Ирма Гарич – Нежный анал для Ани (страница 8)

– Ириска, не спеши. Давай я машину оставлю, а сам на… Да ёшкин кот, ты ж не водишь. Хорошо, давай за тобой приедет водитель. Не проблема, примчится молниеносно.

– Нет, я с тобой, – упрямо продолжала засовывать вещи в сумку. – Я же нелюдимая сестра, и без брата не выживу. Забыл?

Я не пошла в душ и даже не переоделась, осталась в купальнике, чтобы успеть проводить Вика. Пока он облачался в брюки-карго, футболку и извлекал из кучи шмотья худи с косой застежкой, стояла в гостиной с потерянным видом, стиснув зубы, чтобы окончательно не разреветься, а потом буркнула сухое «пока» и помахала рукой.

– Ириска, подожди!

Воронов перехватил меня по пути в спальню, пригвоздил к стене и, не отводя темнеющего взгляда от груди, медленно спустил с плеч бретельки. Я замерла как вкопанная, не в силах пошевелиться, ощущая стук сердца где-то в пятках. Он лизнул сосок, пососал второй, обхватил за талию и скользнул в рот кончиком языка. Я обвила жилистую шею руками и запустила пальцы в пахнущие солнцем пряди. Он подсадил меня под ягодицы, вклинился бедрами между ног и, неистово целуя, ритмично вбивался с глухими стонами, а я вскрикивала и покусывала настойчивые губы. Мне повезло, что промежность и жесткую ткань оттопыренной ширинки разделяла полоска бикини, иначе разодрал бы в клочья.

Знаете, именно тогда я официально потеряла голову от обольстительного мерзавца и готова была отдаться прямо там, но у него по чистой случайности не было времени. И хорошо. Если бы мы переспали, а Вик в отъезде отодрал другую, да еще и растрындел об этом (а он мог со своей непосредственностью), мне было бы дико больно.

– Ань, дождись меня, – он бессильно зарычал, уперся лбом в мой, на мгновение затаил дыхание и с трудом отстранился. – Пожалуйста, скажи да.

Смотрел на меня с мольбой, как на хрупкую драгоценность, как будто я предавала смысл его личной Вселенной, как будто только я в тот момент имела значение. И это было так чувственно и сентиментально, что к горлу подступил колючий комок.

– Да, – я окончательно попрощалась с разумом.

– Что ж, пора ехать. Эх, кнопка, – вот романтика и закончилась, – придется и дальше тоскливо стирать ладони в кровь.

Мужчина взял меня за руку и не отпускал до последнего, словно боялся, что я вот-вот без следа растаю в воздухе. Перед тем, как плюхнуться на заднее сидение такси, крепко обнял, поцеловал в макушку и пообещал вернуться так скоро, что я не успею соскучиться.

Воронов только по утро коротко написал, что долетел. Спасибо и на этом. После завтрака я хотела позагорать, но небо окрасилось в серый; решила съездить на тот же пляж, но стал накрапывать дождь. Возникла мысль отправиться на обзорную экскурсию, насладиться окрестными видами хотя бы из окна минивэна, даже раздобыла на ресепшен контакты гида, но и пальцем не пошевелила, чтобы договориться о встрече. Вернулась в номер и шлепнулась на постель, которая, к глубочайшему разочарованию, Виком уже не пахла, потому что белье здесь меняли ежедневно.

Мобильный зажужжал внезапно и совершенно некстати. Вообще-то, даже не помню, чем занималась, но вызов был точно не к месту. И знаете почему? Он был не от того, кого я желала услышать, зато на другом конце провода отозвался бесцветный голос Матвеева. Бывший просил прощения, клялся и божился, что больше ни с кем и никогда, уверял, что весь исстрадался, что я ему нужна, короче, нес поэтичную ерунду, которая еще неделю назад могла бы меня осчастливить. И дело было не в обидах, не в злости и ревности, не в стремлении устроить проверку на вшивость. Нет. Просто за нескольких дней с Виктором Вороновым я как будто прожила целую жизнь, яркую, увлекательную, раньше недоступную. Не придумав ничего путного, скрепя сердце все-таки пообещала Яну вернуться домой и во всем разобраться.

Официант доставил шоколадное фондю с фруктами и ледяное шампанское (не иначе как широкий жест Вика), и только я настроилась на приятный вечер в компании новенького ромкома, как телефон снова ожил. От кого посыпались сообщения, гадать не стоило, потому что так поступала моя дорогая подруга Тори. Два-три слова в каждом послании, так как в целом предложении для нее было слишком много букв. Клиповое мышление во плоти. И если вы вдруг решили, что я осуждаю подругу, поверьте, это не так. Она прекрасна в своем простодушии, и пытаться ее изменить бесчеловечнее, чем пнуть беспомощного котенка кованным сапогом (слова Воронова, не мои).

