Ирма Гарич – Нежный анал для Ани (страница 4)

– Послушай-ка, понторез, – я вклинилась, когда от потока красноречия зазвенело в ушах. – Тебе бы в ювелирке работать, – фыркнула свысока, – аж от зубов отскакивает.

– Ириска, да ладно тебе. Это подарок, и я его ценю… как память.

– Давно он у тебя?

– Лет десять. У Мирки, кстати, такой же был. Потерял, – между бровей пролегла горькая морщинка.

– Кто такой Мирка?

– Друг. Да забей. Еще познакомишься. Смотри, зато здесь форменный беспредел, – потряс у меня перед носом фенечками, болтавшимися на правой руке.

– Ты их никогда не снимаешь?

– Снимаю, конечно, – он снисходительно хмыкнул, – но без них я как голенький.

Косичка из разноцветных бечевок, темно-синий ремешок со стальными колечками, потертая замшевая рыжевато-коричневая спираль, прочная красная нить, леска с деревянными бусинами и тонкий витой браслет с двумя нанизанными перьями. Экстравагантно и живописно, вполне в духе раздолбая по имени Вик. Он рассказал, откуда и как пришла к нему каждая, и что для него значат все вместе, и вот так слово за слово мы добрались до маленького двухэтажного мотеля, на удивление чистого и опрятного.

– Ви-и-к, – я почуяла неладное, когда Воронов отошел от конторки, – почему ключ один?

– Ириска, не переживай. У них последний номер остался, но там две кроватки. И к тому же я джентльмен, а настоящий джентльмен не вскочит, если цыпочка не захочет. Так что твоя честь будет не тронута, – от белозубой улыбки с очаровательными ямочками тревога чуточку отпустила, но тут же нахлынула, когда мужчина совершил коронный подкат. – Пока не будет.

Наверное, я побледнела, потому что он успокаивающе потрепал меня по волосам, достал из багажника дорожные сумки и махнул рукой, предлагая присоединиться.

– Анька, да не паникуй. Если что, нажалуешься Тори. Она ж мне голову отгрызет, ты ее знаешь.

Вот это был убедительный довод, так как в талантах подруги я нисколько не сомневалась.

* * *

Мансардный номер оказался довольно просторным и уютным. Заняв на всякий случай ближайшую к двери кровать, я откопала косметичку, пижаму и стрелой понеслась в душ, опередив Вика ровно на два шага. С торжествующим визгом щелкнув замком, стащила с затекшего тела одежду, блаженно застонала, и тут же вздрогнула от настырного стука.

– Ириска, если ты продолжишь издавать вот такие непристойные звуки, ворвусь и вытащу из штанов последний аргумент! И это послужит достаточным оправданием. Догадываешься, для чего?

Больше я ни разу не пикнула, старалась не греметь пузырьками и вроде бы даже дышала урывками. Завершив водные процедуры, бесшумно как мышка приоткрыла дверь, осмотрелась, с облегчением выдохнула (Воронова в номере не было), юркнула в постель, укрылась по шею и притворилась спящей. Однако сна не было ни в одном глазу, и я промаялась примерно час, судя по занимавшемуся рассвету. Вдруг в коридоре раздался девичий смех, глухие шаги, и вскоре скрипнула дверь.

– Ириска, дрыхнешь?

Естественно, я не ответила. Шорохи, шелест воды, довольное мурлыканье, а потом босые ноги прошлепали к соседней койке. Ресницы сами собой дрогнули (ох уж это нездоровое любопытство), и сквозь узенькую щелочку я разглядела очертания аппетитной задницы, аппетитной и чертовски… голой. Хотела бы рассмотреть ее в мельчайших подробностях, но мужчина шустро развернулся и одним прыжком очутился у моей кровати. Честное слово, это вышло само собой! Я распахнула одновременно и рот, и глазищи, потому что прямо передо мной болтался розовый член, чертовски голый и чертовски… огромный.

Так вот ты какой, размер XXL.

– Да, Анька! Я так и знал! А чего это ты не спишь? Ой-ой, какая милая пижамка.

Я ахнула, когда одеяло было отброшено, и, неуклюже перекатившись на другой бок, поджала колени к животу, защищая все самое ценное. Матрас угрожающе прогнулся, пышущее жаром тело пристроилось вплотную к моему, тяжелая рука обвила талию, а к ягодицам прижалось длинное и толстое сокровище моего спутника. Попыталась отползти, но не тут то было.

– Давай-ка поспим, – он сгреб меня в охапку и закинул полусогнутую ногу на бедро, – а то не доедем.

– Чем плоха твоя кровать?

– Я башкой о потолок бьюсь.

– Лежа?!

– Хоть стоя, хоть лежа. С тобой теплее, кнопка.

– Кнопка? – со злобным шипением я заелозила, отодвигаясь подальше.

– Только мелкие кнопки спят в пижамках с котятами, – совершенно некстати твердеющее нечто потерлось о попу. – И перестань вертеться. Тебе повезло, что мое одноглазое Лихо только что насладилось женской киской.

Так вот где пропадал мой замкнутый, молчаливый водитель.

Я присмирела, оцепенела, чтобы не будить лихо, пока оно тихо, и молилась божеству-покровителю бездомных скиталиц, чтобы путешествие, полное ловушек, подводных камней и опасностей, завершилось с минимальными потерями.

