Ирма Гарич – Нежный анал для Ани (страница 2)

– Мля-я-я… – соседка застонала, посыпая волосы пеплом (фигурально, конечно). – Захочешь свалить – позвонишь мне. У бывшего турагентство свое, придумаем что-нибудь.

– У тебя весь город, что ли, в бывших?

– Не-а, только половина. Вторую Вики отжарил.

И знаете, я так задралась изображать верную «жену», добропорядочную хозяйку и ответственную сотрудницу, что согласилась, не раздумывая, пока не успела устыдиться бунтарского порыва, а следом и струсить. Подсчитав активы, решила, что средств хватит на несколько недель скромного отдыха в очень скромном частном секторе. Ну и пусть, зато там будут безбрежное море, солнце и свежий воздух.

Прискакав в офис на пятнадцать минут раньше, я трясущейся рукой накарябала заявление на месячный отпуск по семейным обстоятельствам, с честью выдержала допрос, наврав с три короба, и под недовольное пыхтение начальника была отпущена на все четыре стороны. Я мчалась домой собирать вещи с радостью в сердце и легкостью в теле, мысленно посылая благодарности Матвееву за то, что решил до следующего вечера зависнуть у какого-то Сашки с работы.

Ровно в двадцать два ноль-ноль, минута в минуту раздался звонок в дверь. Возможно, вы решили, что красавчик-подлюка проявил редкую пунктуальность? Ох, да если бы.

– Аннет, ну едет он, едет. Просил передать, чтобы дождалась. Пешком до Сочи хрен доберешься.

– Хорошо, я дождусь.

– Окей, детка, – Тори возбужденно обняла меня, чуть не придушив. – Хорошей дороги! Я побежала на свиданку. Ар-р-р! – царапнула воздух острыми коготками. – Ночка будет горячей. Напиши, как доедешь.

– Хорошо. Напишу. Яну только не говори ничего.

– Могила! – красноречивым жестом она застегнула рот на замок и спрятала воображаемый ключ в откровенное декольте. – Ты, кстати, тоже зажги там. Да хоть с Вики. Он тот еще жеребец. Ревновать не стану.

* * *

Знаете, я пока не перехожу к описанию следующего дня, потому что для меня предыдущий еще не закончился.

Виктор Воронов опоздал на три часа. На три! Когда я вылетела в тамбур, кипя от негодования, он как ни в чем не бывало окинул меня с ног до головы оценивающим взглядом, звонко чмокнул в щеку, подхватил багаж и направился к лифту. Меня затрясло от волнения. Дверь никак не хотела закрываться, потому что мешал угол коврика, потом в замочной скважине застрял ключ, затем я уронила связку себе на ногу и взвыла.

Трындец! Как не перебудила весь подъезд, не знаю.

В общем, я выскочила на улицу, мысленно изрыгая огонь, и приготовилась задать случайному попутчику хорошую трепку, но меня словно окатило ледяной водой. Представьте себе ангела, который однажды спустился в наш мир, обернувшись простым смертным (ахах, простым), загулял, увлекся и остался здесь жить. Сумасшедше красивый блондин с удлиненными вьющимися волосами, васильково-голубыми глазами, родинкой над полной верхней губой, заостренным упрямым подбородком и мускулистым торсом. Привалившись пятой точкой к краю капота темно-серого внедорожника, он протягивал букетик ромашек.

– Анька, прими в качестве компенсации.

– И все? Что-то маловато для…

– Лады. Отвязный секс подойдет?

Возмутиться я не успела. Мужчина оторвал задницу, соблазнительную даже в мешковатых джинсах-багги (словила кайф, пока он нес чемодан), пружинисто подскочил и обменял цветы на дорожную сумку, в которой было сложено все необходимое на крайний случай. Пока пристраивал мое барахлишко в машину, я обошла драндулет по кругу и, должна признаться, восхитилась чуть ли не больше, чем владельцем. На том самом куске железа, радушно приютившем вышеозначенную сексуальную попу, красовалась искусно выполненная аэрография: по подсвеченной серебристым сиянием ночной степи мчался клубок перекати-поля. Рисунок выглядел так реалистично, что мне даже почудился свист ветра в ушах.

– Лютик, ты куда это?!

Бли-и-ин! Вот только Матвеева не хватало.

Я резко обернулась, чертыхаясь про себя такими словами, услышав которые папа – учитель русского языка и литературы – меня точно бы выпорол. Он стоял как-то очень уж неустойчиво рядом с детскими качелями, вцепившись побелевшими пальцами в металлическую стойку. Расстегнутую до пупа рубашку украшали заскорузлые бордовые пятна.

– Лютик!