Так вот, моя любознательная соседка из квартиры напротив отчиталась в том, что следила за Матвеевым – надолго ли уходил, с кем вернулся, кто навещал – и ничего предосудительного не обнаружила. Полюбопытствовала, не затрахал ли братец-очаровашка мне мозги, на что я ответила лаконичным «нет» и на этом свернула тему.

Потом поступил вызов от мамы. Она поделилась впечатлениями от поездки куда-то там в прошлые выходные, о том, что с папой видели и что купили, в каком кафе посидели и что заказали. В самом конце поинтересовалась, в Москве ли я, дождалась остроумной реплики в виде «нет, не в Москве» и отключилась.

Вот так и прошел насыщенный событиями день без Вика.

* * *

Второе утро без моего ветреного кавалера встретило мягким обволакивающим теплом и ароматом морского бриза. Казалось бы, вот он, прекрасный повод для прогулки, но я снова не сдвинулась с места. Настроения не было никакого. Слонялась без дела по номеру, потерянно бродила по территории, даже воспользовалась услугами массажистки – крохотной тайки с кривозубой улыбкой, называвшей меня мадам, – но удовлетворения не получила.

Все было не то и не так.

Мобильный почти не выпускала из рук, косилась на экран каждые пять минут, ждала весточки от сами знаете кого. Он объявился ближе к полуночи, точнее, не объявился, а написал.

«Ириска, кнопочка моя! Прилечу завтра. Развлекайся».

От первой фразы сердце забилось чаще, от второй я безоговорочно сникла, а третья вызвала раздражение и обиду.

Развлекаться совсем не хотелось.

Без Воронова время не бежало, а пузырилось клейкой массой. Все вокруг становилось зыбким, теряло четкость очертаний, как в преддверии сумерек. Он всегда искрился задором, как радужный пони, отражался в восхищенных взглядах солнечным зайчиком, согревал и щедро одаривал радостью. Едва он входил в помещение, лучезарная улыбка с ямочками и объятия нараспашку порождали ощущение собственной исключительности.

И это становилось сильнейшим наркотиком, вызывало привыкание с первой дозы.

А потом Вик исчезал в никуда, унося с собой буйство красок и веселый кураж, и наступало отрезвление, принося с собой горечь утраты.

Вам интересны мои душевные томления? Нет? Простите, накипело.

Тогда к чему это я? К тому, что к вечеру второго дня без него началась адская ломка.

Радужный пони позвонил прямо из аэропорта в каком-то взбудораженном состоянии и объявил, что в двадцать два ноль-ноль возле лагуны меня встретит водитель и отвезет куда надо. На вопрос, какого рода будет мероприятие и как мне одеваться, поржал, сказал, что дресс-кода там нет, но поставил условие: чтобы легко снималось.

В двадцать два тридцать я вошла в пафосный ресторан, похвалив себя за то, что нарядилась в пудрово-розовое коктейльное платье с пышной юбкой, приобретенное в прошлом году на распродаже для новогоднего корпоратива. Может, оно и не было таким стильным, как наряды присутствующих дам, зато прекрасно сочеталось по цвету с сизым костюмом в пижамном стиле моего неотразимого сердцееда (кто не понял, погуглите). С фигурно растрепанной шевелюрой и двухдневной щетиной он выглядел более мужественным, брутальным, взрослым и, чего уж скрывать, вызывающе сногсшибательным.

– Ириска, кнопочка моя! Как же я скучал!

Он устремился навстречу, сграбастал в охапку, и смешавшиеся ароматы сладкого мандарина, мха и слегка вспотевшей кожи приятно пощекотали ноздри.

– Вик, какой ты красивый!

– Хм… Только сейчас заметила?

– Я имею в виду костюм.

– А-а-а… Ну да, в нем я невероятно обворожителен. Сама понимаешь, мою драгоценность в классических брюках хрен утаишь.

Мужчина засмеялся, приподнял меня над полом и закружил тропическим ураганом по имени Вик. А дальше: обильные возлияния, бесконечные обнимашки и неприлично грязные танцы.

– Почему мы до сих пор никуда не выбирались? – я не утерпела, когда вышли проветриться во внутренний дворик. – У тебя же столько друзей.

Вот честно, не хотелось портить вечер разборками, но слишком уж уязвили плотоядные взоры, которыми он обменивался с гостьей в винтажном золотистом наряде.

– Друзей у меня мало, зато приятелей полгорода, а вторая половина – просто знакомые. На самом деле я тебя прятал, потому что хотел застолбить сам, – он пожамкал мою задницу и наглядно толкнулся пахом, – а то вон сколько желающих, – многозначительно повел подбородком.

– Застолбить? Меня? – я вырвалась, досадливо искривив губы. От его прямолинейности и без того гнусное настроение испортилось окончательно. – Но зачем? Тебе же стоит свиснуть, как… – передразнила, с горькой усмешкой копируя интонацию собеседника. – Вон сколько желающих.

– Ириска, ты не понимаешь? – Вик пригнулся, покрутился и так и сяк, пока я упорно отводила глаза, но все же поймал ревнивый взгляд и переспросил. – Ты правда не понимаешь?