Ох, напрасно я взывала к высшим силам. Все было впустую и все сложнее было сохранять девичью честь. Меня разбудили большая ладонь, которая, пробравшись под майку, беззастенчиво лапала грудь, и восставший член, упиравшийся в копчик. Если вам режет глаз слово «восставший» или типа того, не обессудьте. Помните про моего папу?

– Ириска, я знаю, что ты не спишь. У тебя дыхание сбилось, – кисть опустилась ниже и двумя пальцами пробралась под резинку штанов.

– Твой кабачок упирается мне в спину, – я отшвырнула руку.

– Ага.

– И все? Ни попросить прощения, ни отползти?

– Зачем? Это, между прочим, комплимент, потому что стояк – исключительно твоя заслуга.

– Вик! Ты извращенец!

– Ладно, не кипятись, кнопка, – Воронов перекатился через меня, распластав по матрасу, разок толкнулся (сами знаете для чего), сполз на пол и тут же выпрямился, являя себя во всей красе. – Да, я жуткий извращенец. Предупреждаю на тот случай, если аморальная часть моей личности пока вызывает сомнения.

Ого! Вздыбленный ствол был всем девкам на загляденье. Немного загнутый кверху, с крупной нежно-розовой головкой и синими лучиками вен, он смотрел мне в самую душу, плутовато прищурившись. О боги, даже пенис у него был жизнерадостным! Я не уверена, так как была занята любованием, но, по-моему, облизнулась и сглотнула слюну.

Словно насмехаясь (собственно, почему словно?), извращенец эффектно покачал бедрами, отчего идеально выбритые причиндалы чуть не заехали мне по носу, и скрылся в ванной комнате. У меня отлегло от сердца, но, к сожалению, всего лишь на короткий срок. В попытке уберечь хрупкое целомудрие я взяла на себя смелость покопаться в вещах Вика, отыскала чистые боксеры и футболку и, приоткрыв дверь, оставила на раковине. А что? Пусть одевается там.

– Ну ты, конечно, затейница.

План провалился. Едва я успела напялить джинсы и майку с длинным рукавом, мой скромный попутчик возник на пороге в клубах пара без единой ниточки на распаренном теле, вытирая полотенцем роскошную шевелюру. Чуть подсушенная длинная челка лезла в глаза, и он сдувал ее целеустремленно, но безуспешно. Я решила проявить участие и отвела прядь, за что он благодарно боднул меня в лоб, а потом под влиянием импульса провела пальцами по горизонтальным штангам в сосках.

– М-м-м… Обычно женские руки опускаются ниже, – он нащупал одежду за спиной. – А знаешь, кнопка, у меня еще и головка проколота, – самолюбованию не было предела. – Принц Альберт…

– Кто такой Альберт? И за что он тебя проколол? – я съязвила, прекрасно понимая, о чем он говорит.

– Мля-я, кнопочка, ты прямо дитя непорочное. Пирсинг моего жгучего перчика. Если хочешь посмотреть, так я быстро банан вставлю.

– Нет!!! – мне и так было достаточно наглядной демонстрации его мужской мощи. – И я тебе на кнопка! Видишь, – от греха подальше застегнула верхнюю пуговицу полосатой хенли, – это не пижама.

– Твоя правда, Ириска.

Воронов принарядился, подхватил сумки, свободной рукой обнял меня за плечи и чмокнул в щеку.

– Может, пожрем уже? Я дико голодный!

Естественно, он не был бы самим собой, если бы живописно не поиграл бровями.

* * *

Восемь часов в машине с краткими остановками на заправках стали тем еще испытанием, и когда мое хрупкое тельце вконец одеревенело, я запросилась на волю. Вик отыскал в приложении придорожный мотель с неплохим рейтингом, позвонил и под моим жестким контролем запросил два номера.

Блин! За этим подлюкой нужен глаз да глаз.

Уже на месте я узнала, что пока ходила в туалет, он успел перебронировать на один.

– Ириска, ты режешь сардельки с жутко свирепой мордочкой. Вот смотрю, и мороз по коже, а на душе скребут кошки. Поверь, я очень ранимый.

Во время позднего ужина я демонстративно молчала, наказывая за самоуправство, так как отдельную комнату мне не предоставили, сославшись на стопроцентную загрузку.

– Знаешь, у меня живое воображение, – мой робкий сосед по комнате продолжал несмотря на бойкот, потому что терзать колбаски не прекратила. – Представляю, как ты кромсаешь беззащитное Лихо. Оно трусливо сжимается, а я катастрофически быстро теряю всю свою мужественность. Бр-р-р!

Я мстительно сузила глаза, но Воронова это мало тронуло. Отклонившись назад, он жонглировал воображаемыми мячиками, а затем швырнул один из них мне в лицо и заливисто рассмеялся, когда я непроизвольно зажмурилась и, согнувшись в три погибели, съехала под стол.

– Очень смешно, Вик!

– Ладно. Ладно! – на губах появилась ухмылка, больше походившая на волчий оскал, и он поднял руки вверх, признавая поражение. – Я к тебе сегодня приставать на буду, даже проложу между нами подушку.