Ирма Хан – Князь навсегда (страница 25)

— Здравствуй, брат мой! Здравствуй, Кис! — Буршан обнял за шею крупного зверя. Потрепал по загривку. — Беда случилась. Таня пропала. Сможешь помочь?

Князь понимал, если Таню похитили при помощи магии, то Кис может и не взять её след. Так же он понимал, что если её повезли в сторону Океании, то, скорее всего, догнать похитителей будет делом сложным. Единственное, на что он надеялся, так это на то, что Кис будет искать её не по запаху, как пёс, а попытается установить с ней мысленную связь.

Газуар закрыл глаза и замер на какое-то время в напряжённой позе. Руберик и Сатурат старались не шевелиться, чтобы не мешать зверю. Буршан жестом показал Бурту, что бы он лёг, не отвлекал Киса. Прошло несколько томительных минут ожидания, которые показались князю вечностью. Газуар открыл глаза, посмотрел на Буршана, рыкнул и направился по тропинке, идущей между озёр. Мужчины, оседлав коней, тронулись за ним. Бурт трусил рядом. Они шли до тех пор, пока вечерние сумерки не окутали лес.

— Думаю, надо сделать привал, Буршан. — Сказал Руберик другу. — Кони утомились. Мы голодны.

— Вы понимаете, куда нас ведёт зверь!? — воскликнул князь. — Мы направляемся в сторону Одинокой горы. Знаете ли вы, что это значит?

— Знаем. Только отдых нам всем необходим. Мы ведь целый день в пути. — Поддержал Руберика Сатурат.

Буршан, нехотя согласился:

— Только давайте остановимся ненадолго. Жалко терять драгоценное время.

— Я думаю, не стоит особенно волноваться. Ведь обряд жертвоприношения проводят на стыке ночи и утра, а сейчас ещё вечер.

— Как же! Не стоит волноваться! Мы должны остановить их до начала обряда!

— В таком случае, ты прав. Отдых должен быть коротким. — Согласился Руберик. — Главное, что бы обряд уже не был свершён. Тогда наша помощь будет бесполезна, брат, — горестно вздохнул Руберик.

Буршан вздрогнул при этих словах.

— Вряд ли Таню похитили для приношения в жертву, — покачал головой Сатурат. — Жрецы не приносят в жертву женщин, у которых есть дети. К тому же Гаярды обычно похищают девушек для продажи, а не для жертвоприношения.

Нельзя сказать, что слова Сатурата успокоили князя, но он не стал спорить с друзьями и они сделали привал. Перекусили. Дали лошадям отдых. Затем немного, самую малость поспали и снова тронулись в путь. Газуар шёл впереди. Бурт с ним рядом. Одинокую гору он прошёл стороной, уводя маленький отряд к подножью Высокой горы. Там зверь уверенно прошёл через густой лес, который вскоре поредел и мужчины смогли разглядеть в полумраке предрассветной дымке между деревьями небольшой деревянный дом, в окружении изгороди. В окошке был виден свет от свечей. Калитка во двор была приоткрыта. Двор пуст. Мужчины спешились. Газуар замер на мгновение, словно прислушивался к чему-то. Потом посмотрел на Буршана.

— Таня в доме?

Кис тихонько рыкнул.

— Спасибо, брат! — Буршан потрепал зверя по загривку.

Кис лизнул ему руку и скрылся в темноте.

— Ждите меня во дворе.

Буршан легко поднялся по ступеням и, положив руку на рукоять ножа, открыл дверь…

Часть 4 глава 10

Сарук с удивлением смотрел на вошедшего мужчину, который замер на пороге.

— Приветствую тебя, княже! — несмотря на растерянность, Сарук слегка поклонился.

— И я тебя, Сарук! — закрыл за собой дверь Буршан.

Он обвёл взглядом комнату. Посмотрел на Таню, сидящую в подушках с кружкой в руках. Потом перевёл взгляд на мужчину с обнажённым торсом. От увиденной картины кровь прилила к его лицу. Он чуть не задохнулся от ярости.

— Буршан! — радостно воскликнула Таня.

Она попыталась встать с кровати, но слабость ещё не оставила её до конца и, она, покачнувшись, разлила отвар.

Только князь расценил её слабость по-своему. Взяв себя в руки и откинув злость, которая охватила его, недобро улыбнулся:

— Отвар в постель на ранней зорьке… После чего?.. После бурной ночи? Ничего не меняется, да, Таня? — сказал он вкрадчивым голосом.

О, как хорошо она знала этот вкрадчивый голос! Он был предвестником бури.

— Значит, ты всё-таки с ним, да? А я эти дни с ума сходил. Думал, где моя голубка? Что за беда приключилась с ней? Кто похитил мою милую? А оно вона как: милая моя с другим развлекается! — с каждым словом голос его набирал силу.