– Ян, ты ж завтра собирался…

– Не-а… Сашка выгнала… – Ян икнул и пьяненько засмеялся. – Сучка белобрысая.

– Ой, дебил, – прищелкнув языком, Вик хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ты вообще кто?

Матвеев попытался засучить рукава, но быстро отказался от зряшного занятия, потому что они болтались разорванными по швам вялыми тряпочками.

– Конь в пальто. А вот ты дебил конченый, – парень криво усмехнулся. – Даже если на цыпочке застукали, отрицай до последнего.

Пока они переговаривались, я уставилась на обтрепанные мыски кед и пыхтела от злости, мысленно проклиная всех Сашек, Светок и им подобных белобрысых сучек.

– Лютик… – горе-сожитель вытаращил на меня бесстыжие зенки.

– Сашка?!.. – с вызовом вскинув подбородок, я подлетела к нему и, практически клацая зубами, отметелила цветами по роже. – Сучка белобрысая?! Я тебе покажу сучку белобрысую!

– Ну малыш, – он заныл, питая надежду умильной мордой вырвать прощение, но от букета все же уворачивался, прикрываясь предплечьями, – не сердись. Ничего ж не было.

– Сейчас или вообще?

– Сейчас… и вообще, я с ней… потому что Светка, сучка белобрысая…

– Ой, дебил. Блондинок любишь? – с притворным сочувствием поинтересовался Воронов, когда Ян заторможено осел на землю. – Чего ж тогда с темненькой живешь?

– А потому, что дебил и есть! Я от тебя ухожу, Матвеев! Понял?! – метнув трупики ромашек в голову предателю, я рысцой припустила к пассажирской двери, дернула за ручку, запрыгнула на сидение и рявкнула водителю. – Поехали!

– Как скажешь… Лютик, – он не утерпел, съехидничал, уселся за руль, завел мотор и с ленцой в голосе посоветовал. – Даже не думай к нему возвращаться. Сначала Светка, потом Сашка, потом презик лопнул и… Упс. Янчик твой – папаша по залету с пивным животиком, а ты – потрепанная женщина средних лет.

– Стартуй давай. Тоже мне провидец нашелся.

Вик скосился на меня с ироничной ухмылкой, покачал головой, но промолчал. Когда машина выруливала из двора, я посмотрела в боковое зеркало и брезгливо передернулась. Ян брел к подъезду нетвердой походкой, отряхивая заляпанные грязью джинсы.

И прежняя жизнь уже не казалась такой радужной, и надо было как-то строить новую. Только как?

* * *

– Так почему Лютик? – спутник открыл рот, как только выбрались на трассу.

– Ян сказал, что лютик – символ нежности и чистоты.

– Янчик поглумился?

– Почему поглумился? Он от всей души.

– Он ничего не попутал? Мля-я… Знаешь про куриную слепоту? Так вот, это тоже лютик, но ядовитый. Типа зуд, сыпь, волдыри… От тебя рвота бывает? – уточнил, изо всех сил подавляя рвущийся смех, но все же не вытерпел и заржал.

Я насупилась и закусила губу. Комментировать пламенную речь не хотелось, присоединяться к безудержному веселью не было настроения, поэтому вытаращилась в окно на проносившиеся мимо автомобили. С того момента прошло ровно пятьдесят три минуты, когда Воронов вдруг свернул на заправку.

– Кофе хочешь?

– На ночь не пью.

– Придется, Лютик. Какая ночь? Кто меня будет развлекать по дороге?

– Я что, клоун? Давай уж как-то сам.

– Не смогу, обе руки будут заняты, – с притворной грустью сообщил наглый засранец и похлопал меня по ляжке.

– Эй! Клешни убрал!

– А то что? Не поедешь со мной? Ой-ой, как же ты домой доберешься? Автостопом? Боюсь, Лютик, найдешь на задницу приключения. А вот со мной, – он продемонстрировал потрясающие бицепсы, – твоей милой попке ничего не грозит. Впрочем, если подумать, пока не грозит.

– Не пока, а вообще, – я мрачно буркнула и направилась в сторону магазина.

– Пока, Лютик! В смысле, пока не грозит, – попутчик бросился мне вдогонку, оставляя последнее слово за собой.

Я успела сходить в туалет, купить кофе (Вик выразил бурный протест тому факту, что только себе) и вернуться, пока он запасался всякой мелочью вроде жвачек, леденцов и сухариков. Вывалив всю эту кучу мне на колени, торжественно водрузил сверху большую упаковку презервативов размера XXL.

– Ты себе льстишь? – не смогла устоять перед соблазном его подколоть.

– Да если бы.

– А что ж так печально?

– Дамы побаиваются. Но уверен, Лютик, ты справишься.

* * *

– Не называй меня Лютик!