступил точно так же. Только поверь, за этот год, что мне пришлось скрываться от его гнева, я много думал и понял, насколько глуп был мой поступок. — Затем снова повернулся к сундуку и открыл крышку:

— О, Гнесс! Все рубашки у прачки…

— У прачки? — переспросила Таня, удивлённо.

— Да. Я отношу грязную одежду женщине из Лесного Племени, и она за мясо и шкуры животных стирает для меня.

— Сарук…

— Да? — он подошёл к кровати.

— Я хотела спросить… — она смущённо смотрела на него снизу вверх. — Когда я была в полуобмороке, мне показалось, что…

— Что?

— Что ты… целовал меня… Ты целовал меня?

— Что ты, сиятельная красота!? Разве я мог воспользоваться твоей беспомощностью? Скорей всего, тебе это показалось. Ведь ты была без сознания. Конечно, мне пришлось, уж извини, растирать твоё обнажённое тело, но иначе тебя было не спасти.

Сарук сразу решил не рассказывать Тане, о том, что согревал её своей любовью. Вряд ли она поверила, что это была последняя попытка, что бы отогреть её и вернуть к жизни.

— А я даже не поблагодарила тебя за своё спасение…

— Пустяки! Если честно, я не сразу понял, что это ты. Ты позволишь? — он указал глазами на кровать. Таня кивнула, и мужчина присел рядом с ней.

— Если бы не Нар…

— Кто?

— Мой пёс. Его зовут Нар. Я иногда отпускаю его побегать по лесу. В тот вечер, вернее, уже ближе к ночи, он прибежал и стал скрестись в дверь. Я открыл, а он схватил меня за штанину и потащил в сторону леса. Я сначала растерялся, шикнул на него, а он не отстаёт. Тогда я взял лук, ножи и кинжалы, оседлал коня и поспешил за ним. В какой-то момент мой конь повёл себя беспокойно. Я сразу понял, что где-то недалеко чужие люди, спешился, оставил его и пошёл дальше пешком за Наром. Если подняться по Одинокой горе, то ближе к верхушке находится глубокая пещера. Я заглядывал пару раз в эту пещеру из любопытства с тех пор, как поселился здесь.

— Здесь — это где?

— Земля, на которой построен этот дом, принадлежит людям Лесного Племени. Они отнеслись ко мне по-доброму и разрешили тут жить. После моего побега от твоего князя я долго скитался по разным землям, и нашёл приют в этих лесах. Люди Лесного Племени добры и простодушны. Я приношу им мясо и шкуры в обмен на тканую одежду. Ещё я заказываю у них глиняную посуду, да ножи с дротиками. Лук и стрелы я делаю сам. Ты бы могла поправиться гораздо раньше, если бы у них была живая и мёртвая вода, но, к сожалению, их племя не обладает сильной магией. Поэтому я поил тебя отварами и настойками из трав, которые действуют гораздо медленнее, чем волшебные зелья в наших Далях. Ну, вот, — продолжил свой рассказ Сарук. — Мой пёс как-то почуял, что там, у Одинокой горы, творится нечто страшное, и позвал меня. Ещё издали я услышал звуки барабанов и заунывное пение. Как можно осторожней я подобрался к пещере и увидел на жертвенном Алтаре привязанную женщину. О Жрецах Чёрного Гнесса мне довелось слышать ещё в детстве. Я понял, что женщину готовятся принести в жертву. Я так же знал, что обряд жертвоприношения очень жесток. Жрецы Чёрного Гнесса считают, чем больше мучений испытает жертва перед смертью, тем благосклонней к ним будет их Бог. Конечно, я не мог допустить этого убийства. Жрецы, увлечённые своим обрядом, не заметили меня. Поэтому мне и удалось застать их врасплох. Они даже ничего не успели понять. Да, мне пришлось убить их… Но стоило мне подумать о том, какие страшные муки должна вынести ни в чём не повинная девушка — моя рука не дрогнула. Ты себе даже представить не можешь, как я был удивлён, увидев тебя на жертвеннике! И сколько раз я вознёс хвалу Солнцеликому Артаку за то, что он дал мне возможность спасти тебя, сиятельная Таня.