— Буршан, ты… — но он не дал ей договорить, остановив её слова жестом.

Потом перевёл взгляд с Тани на Сарука:

— Добился своего! — казалось, этим взглядом можно прожечь насквозь. — Ну, так и забирай её! Князь не доедает надкусанный плод! — Буршан с холодным презрением посмотрел на женщину.

— Буршан! — Таня наконец-то встала с кровати и подошла к нему, как была, босиком и в мужской рубашке. — Ты разве не выслушаешь меня!? — взяла она его за локоть.

— Зачем? Что бы услышать ложь, придуманную на ходу? — убрал он её руку. — Мне достаточно того, что видели мои глаза! — голос его зазвенел от гнева. — Он целовал твою руку! А ты думала, я не заметил!? Но я не буду преследовать вас. У нас всегда право выбора за женщиной и, раз ты выбрала его, так тому и быть. Тебе, Сарук, я прощаю прошлое похищение, а так же не буду преследовать тебя за убийство двух мужчин. Слово князя! — поднял он правую руку в подтверждении данного слова. — А ты знай, — снова окатил он Таню презрением, — у тебя нет сына, и нет дома, в котором я — хозяин!

Он открыл дверь и вышел на порог. Таня бросилась за ним:

— Буршан!

— И даже не думай появиться в Голубой Дали! Это моё крайнее слово! — сказал, как припечатал, князь, под удивлённые взгляды своих друзей.

Он вскочил на коня:

— Возвращаемся!

Сатурат, не споря, оседлал коня. Руберик же хотел спросить у Тани, что всё это значит и даже сделал шаг в её сторону, но грозный голос князя заставил его остановиться:

— Если ты заговоришь с этой женщиной, то нет у тебя ни друга, ни брата!

Бурт смотрел то на хозяина, то на хозяйку. Пёс никак не мог понять, почему хозяин в гневе. Он сделал неуверенный шаг в сторону Тани. Вильнул хвостом.

— Бурт! Ко мне! — голос Буршана звучал резко. Пёс послушно подошёл к нему.

Руберик пожал плечами, вскочил в седло и направил коня вслед за друзьями. Первые лучи солнца озарил лес…

— Сарук! Что теперь делать!? — в голосе Тани звучали слёзы отчаяния.

— Для начала зайди в дом. Ты стоишь босыми ногами на холодном крыльце. Не ровён час, вновь заболеешь. Я с таким трудом поднял тебя на ноги.

Таня послушно вошла в дом. Села на кровати. Обхватила плечи руками. Сарук закрыл дверь, присел перед ней на корточки. Пробормотал:

— Ступни ледяные… — и стал надевать ей на ноги шерстяные носки.

— Он даже не захотел выслушать меня… — Таня раскачивалась взад-вперёд. — Он решил, что я сбежала от него с тобой… Как он мог подумать обо мне такое!? Как!?

Мужчина посмотрел ей в глаза:

— И ты простишь ему это?

— Я не знаю… Я ещё не совсем пришла в себя после болезни, в голове шумит, мысли путаются, а тут такое… Самое страшное, что он запретил мне появляться в Голубой Дали. И как тогда я смогу рассказать ему о том, что произошло на самом деле?

— Скажи спасибо, что он не убил нас с тобой на месте, как только сделал этот неверный вывод, — усмехнулся Сарук. — Зная горячий нрав твоего князя, я мысленно попрощался с жизнью.

Ещё бы ему не знать нрав Буршана! За гораздо меньшую провинность он, Сарук, чуть не поплатился жизнью на празднике Пяти Костров. Спасибо Тане. Она остановила князя…

— Я знаю, что надо делать! — воскликнула Таня. — Надо срочно ехать к Яге. Она увидит всё, что произошло со мной, в своём блюдце! И тогда Буршан поймёт, что был неправ. Ты отвезёшь меня к ней?

Сарук покачал головой:

— Может, ты забыла, сиятельная Таня, но Яга тоже живёт в Голубой Дали, а тебе туда хода нет. К тому же, я уверен, что первым делом он направился именно к колдунье своего клана, а она по каким-то причинам не сказала ему всей правды.

— Ты думаешь, Яга скрыла от него моё похищение? Но зачем ей это!?

— Я в таком же неведении, как и ты, Таня.

— Что же делать? — Таня растерянно смотрела на своего спасителя.

— Твой мужчина отдал тебя мне. Помнишь об этом?

— И ты… Ты воспользуешься его ошибкой?..

— Воспользуюсь. И увезу тебя в Синюю Даль. Пойми, сиятельная Таня, сейчас пытаться что-то доказать Буршану — пустое дело. Он в гневе и не услышит тебя, даже если ты будешь кричать ему о той беде, из которой я тебя вызволил. К тому же, он сказал, что не будет преследовать меня за прошлое твоё похищение, поэтому я могу без опаски вернуться домой.